Чтение онлайн

— Даулет заставил его это сделать. Он еще слишком юн. Потерял голову.

— Ты играешь словами, — мощным, почти гипнотическим басом заговорил один из вампиров, доселе молчавших. — Мы знаем, что смертный и твой воспитанник действовали вместе. Ни к чему прятать это.

— И тем ни менее охотника освободил именно смертный.

— Что мог этот пацан без помощи твоего драгоценного ученика?!! — завопил Даулет.

Фаргел не удостоил его ответом.

— Хорошо, сделаем вид, что ничего не произошло, — продолжил обладатель баса. — Основываясь на твоей позиции, мы можем обвинить твоего ученика лишь в том, что он косвенно помог рядовому смертному освободить охотника. Пусть так. Но твой ученик бросил вызов Старейшему; а каждый из нас, как ты помнишь, представляет Совет. Даулет должен покарать выскочку.

— С радостью! — отозвался Даулет.

— Я возражаю.

— Твои возражения, Фаргел, здесь мало что значат, — оборвал заступника обладатель баса.

Фаргел взглянул на главу Совета:

— Карини?

— Фаргел прав, — нехотя признала та. — Мы мало что можем сделать без его согласия: все вы знаете Кодекс безопасности Совета. Только убить обоих. А в этом пока нет необходимости.

— А если Фаргел ошибается? Когда его воспитанник наберет силу, справиться с ним будет значительно труднее, — возразил вампир с гипнотическим басом.

— Я понимаю твои опасения, Дуккон, — Карини взглянула в его сторону. — Но раскол Совета значительно более опасен, чем какой-то там новичок.

— Можно изгнать Фаргела. Он здесь в явном меньшинстве, — вмешался Даулет.

— Изгнать? — недобро прищурился Фаргел. — Интересно узнать, на каком основании? Я заступаюсь за ученика? Помню, когда твой ученик оставил после себя целую деревню обескровленных тел, ты с пеной у рта доказывал: мальчик еще только учится!

— Мои ученики не освобождают охотников! — рявкнул Даулет. — В отличие от твоих!

— Хватит! — вмешалась Карини. — Дуккон прав: мы не можем оставить случившееся без внимания. Фаргел, предложенное тобой наказание слишком мягко.

— Что ты предлагаешь? — заговорила Парме, другая женщина-вампир. — Фаргел не хочет, чтобы мы вмешивались. Если мы пойдем наперекор его воле, начнется война.

— Вот именно, — проронила Карини. — Поэтому мы не будем вмешиваться. Пока. Война не нужна никому, в том числе и Фаргелу. Значит, он сам примет надлежащие меры.

— Чего ты хочешь? — хмуро спросил защитник.

— Я? — притворно удивилась Карини. — Ты — Учитель. Тебе и решать.

— Я знаю, что делать! — неожиданно для всех пророкотал Дуккон. — Мы призовем мальчишку на суд Старейших. Только заглянув в его голову, можно будет сказать, чего он хочет или не хочет на самом деле.

— Предлагаешь взломать его телепатическую защиту? — смекнула Карини. — Хорошее предложение.

— Я возражаю! — поднял руку Фаргел.

— С чего бы? — радостно скалясь, поддел Даулет. — Разве мальчику чем-то может угрожать справедливый суд вампиров? Если он не хотел ничего дурного, его отпустят — ты знаешь это. Что делает его присутствие здесь таким нежелательным?

— Даулет, прекрати! — оборвала его излияния Карини. — Слишком много эмоций. Фаргел, твое возражение отклоняется: отчет ученика перед Советом не противоречит Кодексу, даже если этот отчет принудителен. Ставлю вопрос на голосование. Кто поддерживает предложение Дуккона?

Против оказался один только Фаргел.

— Кто приведет Кешу сюда? — спросил он, когда голосование окончилось. — Я прошу Совет освободить меня от этого поручения.

— Нет проблем! — радостно воскликнул Даулет. — Это сделаю я.

— Возражаю! — тут же отозвался Фаргел. — Даулет — заинтересованное лицо и…

— Принимается, — не дослушав, согласилась Карини. — Это должны быть те, чья независимость гарантированна.

Какое-то время Старейшие мерили друг друга взглядами. Независимого представителя не нашлось: у всех сложилось то или иное отношение к новичку или просто не было желания возлагать на себя эту работу.

— Мы не будем заниматься его поисками, — сказал, наконец, Дуккон. — Значит, это должен быть кто-то не из числа Старейших.

— Пойдут мои ученики, — о чем-то напряженно размышляя, проговорил Карини. — Двое из них совсем рядом, на юге области. Если их позвать, они будут здесь уже через два часа.

— Полагаю, уважаемая Карини знает, что делает, — склонился в низком поклоне Дуккон. — Но если этот новичок осмелился напасть на Старейшего…

— Если он осмелится возразить посланцам Совета, он уже никогда не сможет… — Карини осеклась, взглянула на Фаргела, укрывшего свои чувства под маской спокойствия, — он уже никогда не сможет вести себя столь вызывающе, — Старейшая вопросительно оглядела Совет.

Вампиры согласно промолчали.

Карини повернулась к Фаргелу:

— Рассказывай все, что знаешь о нем: о его семье, друзьях, знакомых, о его девушке. Говори все, чтобы мои ученики сумели найти твоего Кешу раньше, чем этот вампир с мозгами и опытом молочного щенка вытворит что-то еще!

— …Я еще раз повторяю: берите самое необходимое и переезжайте отсюда! Чего егозитесь? Маленькие дети, что ли?! Деньги я принес.

— Кеша, мы все-таки побудем здесь, — возразила мама. — Чего бегать, прятаться по углам? Если мы кому-то сильно понадобимся, он нас и в гостинице найдет.

— Я что, непонятно объясняю? Чтоб завтра вас тут не было! Деньги на первое время есть? Есть! Вот и собирайтесь! Некогда рассусоливать!

Родительница насупилась и сделала вид, что меня не слышит. Это она зря:

— Мама!!

— Что «мама»?! — она упрямо вздернула подбородок. — Я уже, слава Богу, тридцать восемь лет как мама!

— Тридцать восемь? — поразился я. Кто бы мог подумать. — Однако, если мне только двадцать…

— Не, не тридцать восемь, конечно, — она смутилась. — Это я живу тридцать восемь лет. Нечего цепляться к словам!

Из ванной комнаты вышел отец, прошел на кухню. Хлопнув дверкой настенного шкафа, достал бокал. Налил чай. Сел за стол, взглянул на сына затуманенными глазами. И чего того принесло в три часа ночи? Мне даже неловко стало.

— И долго это будет продолжаться? — неожиданно агрессивно вопросил отец хриплым спросонок голосом.

Я безмолвно уставился в его недовольные глаза, всем своим видом показывая: знать ничего не знаю, ведать не ведаю. И вообще — о чем зашел разговор?

— Я тебя спрашиваю! — рявкнул папа, заметив, что любимый сын почему-то не торопится с ответом.