Чтение онлайн

– Ты - человек, в мире снов живут только сны, отражения людей их фантазии, эмоции, желания, но никогда они сами. Сейчас ты в сны попасть не можешь.

– Ты говорило, что Эмиль - сон, но он три года жил в моем мире - мире людей. Значит, сны могут входить в мир людей, и он может вернуться.

– Не знаю, каким образом он проник в мир богов, а если бы узнало давно бы пришло за тобой, только снова ему это врядли удастся.

– Но...!

– Много текста! Слушай и не перебивай. Раз ты не можешь меня освободить из своего мира, приходи в мой мир сама и там сочтемся.
– Последовавший хохот прокатился ледяной крошкой по элиным венам.
– Для этого ты должна перестать быть человеком и стать настоящим сном. Должна умереть здесь в своем мире и остаться в мире снов. С первым пунктом ты справишься легко, если, так хочешь найти ребенка, как говоришь, но со вторым есть некоторые условия. Кто-то должен тебя настолько хорошо воспроизвести (сматрицыровать) в своих снах, чтобы ты стала полноправным жителем этого мира. Чтобы, умирая, ты как на кальке отпечаталась в нашем мире, со всеми своими желаниями, иначе твое отражение в мире снов может и останется, но это будет вялое подобие тебя, из тех, что и так бродят, время от времени, по сновидениям, порождаемые твоими друзьями или знакомыми.

– То есть, кто-то должен видеть меня во сне такой, какая я есть в реальности?
– Эля залезла с ногами на подоконник, душный ветерок из распахнутого окна немного согревал ее озябшее тело.

– Да, и дело не во внешности. Вы - люди часто переносите в свои сны персонажей из реальной жизни, только вот они такие, как вы их видите, а не какие есть на самом деле. Кто-то должен знать и понимать твою душу до мельчайших уголков, чувствовать тебя насквозь, тогда матрицирование получится до нужной степени точным.

– Но разве такое возможно? Даже я не знаю себя настолько хорошо. Как я найду человека, который меня знает лучше, чем я сама?

– Это твои проблемы. Не могу сказать, что будет легко, но я слышало, что в мире снов есть персонаж из мира богов когда-то очень удачно сматрицированный, это должно тебя обнадеживать. Правда, он такой всего один, но ты же готова отдать все для спасения собственного ребенка. Как насчет пожертвовать жизнью? И помни, если тебя сматрицируют не достаточно четко, ты просто умрешь, но в мир снов не переселишься.
– Нечто снова хохотнуло, отступая, уводя, сковывающий Элю холод, за собой, но девушка инстинктивно потянулась следом, столько еще вопросов было не задано.

– Но где мне искать такого человека? Может кто-то из моих друзей уже сматрицировал меня?
– девушка находилась в крайнем возбуждении, почти на пределе шатких нервов. Она тянулась за смеющимся Нечто прямо за окно, а кухня уже кишмя кишела ее пробудившимися монстрами. С их клыков капали слизь и кислота, их шипение заставляло содрогаться, а саблевидные когти оставляли на стенах глубокие борозды...

***

Белый потолок качнулся раз, другой, открыв глаза Эля никак не могла сообразить почему он такого не выразительного цвета, во всяком случае ее кухня всегда радовала ярко-лимонным оттенком. От руки тянулась трубка капельницы. Зрение быстро вычленило из всего ненужного, хмурое лицо Яна. Он стоял у ее кровати, скрестив руки на груди, и покрикивал на суетившуюся вокруг Эли медсестру.

– Голова болит?
– голос Лема принес с собой звуки и краски мира.

– Немного, - повернулась к нему девушка. Парень сидел на стуле около изголовья, и взлохмаченность кудрявой шевелюры, рассказывала о крайней нервотрепке последних часов.

– Ну давай спроси как ты здесь очутилась и я прибью тебя на месте, - выпроводив медсестру из палаты, зашипел Ян.

Девушка не помнила, в чем провинилась, но, судя по голосу друга, грехи ее были страшны.

– Янош, подожди, не стоит ее сейчас волновать.
– Внимательные глаза Лема пристально смотрели на Элю и в них поселилась искренняя жалость. Теплая ладонь, гладила ее руку.

– Да я ее бить буду, да, буду бить, ничего другого не остается. Она же повела себя как последняя эгоистка, у меня в двадцать восемь чуть седые волосы не появились.

Эля умоляюще посмотрела на Лема, от Яноша сейчас не стоило ждать объяснений, он так злился, что готов был сожрать ее живьем. Лем вздохнул.

– Тебя нашли соседи под окнами квартиры без сознания, они вызвали врачей и позвонили ему, - он кивнул в сторону друга.

– Не смей так поступать с нами! Ты слышишь, даже не думай, иначе придушу тебя своими руками, - Ян не мог сдержать гнева, разъяренный голос было слышно и в соседних палатах. До Эли, наконец, стало доходить происходящее и, преодолевая не послушность губ и языка, она попыталась прояснить ситуацию:

– Я не покончила с собой.

– Ага...
– бушевал Ян, - конечно не покончила, тебе не повезло, быстро нашли и привезли в больницу, а вот если бы выбрала этаж по выше, то точно бы удалось.
– Лем попытался остановить друга, но тот ничего не хотел слушать, и Эля уже приготовилась к долгим переубеждениям, как вдруг в дверь влетело нечто стремительное. Ветер не иначе, во всяком случае, девушке так показалось. На самом деле это был всего на всего врач, но ходил он так быстро, а двигался так порывисто, что бегущая следом медсестра едва за ним поспевала.

– Итак, Темирчева Элеонора Аркадьевна, - остановился он, не поднимая глаз от папки с историей болезни.

– Если можно просто Эля, - девушка села в кровати, подняв подушку.

– Как пожелаете, наше бесплатная медицина, позволяет все за ваши деньги, - выделив презрением слово "бесплатная", ответил врач.

Ему было чуть больше тридцати, и Янош окинул его недоверчивым взглядом. Эле вдруг стало жарко, ее тело почему-то отреагировало на ехидный громкий голос учащенным сердцебиением. Врач был высоким, худым, светлые волосы, чуть короче элиного аккуратно каре. Ему было явно неуютно в новеньком белом халате, и он сутулил плечи. Высокие скулы, слегка приплюснутый нос и необычный разрез глаз, доказывали, что татаро-монгольское иго по Руси не прошло бесследно.

Наконец дочитав, он поднял взгляд на пациентку, и папка тут же выскользнула из его рук, а медсестра принялась поднимать высыпавшиеся из нее результаты анализов.

– Ихтер!
– произнес врач непонятное для присутствующих слово, больше походящее на ругательство. Только Эля догадалась, что это имя и, что этим именем назвали именно ее. От пристального взгляда под кожей девушки распустились огненные цветы, обжигая кровь раскаленными лепестками.

– Я Эля. Помните? Моих оригинальных родителей угораздило назвать меня Элеонора, Элеонора Аркадьевна - мерзость какая, причем сестре досталось просто Ира, тогда родители находились в редкой стадии обостренной банальности.
– Девушка выпалила все это на одном дыхании и даже не поняла зачем. Мужчина улыбнулся.

– Скажи, тебе понравились Серая туманность в система Кермала?
– Эллино воображение тут же залил прохладный серебряный свет, кровать под телом стала зыбкой, но пружинистой как желе, а в душу заглянуло пучеглазое трехпалое существо, концентрирующее вокруг себя потоки прирученного воздуха. Девушка улыбнулась, ей стало так легко и радостно, как бывало только в детстве, или когда детство в виде Эмиля снова вернулось к ней. И последовавшие слова уже сопровождались ее теплой улыбкой.

– Понравилась.

– В следующий раз возьми меня с собой. Кстати я Олег, - мужчина подошел и пожал руку девушки. И Элины пальцы жутко не хотели упускать это короткое прикосновение, она удивленно на них посмотрела, а потом подняла взгляд и заглянула в глаза мужчине.
– Могу даже сказать свое отчество.
– Эля отрицательно покачала головой, продолжая улыбаться.

Янош с Лемом впали в легком обалдение. Во-первых, врач говорил очень странные вещи, а во-вторых, их замкнутая подруга, обычно только в крайнем случае выдавливающая из себя слова для посторонних людей, впервые на их памяти свободно заговорила с совершенно не знакомым человеком. Глаза медсестры вообще расширились на столько, что норовили выпрыгнуть из глазниц, а значит, для врача такое поведение тоже было не стандартным. Лем заметил порозовевшие щеки Эли, а Ян очнулся, распознав искры любопытства в черных глазах подруги.