Тропою сна
Шрифт:
3
Сегодня он засыпал не один, черные локоны разметались по соседней подушке, а их обладательница размеренно дышала рядом, но в ней, как и во всех остальных, был один критический изъян, не умение задерживаться в его мыслях на долго, наверно оттого что там вот уже много лет царила другая. Что с собой принесут сновидения, никто не может предугадать, но на этот раз они его не разочаровали. Та, которая существовала только в его воображении, сошла со страниц книги и прильнула к его плечу. А вокруг был океан, и в его нежных вздохах можно было разобрать слова колыбельной. Вместе они плавно погружались все ниже и ниже в теплой ласкающей воде, он боялся ее разбудить и только слегка приобнимал, почти невесомое тело, затянутое в гладкий скафандр. Пряди ее длинных фиолетовых волос стремились вверх, в обратную сторону от движения, напоминая плети диковинных водорослей. Жаль только, что ее лица он не мог видеть, по блажи сна глядя только вперед. Держа свободной рукой, снятый с ее головы шлем, он мечтал никогда не просыпаться.
***
Вскочила с кровати Эля очень рано и, убедившись, что друг снова спокойно спит в гамаке, быстренько оделась и тихо улизнула из дома. Возможно, Эмиль был в смертельной опасности, и она не могла ждать ни минуты. Уже на улице отыскав контакты одной их клиенток, она, несколько раз попадая не на те цифры, все же набрала нужный номер. Еще в предутренней дреме в голове девушки всплыл разговор двухлетней давности, очень экстравагантная особа, когда-то заказавшая у Эли дизайн броской настольной лампы, говорила о своей необыкновенной родственнице умеющей лечить больных и находить пропавших. Получив у, недовольной утренним звонком, женщины адрес провидицы и вместе с этим однозначный отказ от дизайнерских услуг в будущем, Эля чуть успокоилась. Она нуждалась в действиях, немедленных действиях.
Улица находилась на другом конце города, там, где новомодные высотки последних лет перемежались грустными хрущевками. Но оказалось, что Эле нужно не в те и не в другие. Тротуар заканчивался захламленным проулком, открывающим жалкий вид на, самые старые, строения города, из которых, как это водится, уже порядком сыпался песок. Неказистые домики жались друг к другу так плотно, словно испуганные или замерзшие, и каждый провожал Элю мутными стеклами окон и облаивал своей персональной озверелой дворнягой, честно отрабатывающей свой хлеб.
В шестом по счету жила та самая женщина. Она без особых расспросов открыла скрипучую калитку и провела девушку в дом с весьма специфическим антуражем. Каждая вещь здесь говорила о занятиях хозяйки. Бесчисленные склянки с жидкостями всевозможных оттенков невзначай нашептывали о том, каких "принцев" можно к себе приворожить, не заботясь о последствиях. Пучки трав, свисавшие прямо с потолка, шуршали о злых духах и невзгодах, которые способны отпугнуть, а разнообразные талисманы, разложенные на всех горизонтальных поверхностях, заверяли в своем таланте привлекать счастье, удачу и деньги.
– Боишься?
– слегка щуря глаза, спросила пожилая неопрятная хозяйка, в замотанном вокруг головы цветастом платке.
– Нет, - поспешно ответила Эля, не поняв истинного смысла вопроса. Дом пах бедностью, старым, так и не зажившим до конца горем и, как не прискорбно, глупостью сломавшей жизнь, но удушающего запаха опасности в нем отродясь не водилось.
– Тогда чего пришла?
– недружелюбная женщина плюхнулась в старое, отчаянно скрипнувшее, кресло-качалку. Эля осторожно примостилась рядом на расшатанный табурет.
– За сына боюсь, - нашлась она.
Женщина сверлила ее тяжелым взглядом, и на миг Эле показалось, что рентгеновское зрение встречается не так редко, как говорят. Она все ждала, когда в действие пойдут карты или осмотр линий на руке, но "колдунья" только пристально ее рассматривала, да что-то шептала себе тихо под нос.
– ...погибнет, но останется жива... ейный ребенок, а пуповины то и нет... а он то не сможет отпустить, глазами черными вопьется и всю жизнь будет в себе носить, полный по горлышко...
Мысли девушки блуждали как пьяные, цепляясь за странные бессвязные слова хозяйки, пока не выловили что-то про мужчину, что-то совершенно бредовое, Эли не касавшееся. Слова вырвались сами собой, будто за язык кто дернул.
– Вы не правы, глаза у него каре-желтые.
– Взгляд Яна всплыл из памяти, не заставив себя долго ждать.
– А мы с тобой о разном девонька, о разном, - вдруг неприятно хихикнула женщина, но тут же помрачнела.
– А сына твоего нет среди людей.
– Как?
– вскочила Эля и тут же обессилено опустилась обратно, одна из шатавшихся ножек жалобно хрустнула, и девушка рухнула на пол.
– А так, - подавая не слишком чистую руку, ответила хозяйка, - не вижу я, а значит, нет его.
– Не может быть, - зашептала, помертвевшая от страха Эля, прекратив тереть ушибленное место.
– Он же не ...?
– Я и не говорю, только жизнь она разная бывает. Ребенок у тебя есть, твой только твой, но не кровь от крови, не плоть от плоти, как у людей.
– Его моя сестра родила, - понимающе кивнула Эля.
– Да знаю, - раздраженно махнула рукой женщина.
– Не о том я толкую. Как объяснить если сама не пойму.
От волнения элино сердце заколотилось о ребра, и этот звук слышала не только она, но и "колдунья". Казалось еще немного и девушка узнает нечто важное, то за что и стоит цепляться в поисках, но хозяйка дома одним махом развеяла всякие надежды.
– Ты иди, ничего больше не скажу. Его вижу хорошо, тебя вижу, но не долго, а мальчик твой он даже не дышит, ну как я его найду.
Внутри Эли все похолодело, с трудом передвигая ногами, она еле добрела до двери, опомнившись, вытащила из кармана купюру и положила на серую от пыли полку. Сеанс ясновиденья не занял и десяти минут.
У самого выхода ее вдогонку бросились слова:
– Мало времени, ох как мало. Жаль, он только вдохнуть тебя успеет, а ты уж неживая поди...
Эля едва ли обратила внимания, последняя фраза не касалась Эмиля, а значит, была абсолютно не важна. Очень хотелось снова расплакаться, но, на это не было времени, ее сын нуждался в помощи. Переступив порог, девушка приблизила к лицу руку в перчатке без пальцев и вдохнула знакомый аромат кожи, чтобы прогнать из памяти запахи обреченного дома и стряхнуть с себя его энергетику. Она была уверена, что сын жив и искала ответы совсем на другие вопросы, которые тут к сожаленью не водились.
Обдумывать сказанное женщиной у Эли не было желания, но слово "шарлатанка" в сердцах брошенное Лемон, когда он, наконец, до нее дозвонился, тоже не было принято, как истина. Женщина не лгала, она видела то, что видела, вот только признавать ее реальность Эля не просто отчаянно не хотела, а не могла физически.
В половину третьего она уже сидела в машине Лема, готовая к новой встрече. Друг мягко ее отчитывал за неразборчивость в выборе нужных людей.
– Прошу тебя, ну пожалуйста, не надо посещать в одиночку всех претендующих на паранормальные способности жителей города. Ну, во-первых, это лишняя трата времени, а во-вторых, можно нарваться на неприятности. Давай ко всему подходить разумно, на сколько мы вообще способны на это. Если с тобой что-нибудь случится, Ян мне голову откусит.