Чтение онлайн

Мой птенец ещё не умер,

Отнесу его подружке.

Пусть с ним Лесбия играет

И с руки на лоне кормит.

Дайте, Боги, ей увидеть

В это время сны Олимпа

И, пока порхает птенчик,

Золотой нектар отведать.

Слушай, Лесбия, и смейся,

Наслаждайся. Дивный щебет!

Рад и я, как эта птаха

Вся от радости трепещет.

Только страшно… Помнишь, дева,

Слёзы римского поэта?

Если вправду то случится,

Отвечай, чего мне делать?..

О каком-то мире фантастичном

Там, где катит волны Енисей,

В самопальном рубище античном

Бредит современный Одиссей.

За камнями плачет Навзикая,

Зашивая рваную суму.

Что она – такая молодая,

Не понять, блаженному, ему…

Под пеплом Геркуланума с тобой

Хотел бы я остаться, словно те

Влюблённые, которым никогда

Уже свои уста не разомкнуть.

Счастливые! Не слышали грозы

И замысла хромого кузнеца

Не знали, в бренном городе легли

И встали отраженьем во Вселенной.

Я в зеркале увидел, как они

На нас с тобой глядели.

Вдалеке Алел уже проснувшийся вулкан.

Мы в небо поднимались над вулканом,

С тобою в отражение одно

Сливаясь, как они. Лишь им двоим

Открылось наше зрение. Гефест

Кладёт в огонь испуганную ночь.

И снег летит за окнами – как пепел.

И целый мир – огромный Геркуланум.

Вот женщина, как облако…

Она – Рождённая из пены на рассвете,

О чём сегодня знают только дети,

Но вряд ли помнит женщина.

Война Кончалась. Победители с вершин

Бросали соль в аттические ночи,

И многомерный голос или почерк

Переполнял мифический кувшин.

Вот лампа и маяк. Окно с утра

Распахнуто… Вершины покаянны!

И женщины, как облака, туманны,

Меняют очертания. Игра Беспроигрышна.

Людям и богам Не быть за то в накладе и в ответе.

И к нам с тех пор привязан, словно к детям,

Философ, что молился облакам…

Рифлёной пулей выдави стекло,

Смахни крылом расплавленные соты.

Воды с тех пор немало утекло,

Как шли на Рим авары или готы,

Как шли из Рима пенистой волной.

И воздух разрывая пешеходный,

Летел и вился всадник превосходный,

И ключ звенел над медной головой.

Застрянет пуля – будешь в дураках!

Наместник пьёт подкованную воду.

И цезарь, словно солнце на клинках,

Как шмель висит, но цезарю в угоду

Взлетает над полками саркофаг

С египетским засушенным приветом.

И фараон фланирует над светом,

Завёрнутый в песчаник или флаг.

И всё на месте, но при чём вода,

Раз ода – словно время роковое?

Он просто трутень или ерунда,

Слоистый, словно зеркало речное,

Фатально полосатый, как матрос,

Пожизненно казнимый заключённый,

Он верой и талантом обречённый,

Распятый над волнами альбатрос.

А Рим береговою полосой

Выпячивает юлианский мрамор,

И дикою германскою осой

Течёт нектар из кубков или амфор.

И пуля в нарисованных часах

Проскальзывает в тоненькое жало.

Мне этого не жалко, и не мало

Шмелю свинцовой каши на весах.

Когда в высокой колыбели

Я намечал пути светил,

Скрипели горние качели,

И дальний свет плодоносил.

Созвездья сыпались на карты,

И, как волшебник или лжец,

Я наступал на храм Астарты,

Срывая с портика венец.

На то была судьба, и слава

Лелеяла своим крылом.

Жрецов плешивая орава

Струилась в небо напролом.

Но в обнажённом женском теле

Уже крутился патефон,

Пока злословил на прицеле

Исайя или Соломон.

И я чертил ногой окружность,

Перевирая каждый миг,

Пока не вычислил наружность

У неизвестных миру книг.

А небо падало в багрянец,

И над землёй горел закат,

Огромный, как протуберанец

Любви утраченных пенат.

Продолжить с греками союз,

И за папирусом в Египет!..

Пока из чаши свет не выпит,

Легка вода и прочий груз.

Я вёсла бросить не могу,

Поскольку миром правит Логос:

Качает Нил священный лотос,

И куст горит на берегу…

Египет Айгюптос Страна Та-Кемет

Чёрная Земля где упало мумией в ящик

БЕЛОЕ СОЛНЦЕ ПУСТЫНИ

на крышке жрецы начертали

КОМУ СУЖДЕНО ТОТ И ЛЯЖЕТ

тайна какая-то здесь

Прозрачный слон бредёт среди песков,

Бесплотный призрак, утреннее соло.

Он выжат из восходов и стихов,

Как самое изысканное слово.

Он меньше полосатого шмеля,

Но больше галактической системы.

Шагает слон, и вертится земля

В пределах нерешённой теоремы.

Его переполняют времена,

Прозрачные границы или виды.

Он помнит города и племена

Эпохи легендарной Атлантиды.

Но некому решить простой вопрос

В узилищах обыденности бренной:

Он призрак или просто альбинос —

В негроидном значении Вселенной?..

Прозрачно всё – камин, часы, стена…

В моём окне прозрачное свеченье.

И за окном прозрачная Луна

Несёт потустороннее значенье.

Жужжание прозрачного шмеля

Расстреливает светом партитуру,

И в полночь погружается земля,

Как в забытье учитель или гуру.

Пускай он созерцает со спины

Селену на прозрачном небосводе,

Но пропасть в небесах моей страны

Темна, друзья, как мистика в природе.

Но где, скажите, родина слона?

Погонщик где, плывущий величаво?

Несбыточным душа моя полна…

Душа полна, и сказано кудряво.

Всё это существует без меня —

Всё заданной прозрачности согласно.

И всё уже свершилось до меня,

Прошло туда-сюда волнообразно.

Прошло и повторяется. Опять

Начнёт всё щебетать и оперяться.

Но сколько можно перевоплощаться,

И как всё это надо понимать?

Слоны преображаются в слонов,

И люди – в человеков, и обратно.

Но, словно пионер, всегда готов

Я кануть, чтоб вернуться безвозвратно.

Когда бы вправду вечным был покой,

Когда бы мы навек бросали кости…

Но отправляясь к Богу, словно в гости,

Мы снова возвращаемся домой…

В местечке под названьем Камыши,

Вдали от сопредельных территорий,

Я вычисляю путь своей души

Среди других дорог и траекторий.

Размытый вид. Безлюдие вокруг.

Философ-дождь грустит о человеке.

Посмотришь – и подумается вдруг,

Что это всё в другом каком-то веке,

Что миллионы или сотни лет

Пройдут от обусловленной разлуки,

Я снова возвращусь на этот свет

И проливным дождём умою руки,

И ничего не зная о былом,

Пойду бродить среди большого леса,

И пропою рокочущим стихом

Про подвиги Ясона и Улисса.

Держу ответ, как циркуль над водой,

Философ-дождь напомнил о пропаже.

И вот она, мечта, передо мной

Восходит во вневременном пейзаже.

Ту женщину и целый легион

Событий, уготованных мне Богом,

Уже не вычтет даже миллион

Бегущих лет. Здесь вечность за порогом.

Кружится дождь, как в пропасти слова.

Высокий лес шумит о человеке.

Местечко Камыши – вода, трава…

В каком ещё увидимся мы веке?

Подумаешь, небо!

ТЮРЬМА ФАНТАЗИИ

Сентябрь, как ящик с лимонадом —

В зелёном – жёлтая вода.

Есть время перед листопадом

Принять ещё немного льда.

Но вдруг среди античных статуй

Возник монах и начал петь

Псалмы суровому солдату,

Что держит золото и медь.

Тогда и вспомнил я Египет,

Роняя свет на полотно,

Схватил ладонями эпитет

И осень выпустил в окно.

И день вздохнул песочным зноем,

Весь в белом, словно древний жрец,

Как будто следом за изгоем

Опять бредут стада овец.

И ливнем сколотое солнце,

Внезапно или впопыхах,

Сметает листья, как червонцы,

И лёд сгорает на руках.

И вновь пророческая осень

Берёт своё на старый лад.

Грустит на паперти Иосиф,

И в город входит листопад.