Чтение онлайн

Дамы в вечерних нарядах — одна в нежно-синем, другая в глубоком зеленом — у окошка стояли с бокалами в руках, мило щебетали и улыбались друг другу нежно. Первой государя увидела жёнина крестная, бокал в руки Зинаиде сунула и двинулась плавно в сторону Ждана, руки в объятьях распахнув, голосом медовым воркуя:

— Здравствуйте, здравствуйте, дорогой Ждан Беспардонович! — и обниматься кинулась, не дав царю опомниться.

— Погодите, сударыня, обниматься, дайте для начала с женой поздороваться! — аккуратно выворачиваясь из объятий, улыбнулся Ждан, хватая Зинаиду в охапку и прикрываясь ею как щитом.

Поцеловав благоверную, царь подхватил ее под руку и двинулся к столу роскошному, яствами уставленному. Гостье ничего не оставалось, как за царской четой, подхватив юбки, следом скользнуть.

Разместившись и дождавшись, когда слуги вина золотистого в бокалы высокие нальют и исчезнут, повинуясь царскому жесту, молодые и крёстная царицы звонко хрусталем чокнулись, пожелали друг другу здоровья и по глотку отпили. Ждан успел заметить, как жена расстроено губы поджала, когда велел он себе, как и дамам, напитка игристого налить вместо настойки смородиновой любимой. Заметочку сделал, чтобы не забыть домовому после задачку поставить: на яды-привороты наливочку проверить.

— А позвольте поинтересоваться, сударыня, каким ветром добрым в наши края вас принесло? — разламывая пополам куропатку, поинтересовался Ждан.

Гостья заливисто расхохоталась, бокал пустой на стол поставила, глазами зелеными сверкнула и молвила, не сводя с царя взора:

— А ведь признал, признал ты меня, Ждан Беспардонович, — и улыбнулась так нежно, что у Ждана все внутри в пружину тугую сжалось, а сердце в спине прилипло, сбежать пытаясь.

— Да кто ж красоту такую не признает, — вернул улыбку Ждан, оглядывая стол в поисках чего-нибудь эдакого и стараясь не смотреть в глаза бывшей царице. — Одно не пойму: кто под твоей личиной на свадьбе пировал-танцевал? Почему не подошла, не поздравила, али сама молодилась? — царь определился с выбором и поднялся, чтобы поближе к себе блюдо с пирожками перенести.

— Сиди, — велел царице, едва та засуетилась, желая за мужем поухаживать. — Сам я в состоянии пирожков добыть. — И почему я только сейчас вспомнил, что Крошечка Хаврошечка в гостях на свадьбе царской веселилась? — Ждан резко в упор глянул на Февронию и так же резво взгляд отвел, чтобы в сети колдовские не попасть.

— Крёстная, ты на свадьбе нашей была? А как же я тебя не приметила? — растеряно глядя по очереди на мужа и родственницу, подала голос Зинаида.

— Вот и мне интересно, как? — откусывая пирожок и усаживаясь за стол, хмыкнул Ждан.

— Как, как… Глаза отвела, делов-то, — пригубив вина, глаз с царя не сводя, ответствовала гостья. — И не спрашивай — зачем. Женский каприз. Захотелось молодость вспомнить, покрасоваться.

— Было бы чем, — не подумав, брякнул государь и не заметил ка полыхнули глаза зеленые, комплимент сомнительный принимая. — В юности — девица и девица, а сейчас — писанная красавица, — спохватился Ждан и резко тему сменил. — И все-таки, зачем пожаловала? Сколько лет ни слуху от тебя, не духу. Никто знать не знал, ведать не ведал, даже муж бывший и дети императорские, куда пропала. А тут вдруг здравствуйте, я ваша тётя прошу любить и жаловать.

— Крестницу проведать, посмотреть на житье-бытье Зинаидино, не обижает ли кто, не печалит, — обласкав царицу взглядом, молвила Феврония. — Говорят, государь чудил со свадьбы, не просыхая, молодую жену не замечал. — Вот убедиться решила, что дочери моей крещеной хорошо живется, сладко пьется, мягко спится.

— Крестная, ну зачем ты… — дернулась Зинаида на защиту мужа. — Сами мы во всем разберемся, характерами притремся.

— Убедилась? — скрипнул зубами Ждан. — Лошадей запрягать в обратную дорогу? Али на метле полетишь? — разозлился царь не нашутку и на жену-жалобщицу, и на Февронию, что лезла не в свое дело.

— Да погощу пока, — откинувшись на спинку стула, пропела Феврония. — Ох, Жданушка, не с того мы начали. Хватит собачиться, давай-ка за встречу винца выпьем, обнимемся-поцелуемся, юность нашу вольную разудалую вспомним! — бывшая царица из-за стола поднялась, бокал подхватила, к Ждану подплыла. — Ну что ты, царь-государь, аль не чокнешься со мной? С крестной матерью жены твоей красавицы? Я с добром к вам прибыла, на счастье ваше полюбоваться, за крестницу порадоваться. Ну же, хватит хмуриться, давай обнимемся, — с этими словами Феврония легонько к бокалу ждановскму прикоснулась, приглашая выпить вместе с ней.

Молодая царица торопливо поднялась, бокальчик свой прихватила и с другой стороны к мужу с улыбкой подошла, в глаза просительно заглядывая. Ждан подозрительно на Февронию глянул, жене улыбнулся и поднялся из-за стола.

— Счастья вам, дети мои, наследников побольше, печали поменьше, — соловьем запела Феврония и первой бокал протянула к Ждану.

Чокнулись втроем да так стоя и пригубили вина. Но ни Ждан, ни Зинаида не приметили, как со звоном хрустальным попала капля из фужера Февронии в бокал государев. Выпили, по местам своим расселись и трапезу продолжили. Вскоре почуял Ждан, как веки его слипаются, сон с ног валит. С трудом с дамами попрощался, благосклонно руку помощи от жены принял, пошатываясь и всем телом на Зинаиду наваливаясь, в опочивальню отправился.

Молодая жена привела мужа в спальню холостяцкую, где Ждан ночевал, когда чудил да куролесил. Сняла с царя камзол да сапоги стянула, на кровать уложила, атласным покрывалом укрыла, в лоб легко поцеловала и тихо комнату покинула, велев домовятам никого к государю не пускать, даже Бабая Кузьмича, а по всем срочным вопросам к ней отправлять, кто бы не пришел.

Сама же государыня в трапезную к крестной вернулась, и обе ужинать продолжили как ни в чем не бывало.

— Спит? — подливая себе вина, уточнила Феврония.

— Спит, — кивнула Зинаида, мясо разрезая.

— Хочешь и вовсе не проснется, — закинула крючок крёстная.

— Не время, — покачала головой царица молодая. — Вот наследник во мне обозначится, тогда и решим, что и как, — накладывая себе салата, уточнила Зинаида. — Да и законы не мешает изучить глубже. А ну как у тебя получится? С горяча да с наскоку без короны и без царства останусь. Опять-таки, слуг к рукам прибрать надобно. Один домовой старший чего стоит. Взяток не берет, Ждану предан аки пёс верный, а то и хуже. Боюсь, не сдюжу я его, не переманю на свою сторону, устранять придется…

— Понадобится так и устраним, велика печаль, — хмыкнула Феврония, подливая себе вина. — Ты вот что… Завтра с утра к мужу не ходи, пусть кто другой завтрак принесет да разбудит.

— А что так? — вскинулась царица молодая. — Что будет-то?

— Ты смори, затрепыхалась вся, затревожилась, — расхохоталась крёстная. — Ничего не будет. Не добудятся сразу. А как разбудят, буянить начнет, отмахиваться. Со сна ему что только не померещиться вместо слуг добрых. Вот первые слухи и поползут по дворцу царскому. Царь-де допился до ёжиков, людей не признает, нечисть мерещится.