Чтение онлайн

— Как дела, девочки? Успеваете? Сегодня совещание у генерального, помните? Свет, мне нужна сводка. Лена, от тебя хотя бы примерные цифры по хозяйственникам.

При упоминании совещания у "Самого" в меня словно кипятком плеснули. Сердце забилось быстрее, дыхание перехватило, и, когда я смогла сделать вдох, вместе с ним в меня словно вошла, нет даже ворвалась фонтаном радость. Дикая, дурная, ничем необъяснимая радость. Она прошла упругой волной, взбудоражила каждую клетку тела, и так же неожиданно схлынула, но оставила после себя нетерпеливое предвкушение.

Очень знакомое ощущение, кстати. Такое бывает перед долгожданной поездкой в отпуск, или нет, вот ещё точнее — перед летними каникулами. Когда сидишь в душноватом классе, и все оценки уже выставлены, и никаких забот. Ну кроме новых кроссовок, конечно, которые мама обещала купить, да все никак не выберет время съездить в магазин. И ты сидишь и слушаешь учителя, а за окном молодое июньское лето, а впереди целых три месяца свободы, солнца и прогулок с друзьями. Остаётся только дождаться, пока учитель договорит и отпустит, и все! Пока школа, привет каникулы!

Вот это-то чувство сейчас и тревожило меня, заставляло звенеть сладким предчувствием. Только я уже давно не школьница и даже не студентка. Ну какое предчувствие? О чем я вообще? К чему это все? Смешно.

Но карманное зеркало подтвердило внутреннее ощущение. Вот оно, предчувствие. Блестит в глазах, алеет на щеках и губах, срывается томным дыханием. Капец какой-то! Пятнадцатилетняя влюбленная девчонка, а не взрослая мать семейства.

У Ольги Анатольевны зазвонил телефон.

— Да, Артем Викторович, слушаю. Отчёт по санаториям? Да, готов, на совещании представлю. Срочно нужен? Хорошо… Да, я поняла. Сейчас пришлю кого-нибудь из девочек.

Ира и Света синхронно вскинули головы и посмотрели на начальницу, я же, наоборот, спряталась за монитором. Совершенно по-детски получилось, тем более, моя уловка ни к чему не привела, а Ольга Анатольевна без труда меня нашла, и подняла из-за стола словами:

— Леночка, сбегайте, пожалуйста, к Бесстужеву, отнесите отчёт.

Глава 11

"Леночка… Сбегайте.."

Прям, как с девчонкой неразумной обращается. Хотя, Ольга Анатольевна постоянно нас так называет, объясняет разницей в возрасте. Мы для нее все вроде дочерей.

Нет, правда — для нее Светочка и Ирочка занимают точно такое же положение, как и я. Ну и чего разворчалась тогда? Молча хватай папку с отчетом в зубы и топай к генеральному. Безо всяких там возмущений и излишних размышлений. Тем более, сама несколько минут назад радовалась и "предчувствовала", наплевав, между прочим, на свои же попытки выстроить дистанцию и твердо заявить Бесстужеву, что я "не такая".

Ладно, ему как раз и можно это торжественно объявить, но как быть с собой? Со своей дурной головой и бессовестным сердцем, так яро демонстрирующим радость при звуке имени ненужного нам мужчины. Не-нуж-но-го! Ты поняла, голова бестолковая? Нет нам никакого дела до этого… этого… Тьфу, блин! Не голова, а гудящий улей. И ладно бы, что толковое в той голове обитало, так нет же, муть одна, обрывки мыслей и полный хаос из эмоций.

Эти эмоции кипели и бурлили, заставляли расползаться губы в улыбке, подрагивать руки, а всю меня целиком, — вибрировать от внутреннего напряжения. Ещё чуть-чуть и поскачу по лестнице беззаботной козочкой. Ужас! Просто ужас! Я Маринку пытаюсь приучить вести себя "прилично", а сама? Господи, как хорошо, что люди не научились читать чужие мысли. Иначе… Иначе и не знаю, что бы я делала.

В большой, на два кабинета, приемной, меня встретили обе секретарши — Маша и Лиза, если не ошибаюсь. С памятью у меня иногда натуральная беда, особенно, когда вижу перед собой клонированных по современным стандартам красоты девиц.

Эти "лица фирмы" одним своим видом могли вогнать в комплексы любую фотомодель, но мне сейчас было не до них, хотя взгляд привычно прошёлся по тоненьким запястьям и немыслимой хрупкости щиколоткам красоток. Кто бы сомневался, — и эти стройнее меня. Судя по всему, я единственный работник управления, чей вес превышает шестьдесят кило. Хорошо так превышает, с запасом.

Ведьмы! Все настроение испортили. А ведь Артёмка каждый день на них смотрит, общается. Они ему кофе делают, бумаги на подпись носят, наклоняются низко-низко.

Блин… Ну и несёт меня. Это что сейчас были за мысли? Ревную что-ли?

— Артем Викторович ждёт, — тонко прозвенела голоском одна из див, острым подбородком указала на дверь темного дерева и, потеряв ко мне интерес, опять защелкала мышкой и загудела принтером.

Артем Батькович и правда ждал, даже, кажется, караулил под дверью. Стоило мне войти в кабинет, как он захлопнул сухо лязгнувшую магнитным замком створку, сгреб меня в объятия и похоронил в них, отрезав весь остальной мир и перекрыв кислород.

Я сдавленно ахнула от неожиданности, но ничего предпринять не смогла — в мужском теле скрывалась слишком большая для моего понимания сила, что даже удивительно, — Артем не производил впечатление "качка". Он был, скорее, худощавым, таким, по-мужски, жилистым, но сейчас я ощущала его гранитной глыбой. Теплым ожившим камнем, внутри которого явственно чувствовалась скрытая мощь, и мое воображение тут же придало этой мощи вид волка.

Артем держал меня крепко, но нежно. Так сжимает своего ребенка мать в моменты опасности. У самого сердца, под руками-крыльями, прижимая к груди и животу. А я, подавившись собственными эмоциями и утонув по макушку в его, тяжело и глубоко дышала густым мужским запахом и почти не моргала, рассматривая плетение нитей на ткани мужской сорочки. Артем тоже дышал, даже не так, — он безудержными глотками пил мой запах. Зарывался носом в волосы, горячо выдыхал в макушку и кажется, постанывая. Или порыкивал, но совсем не страшно, а так, что мне хотелось расплакаться от его жажды, и от своей тоже.

Глупо, да? Как можно так расклеиться от простых объятий?

Ладно, кого я обманываю, где тут простота? Меня так за всю жизнь, кажется, не обнимали. До хруста в ребрах, до темноты в глазах. Со стоном, с рычанием, с отчаянным голодом. Мы точно обнимаемся сейчас, а не любовью занимаемся? Я уже ни в чем не уверена, кроме, пожалуй, того, что дистанцию выстроить не получиться.

Я не смогу. У меня не выйдет. Я увязла в этом невозможном мужчине, как муха в сахарном сиропе. И чем больше дергаюсь и пытаюсь выбраться, тем сильнее сладкая патока склеивает мои лапки и крылья.

— Напугал тебя? Прости… - жесткая щетина царапнула ухо, но мягкий поцелуй сразу "залечил" грубое прикосновение, и, прежде чем я успела запоздало возмутиться хоть и приятным до мурашек, но излишним нежностям, Артем отпустил меня, отошёл на шаг и нарочито покаянно посмотрел.

Это просто испытание для моих нервов. Разве можно ТАК смотреть? На меня вообще не нужно смотреть, я отчёт принесла, а взглядами своими пусть секретарш балует. Вон они у него какие… смотрибельные.

— Что с тобой? — Серые глаза хитрым прищуром прошлись по моему лицу и вспыхнули острым огоньком радости. — Леееен…