Тряхнем стариной!
Шрифт:
– Ом-м-м, – затянула я машинально.
– Ай-я! Кака красота! Ай-я, Ягушка, свет очей моих!.. Ай, хороша!
Я резко открыла глаза и уставилась в стенку напротив. В окне бани горел огонь и торчало настоящее свиное рыло с щетинистым подбородком и топорщащимися по обе стороны от головы острыми эльфийскими ушами. Вот только такие эльфы и в кошмарах не привидятся!
Рыло широко улыбалось и сально блестело упитанными круглыми щеками, цокало одобрительно зубом и подмигивало маленьким черным глазом. Мол, триста пять – баба ягодка опять.
Глава восьмая
– Ты кто? – спросила я как-то даже без особой обреченности. Собственно, ну…
Не испугался – и то хорошо. Даже заинтересовался, извращенец какой! Я сильнее закуталась в ткань, чем сделала только хуже – влажная простынь мои телеса обтянула так, что никакого простора для фантазии не осталось. Лукавая ухмылка на роже гостя стала еще шире и обаятельнее, если так вообще можно было выразиться. Черт, еще и подмигнул! Кавалер, блин!
Хотя погодите… Нет, вот такое нечто странное в качестве кавалеров как-то мне интересно не было. Мама говорила про то, что мужчина может быть не особо-то и красив, но не настолько же!
– О, – сказало рыло и почесало… Рога? Я на всякий случай села, придерживая свое облачение. Черти – оно такое. Это же черт? Раз с рогами? Кто знает, что им в голову взбредет? – Ты чего, Ягушка? Аль пару чересчур поддала? Да ты что, свет очей моих?
Непонятно, чего рыло от меня хотело. Сначала вроде подкатить в бане намеревалось, теперь даже и офигело. Удивилось оно знатно, но чему именно? Это что – бабуля в кипятке обычно парится или наоборот? Рыло тем временем вылезло на белый свет целиком. То есть вылезло из окна, но как бы не через окно, а словно бы через стенку просочилось. Круто, кстати, интересно, а я так могу? Я же ведьма, вроде бы.
М-да-а, эльф не эльф, но выглядел он как плод грешной любви эльфа, гнома и лысой кошки. Где-то в дальних предках были, наверное, свиньи и хоббиты, судя по волосатым ногам. Почему-то именно в этот момент мне срочно захотелось проверить, насколько у меня у самой оброслость ниже пояса, но как-то я рассудила здраво, что в триста лет другие вопросы должны волновать. Не отсутствие депиляции, а радикулит и давление.
– Анчутка я, Ягушка. Ты чего, болезная?
Он уселся на лавку против окна и смотрел на меня с явным сочувствием и озабоченностью. А я рассматривала его, не зная, что ему, собственно, в ответ и сказать. Росточку Анчутка был маленького, так, если встану, мне примерно по пояс будет, одет в холстину – штанцы коротенькие и жилет. Он упер ручки в тощие бедрышки, вытянул хвост с кисточкой и по-детски застучал друг о друга аккуратненькими копытцами.
– Ай, старая, не узнаешь, что ли? – огорчился он. – А я вот…
– За наливкой пришел? – обреченно уточнила я, вспомнив кошачий вводный курс бытия в этом мире. – А я…
– Не. – Анчутка махнул рукой. – Тоись нальешь, я ж против не буду. Но пока дело у меня к тебе сурьезное, сестра.
Ого! Я икнула. То есть как это сестра? А как же клинья? Или раз тут человечинку можно, то и другие – эм-м-м – шалости не запрещены? И куда я попала?!
– А я тебе сестра? – уточнила я. Кот почему-то умолчал про родственные связи. А кто-то там говорил, кстати, про чертову бабушку и про то, что мы с ней родня? Память, ты бабкина должна была отмереть, не моя собственная!
– Дальняя, – махнул рукой Анчутка, развенчивая мои опасения. А потом посуровел. Так нахмурился, что у него аж рожки зашевелились. – Но какая вдруг разница… Да ты чего?!
Никогда в жизни не видела таких обеспокоенных чертей. Ну или так: чертей я вообще никогда не видела, до белой горячки допиваться мне не случалось. Было пару раз до белого друга и все. Не любитель я. Но вот же как бывает, иной человек к ближнему своему равнодушен сильнее, чем черт! И кто после этого больше бесит, спрашивается?
– Понимаешь…
То ли потому, что у меня уже нервы немного сдали – от пара, расслабухи, младенца, кота, змеи, да и всего остального тоже, то ли потому, что вот она объявилась, родная душа… – хотя какие, к черту, у чертей души? – но меня как прорвало.
– Тут это. Беда, Анчутка! Кудымский царь случился, – будто это все Анчутке разом объясняло, всхлипнула я, натягивая на ноги свою простыню посильнее. Это типа вон оно – завернуться в простыню и ползти на кладбище. Но опять же – какое Яге кладбище? Ей скорее костер… Кажется, на истории было что-то про сожжения… Но простыню я натянула больше потому, что тело бабкино саму постоянно с мысли сбивало, хотелось все же огрехи фигуры прикрыть. Не о теле, конечно, сейчас надо думать, но женская натура, она такая. – Пришел, так сказать, и вот…
Рассказчик из меня вышел еще тот. Впрочем, мне казалось, что Анчутка понимающе покивает, но не тут-то было. Он только сильнее башку вытянул. Значит, не в курсе.
Пришлось вспоминать, что там кот рассказывал.
– Воевода его просил, чтобы я его через Черный лес провела, в Навь впустила, – напряглась я, – а я его в дом не пригласила, в баньке не попарила…
– А чего ты так? – спросил Анчутка.
Супер, думаешь, я знаю ответ на этот вопрос? Кот вроде тоже не говорил ничего. А и правда, какая мне была разница? Но ведь была. И такая была понятная причина, что кота не особенно удивила, иначе в общем-то спокойным рассказом дело бы не ограничилось. Эх, старая, что же ты учудила и как теперь выяснить, что тобой двигало?
– Погоди, сейчас поймешь, – вздохнула я. Может, и я чего-то пойму, хотя на это надежды мало, а говоря откровенно – практически никакой. – В общем, пришел он с подарками, а я его того, с крыльца. Короче, от ворот поворот дала.
– Хе-хе, – взбрыкнул Анчутка копытцами. – Так чем он недоволен, вороже, а могла бы и в печь!
– Могла, – и я опять вздохнула. А дальше там что? А, да. – Ну, а потом молодец ко мне явился. На вид богатырь и голос богатырский, чуть не оглохла. Кстати, ты не знаешь, зачем воевода ко мне приезжал?
– Как не знать, – осклабился Анчутка. – Но ты договаривай, ладную сказку говоришь.
– Почему это сказку? – я даже подскочила – лавка подо мной протестующе крякнула. – Сама не помню, кот сказал. А он врать не будет.
– Не будет, – так серьезно сказал Анчутка, что до меня дошло – это он не просто поддакнул, чтобы разговор поддержать, а реально – кот Баюн врать не умеет. – Ты давай потом про кота.
У него такой вид был… как у человека, ну, не человека, а черта, но черт бы с ним, который слушает тебя, а потом – «фигня все это, я знаю как было, сам видел, рядом стоял и даже на ютьюб успел выложить». Уверенность в нем чувствовалась немалая. Мне это показалось добрым знаком. Нет, в самом деле, кажется, в лице… ряхе моего дальнего родственника ко мне явилось какое-то объяснение.
– Ну, вот… – А как дальше-то? Как ко мне яблоко попало? Не был же этот мужик из подпола ими уже фарширован? Как гусь. В принципе, идея с местными обычаями не лишена привлекательности. Но я пока решила, что и так сойдет, выдумывать ничего не буду. – А у молодца яблочки были с собой… молодильные… недозрелые…
Уже когда я про яблочки заикнулась, Анчутка соскочил с лавки и принялся по бане такие круги наворачивать, да с такой скоростью, что я на всякий случай закрыла глаза, чтобы башка не пошла кругом тоже. А Анчутка топал копытцами, оставляя на полу заметные такие вмятинки, махал хвостом и причитал не как бес, а как заправский пономарь в фильмах. У меня, конечно, так бы носиться не получилось, и не потому даже, что мне триста лет, а потому, что потолок низкий. А вот он пар, что называется, от души выпускал.