Чтение онлайн

– - Нет, не обязательно. Более того, когда я женился в первый раз, я думал, что у меня будет только одна жена на всю жизнь, но увы, всё сложилось иначе. Мне пришлось жениться ещё, а той, первой, всё равно уже нет на земле. Но, наверное, тебя интересует не столько перипетии моей личной жизни, сколько то, почему мы ВООБЩЕ допускаем многожёнство. Верно?

– - Да, это так.

– - Видишь ли, основатель нашего государства Манко Капак изначально хотел, чтобы у каждого была только одна жена и первое время это было законом, но потом пришлось это отменить. Манко Капак думал, что разумное устройство общества быстро распространиться на другие земли, однако этого не случилось, вместо этого целые столетия нам приходилось отбиваться от врагов, всё время живя в положении осаждённой крепости. А поскольку воюют в основном мужчины, то их почти всегда было меньше, чем женщин.

– - У нас тоже много воюют, -- ответил брат Томас, -- однако и многие женщины умирают при родах.

– - Знаете почему?
– - спросил Инти, -- потому что вы живёте в грязи. Хотя практический опыт показывает, что грязь, попавшая в рану, может привести к довольно печальным последствиям. Мы же соблюдаем чистоту, и потому у нас при родах умирают много меньше. Однако всё равно у вас женщин больше чем мужчин, и те несчастные, которым не повезло остаться без пары, чтобы не умереть с голоду, вынуждены торговать собой. У нас, как ты знаешь, такого нет. Но с другой стороны, если бы кто угодно мог заводить сразу несколько жён, то значительная часть юношей не смогла бы вступить в брак, что тоже нехорошо. Поэтому у нас право на несколько жён надо сначала заслужить... Я, разумеется, не говорю, что это идеал. Это такое же вынужденное отступление от этого идеала, как необходимость воевать. Да, мы вынуждены это делать, мы восхищаемся героями, отдавшими свои жизни за Родину, однако мы помним при этом, что Манко Капак предсказал нам, что настанет день, когда разумное устройство общества будет по всей Земле, и тогда уже не будет нужды в армии. Да и материальных привилегий тоже не будет, ибо силы, которые ныне тратятся на войну, будут обращены на мирное строительство, и наступит полное изобилие. Да, тогда, когда мужчин и женщин будет поровну, многожёнство будет не нужно.

– - Однако ваш Манко Капак, наверное, думал, что Земля очень мала, -- ответил брат Томас, -- что она ограничивается пределами континента. Он не знал, что существуем мы.

– - А вы не знали, что существуем мы. Так что квиты, -- улыбнулся Инти, -- Но пусть даже не знал, что с того? Вот тебе наше государство нравится, а если бы в ваших землях о нём знали правду, то оно бы понравилось многим. Отчего ты можешь представить, что когда-нибудь и у вас возникнут такие же порядки?

– - Может, и возникнут, -- сказал Томас, -- однако получается, что и вы, инки, порой отступаете от собственных принципов?

– - Да, порой отступаем, -- ответил Инти, -- однако всегда, когда мы так делаем, мы честно признаёмся себе в этом и объясняем, ПОЧЕМУ мы вынуждены так делать. Мы никогда не отступаем просто так.

Вечером брат Томас, описывая свои впечатления, вдруг пришёл к неожиданной мысли, которую не мог не поведать бумаге. "В дни своей юности я часто спрашивал себя -- почему в дни юности Церкви среди её членов было столько святых, а теперь многие даже искренне стремящиеся к покаянию, не могут очистить свою душу от греха? Почему душевная чистота кажется нам почти столь же недостижимой, как далёкие звёзды? Многие объясняют это тем, что раньше в Церкви было много благодати, а теперь она иссякает. Однако как объяснить, что и эти язычники, не ведающие о Христе, тоже не ведают терзающих наши души страстей и пороков? А теперь я понял -- во дни Христа всякий новообращённый действительно круто менял свою жизнь, оставляя даже свою семью, и вступал в общину, где все были друг другу братьями и всё имущество было общее. Видимо, это и есть куда более радикальное средство избавиться от греха, чем все наши посты и молитвы. Мы же, даже раскаиваясь, никак не меняем свою жизнь, а потом удивляемся, что покаяние не действует. Мы просто забыли, что первоначальная Церковь была местом, где не знали денег, и где всё было общим. Господь попустил мне увидеть, как общность имущества даёт свои благотворные плоды даже у язычников, совместно обрабатывающих свои поля и потом распределяющих урожай с них между собой, и какие же благотворные плоды она дала бы у нас!"

Когда Томас впервые увидел Куско, то столица Тавантисуйю покорила его сердце своей величественной красотой. Тумбес, в котором почти ничего не осталось от довоенной застройки, казался рядом с ней слишком аскетичным и даже в чём-то убогим. Инти объяснил Томасу, что раньше Тумбес куда больше походил на Куско, но после войны не было средств на восстановление его былой красоты. Теперь Томас понял, что означали слова Первого Инки о том, что "с города сорвали его золотой наряд".

Инти водил Томаса по городу в шлеме воина, и на них никто особенно не обращал внимания, так как Томаса принимали за женщину. Его впрочем, и самого поначалу смущало, что он не так уж редко встречает монашеские капюшоны, и ему не без некоторых усилий приходилось убеждать себя, что это не собратья-монахи, а женщины-горянки. Лица же Томас старался во избежании неприятностей не открывать, и, за исключением одного случая, он оставался неузнанным.

Случай же этот был таков -- Инти вдруг заметил в толпе одну женщину, ничем, на взгляд Томаса, особенно не выделявшуюся. Женщина с ребёнком за спиной беспечно болтала с другой такой же кумушкой, но увидев её, Инти почему-то насторожился, и сказал помрачневшим голосом.

– - Так, постой здесь, а я сейчас разберусь.

Он быстрым шагом подошёл к женщине, схватил её за руку и сказал:

– - Так, сестра, почему ты здесь, а не там, где тебе положено быть?

– - Что же мне, целыми днями взаперти сидеть?!
– - сказала женщина, пытаясь освободить рук. Но сопротивлялась она не в полную силу, было видно, что Инти она узнала, и его упрёки для неё не неожиданны.

– - А твой супруг знает, где ты пропадаешь?

– - Знает. Он мне разрешает.

– - Плохо. Очень плохо.

Собеседница женщины, видимо, не желая встревать в семейную ссору, уже испарилась. Больше рядом никого не было. Инти заговорил довольно настойчивым шёпотом:

– - Послушай, Луна, ты же знаешь, что так нельзя. Что если ты будешь выходить в город без охраны, пускай и переодетой, то ты всё равно подвергаешься опасности. Наши враги тебя могут обманом заманить куда-нибудь, захватить в плен, а потом предъявить нам с Асеро ультиматум, сказав, что жизнь и честь супруги правителя Тавантисуйю находится в их грязных руках. Ты понимаешь, в какое положение нас это поставит?

– - Я в дома не захожу. И вообще от дворца почти не отхожу.

– - Ну а если тебя заманят? Если вот такая кумушка попросит под самым невинным предлогом зайти к ней в дом, посмотреть там на что-нибудь? А там тебя уже поджидают с верёвками наготове?

– - Меня не обманешь, я не девочка.

– - Но ведёшь себя не умнее. Ты рискуешь не только собственной жизнью и честью, не только дочерью в подвязке, но и судьбой всего государства. Судьба всей страны зависит от твоей жизни. Поэтому нельзя тебе ходить по городу одной!

– - А от твоей жизни судьба страны не зависит? Но всё равно сам при этом ходишь по городу один и без охраны. Не считать же за охрану женщину в чёрном платье.

– - А не просто гуляю, а делом занят. А эта женщина, если хочешь знать, вовсе не женщина, а белый человек.

При этих словах женщина изменилась в лице.

– - Что?!
– - вскрикнула она.

– - Можешь подойти поближе и убедиться.

– - Теперь я вижу, что ты прав, брат. Мне и в самом деле нужно поберечься. Я обещаю тебе, что больше из дому выходить не буду.

Женщина быстро освободила руку, и побежала по направлению к стене, открыла незаметную снаружи дверь и исчезла.

Инти вздохнул:

– - Надеюсь, что теперь хотя бы на некоторое время она больше не будет. К сожалению, моя бедовая сестрица не понимает, что не ты, а кое-кто другой для неё опасен. Но трудно заподозрить врага в том, кто кажется своим.

– - Неужели я увидел супругу самого Первого Инки?

– - Считай, что тебе повезло. Очень мало кто знает её в лицо. Оттого она и взяла привычку бродить по городу в платье служанки. Асеро ей разрешает, ему жалко её держать взаперти, да хочется знать, о чём народ в городе говорит, но мне кажется, что риск слишком велик.

– - Неужели он не боится, что супруга ему изменит?

– - Добровольно Луна не сделает никогда. Она, несмотря на свой проказливый нрав, добродетельна.

– - Но ведь если её можно принять за простую служанку, то ведь её могут и принудить...

– - У нас не принято брать женщин силой, сколь бы низкое положение они не занимали. Нет, опасность грозила бы ей только если бы её разоблачили. Наши женщины обычно ходят по улицам одни и свободно, но если уж ты стала супругой Первого Инки, то нужно быть осторожнее.