Чтение онлайн

Да, Пушинке теперь тяжелее, чем ей. Примерно также, как во время войны тем безоружным, которые волей случая попали на линию огня, тяжёлее, чем воинам, для которых убивать и умирать было долгом. Заря опять вспомнила Инти -- для него в четырнадцать лет все эти вопросы встали в полный рост, и тогда он сделал свой выбор -- бороться со врагами всю оставшуюся жизнь. Сделал и тем самым обрёл душевное спокойствие. Но ведь Пушинка не Инти и не Заря, она едва ли так сможет!

Так думала Заря до тех пор, пока Картофелина не ввела её в комнату к Пушинке, и не оставила их наедине. Девушка лежала на кровати уткнувшись лицом в стенку и как будто не замечала, что к ней кто-то пришёл. Заря даже испугалась на мгновение, что уже безнадёжно опоздала, и видит перед собой труп. В испуге она тронула Пушинку за плечо. Та повернула голову и посмотрела на Зарю, которая невольно отшатнулась -- перед ней была лишь бледная тень прежней Пушинки.

– - Зачем ты пришла?
– - спросила Пушинка, -- ты хочешь меня допрашивать?

– - Допрашивать?
– - Заря обалдела от неожиданности, -- Зачем? Я хочу тебе помочь.

– - Я не хочу видеть тебя. Я считала тебя подругой, а ты... ты, оказывается, из людей Инти! Это всё из-за тебя произошло!

– - Пушинка, я понимаю, что ты не в себе, и потому не вполне понимаешь, что говоришь! Разве я или Инти виноваты в том, что христиане захватили корабль? Наоборот, если бы не Инти, нас бы не освободили! Чем ОН перед тобой виноват?

– - А разве не он преследовал христиан? Так что они были вынуждены захватить корабль?

– - Ты ещё скажи, что он заставил их над тобой надругаться. Разве до того, как мы попали на корабль, тебя или кого-то другого из христиан преследовали за веру?

– - Нет, но Андреас говорил...

– - Мало что он говорил! А ты знаешь, что Андреас -- убийца? Что после этого стоят ВСЕ его рассуждения о добродетели?

– - Но ведь Андреас говорил не от себя! Он же проповедовал учение Христово! Заря, зачем ты меня обманула, дав ложную надежду? Мы никогда не сможем быть вместе с Маленьким Громом!

– - Почему? Он отказался от тебя?

– - Не знаю. Я просила, чтобы он пришёл, но он не торопится.

– - Но ведь он ранен! Кто знает, насколько сильно. Может, он даже встать не может!

– - Не знаю. Может, и вправду не может! Но дело не в этом, -- Пушинка уселась на кровати поджав ноги, и сказала медленно и печально, -- я много думала о том, за что мне такое наказание -- и поняла. Именно за это.

– - За что за это?

– - За то, что будучи христианкой, хотела быть счастлива с язычником. Раз всё так обошлось, то значит... значит, Христос этого не одобряет. И не даст нам быть вместе всё равно. К чему тогда пытаться?

– - Пушинка, я не понимаю тебя...

– - Я просила их, умоляла меня пощадить. Говорила, что я христианка и что ни в чём не виновата, но ничто их не могло поколебать. Эспада сказал, что сделать это со мной должны все -- и все подчинились. Правда, когда очередь дошла до Косого Паруса -- он не смог. Тогда Эспада его заколол на глазах у остальных, и никто уже больше не колебался, даже если им жалко меня было, всё равно, ведь своя жизнь дороже... А потом я потеряла сознание и ничего не помню, потом только среди лекарей очнулась... Но ведь если с человеком случается большая беда, то ведь не просто так? Значит, это нужно? Ну чтобы он принял христианство или, если уже принял, то лучше верил... Ведь я много лет прожила в язычестве -- это ведь нужно искупить! И даже став христианкой, я была слишком гордой, считала, что я правильно живу... а так думать нельзя, это грех... нужно всё время себя корить за грехи и быть к себе максимально строгой. Только вот... я поняла, что я не в силах так жить. И я просила Христа меня простить, что я с собой покончу, потому что не могу... Раньше я могла радоваться, быть счастливой... а теперь это уже невозможно. А всё время мучиться мочи нет!

– - Но почему ты так уверена, что не сможешь больше быть счастливой?

– - Понимаешь, в радости я становлюсь гордой, а это -- грех! А за грехи -- видишь как Господь наказывает? И ведь другие рядом страдают, а это всего ужаснее!

– - А что такое, по-твоему, гордость?

– - Ну это... это когда я думаю, что я хорошая. Когда забываю о том, насколько несовершенна. Когда я собой довольна.

– - То есть, по-твоему, жить надо в постоянных самообвинениях?

– - Это не по-моему. Это из христианства следует. Ведь мы же грешники! И поэтому мы должны...

– - Но перед кем должны? Перед христианским богом?

– - Да, перед ним.

– - Понимаешь, Пушинка. Вот что по-твоей логике выходит -- всемогущий, всеведущий и вселюбящий христианский бог смотрел, что с тобой творят и не вмешивался?! Считал, что тебе изнасилование на пользу? Да кто он сам после этого! Слов таких в нашем языке нет! Ясно одно -- такому богу ты ничего не должна! Разве что дать ему по морде при встрече!

– - Как ты смеешь оскорблять Христа?

– - Я говорю о христианском боге то, что он заслужил! Пушинка, представь, ведь любой нормальный человек, если видит, что кого-то убивают, над кем-то издеваются, мучают... ведь он постарается вмешаться, защитить. Конечно, не всегда у всех есть на это силы, но если может, то вмешивается! А если не может -- то сожалеет о своём бессилии!

– - А наши боги, значит, бессильны?

– - Наверное. Никто никогда не приписывал им всемогущество. Но поклоняться богу, который мог бы спасти, но предпочитает смотреть, как жертва мучается -- это бессмысленно. Ведь такой бог всё равно никогда не поможет! А значит, плюнь ты на него!

– - Как же плюнуть... я, крестясь, клятву дала!

– - А ты дала надеясь на что? Что бог тебя любить будет?

– - Конечно.... у меня тогда было чувство, будто я... будто я в детство вернулась, когда у меня были отец и мать, которые меня любили...

– - Пушинка, но ведь крестясь, ты рассчитывала, что бог тебя любить будет, а не на то, что он тебя отдаст на растерзание этим подонкам! Бог тебя по сути обманул! Значит, ты ему больше ничего не обязана!

– - А если так, то зачем мне тогда жить?
– - сказала Пушинка, глядя куда-то в пространство, -- Жизнь без Христа пуста и бесцельна...

– - Опять ты проповедников повторяешь! Почему -- бесцельна? А как же ты жила до проповедников? Ведь жила же, трудилась, любила, знала по жизни радости. А если бы не было проповедников -- и дальше бы жила, вышла бы замуж за Маленького Грома, были бы у вас дети... Почему ты сейчас это отвергаешь?

– - Я не знаю, нужна ли я ему после всего этого... Я же теперь не смогу принести ему в дар свою невинность!

– - А если бы точно знала, что нужна? Что любит он тебя, несмотря на твою беду? В конце концов, почему ты думаешь, что ему невинность важнее всего? Ведь её, в конце концов лишь раз в жизни на свадьбу дарят, а потом это уже не важно, разве что как воспоминание....

– - А ты думаешь, он меня всё-таки любит?

– - Не знаю. Хочешь, я узнаю? Только умоляю, не лезь в петлю хотя бы до того, как я принесу ответ! Хоть до вечера ты потерпеть можешь?

– - Да делай что хочешь...
– - ответила Пушинка, глядя куда-то в пространство.

До этого Заря видела Маленького Грома лишь мельком, ведь ей не хотелось мешать ему и Пушинке наслаждаться временем, проводимым вдвоём. Теперь же предстояло не просто познакомиться, но очень серьёзно поговорить. В глубине души Заря несколько робела перед деликатностью задачи, кроме того, Заря не знала, как тот к ней отнесётся. Не исключено, что тот будет обвинять Зарю в случившемся несчастье, да и сама она чувствовала себя в некотором роде виноватой -- теперь ей уже казалось почти очевидным, что увидев корабль, надо было хватать Пушинку за руку и бежать в город за подмогой. Тогда беды бы не случилось. Но теперь уже поздно об этом думать. И медлить нельзя. Вопрос стоял о жизни Пушинки.