Чтение онлайн

– - Но ведь ты не можешь решать свою судьбу... Точнее, ты-то решала, а другие -- нет.

– - Я не понимаю, о чём ты.

– - Да и даже не в этом дело. Почему во время Великой Войны было столько жертв? Официально говорят, что погибла четверть населения, но по некоторым подсчётам половина жителей нашей страны была убита...

– - Потому что враги заняли половину нашей страны и обращались с подвластным им населением крайне жестоко.

– - Но почему они смогли это сделать, Заря? Почему до Великой Войны говорили, что "враг больше не ступит на нашу землю", лихо пели, что "броня крепка и кони наши быстры", а это оказалось не так? И почему столь многие люди, порой даже целые племена, как те же каньяри, были согласны помогать испанцам?

– - Не так уж многие были согласны им помогать! А те, кто был согласен -- это дурные люди, которые уж никак и ничем не могут быть оправданы. Ведь они знали, что такое испанцы!

– - Заря, Джон Бек недавно дал мне несколько книг... пойдём, я тебе их покажу.

– - А они у тебя где? Дома?

– - Дома. Ты ведь знаешь, где я живу?

– - Да, только мне лучше рядом не появляться, ты знаешь...

– - Да брось ты, Заря. Все эти тайны бессмысленны.

– - Как сказать... вот кто-то попытался убить Кипу. Если про меня что-то такое узнают -- и меня могут найти с проломленным черепом.

– - Ну если ты так боишься, Заря...

– - Ладно, я буду ждать на площади перед твоим домом возле Уаки, и ты мне вынесешь свои книжки. Идёт?

– - Идёт. Пошли, -- и они двинулись от двери Джона Бека. В глубине души Заря была рада, что нашла удобный предлог не заходить к проповеднику. По дороге Ветерок сказал:

– - Знаешь, благодаря Джону Беку я понял, в чём состоит самый главный изъян нашего государства -- у нас нет независимых книг и газет. Что печатать, а что не печатать, решают только инки.

– - Но Ветерок, ты же сам знаешь, почему у нас так. Бумаги мало, и в то время, когда не во всех школах есть тетради, нельзя позволять её тратить на всякую ерунду.

– - Мы не такая уж бедная страна, -- ответил Ветерок, -- теперь тетради вроде бы есть везде. А значит, мы могли бы позволить всем желающим самим печатать свои книги.

– - Это как?

– - Ну, у европейцев дома каждый ткач имеет ткацкий станок. А чем печатный станок хуже ткацкого? Почему его нельзя позволить держать дома и печатать

– - А бумагу где брать? Выдаваемого по распределению не хватит.

– - Ну, скажем, можно было бы позволить продавать свои книги всем желающим. Если все точно фиксировать, то чем это хуже торговли с заграницей?

– - Это уже введение торговли внутри государства! Ветерок, ты же амаута, а ведь это не только амаута, но и любой школьник знает.

Заря процитировала:

"Нам завещали наши мудрецы

Чтоб не было упадка в государстве

Не допускайте меновой торговли

Она сгноит страну совсем как влага

Сгнояет дерево..."

– - Чепуха. Немного рынка вполне можно себе позволить, куда хуже отсутствие критики.

– - Ветерок, ты же знаешь, что ещё до Манко Капака разумное государственное устройство пытались создать у себя аймара, но только... только они не уничтожили рынок до конца, и рынок их погубил.

– - Полно, Заря. Все мы выносим из школы набор избитых банальностей. "Урубамба впадает в океан", "рынок разрушает хозяйство", "мы -- лучше и умнее христиан" и так далее... А что если государство аймара рухнуло не из-за рынка, а вот как раз из-за такого отсутствия критики? Из-за которого никто не смог вовремя заметить и осознать накопившихся проблем? Я так из книжек понял многое, и если ты их прочитаешь, так тоже многое поймёшь.

– - И что же ты понял из Библии?

– - Заря, я сейчас не про Библию. Думаешь, Джон Бек только её читал? У меня три книжки. Одна про то, каким общество должно быть, её я сейчас читаю, а две -- о наших дурных деяниях. Раньше я стыдился только того, что мой отец занимается государственной безопасностью, а теперь мне стыдно того, что я -- потомок Манко Юпанки!

– - Ветерок, да ты что!
– - только и могла вымолвить Заря.

– - Как я завидую рыбакам и крестьянам, у который в роду не было подобных личностей! Я знаю, что тебе мои слова кажутся безумными, но прежде чем возражать, прочти то, что дал Джон Бек.

– - Хорошо, я возьму те две книги, которые ты сейчас не читаешь.

– - Только Заря... ты ведь не одна в комнате живёшь. А если твоя соседка их увидит?

– - У соседки сегодня выходной, она не придёт до самой глубокой ночи, так что сегодня я смогу читать их беспрепятственно.

– - Ну ладно, хорошо...
– - и Ветерок пошёл за книгами.

Заря стояла около уаки и смотрела на пламя свечей. Оно казалось каким-то тревожным в уже начинающих сгущаться сумерках. Девушка вспомнила, как в таких же сумерках пела брату Томасу о Тупаке Амару, и к ним теперь подошёл Кипу, который теперь лежит с проломленной головой... Кто же сделал это? Нет, это не мог быть Томас! Такой простой, честный, наивный.... он не мог пойти на подлое и вероломное убийство! Но кто мог? Андреас, Джон Бек, люди наместника? А может, и в самом деле завистники? Из тех, что никогда не решились бы сделать такое, но зная, что подумают прежде всего на христиан, попробовали его убрать? Голова кружилась от тревоги и смутных догадок. Наконец вернулся Ветерок с книгами.

– - Ветерок, -- спросила она, -- а ты не знаешь случайно, как там Кипу?

– - Не знаю. Говорят, ещё глаз не открыл.

– - Говорят... а точно ты не знаешь? Ведь вы же были дружны...

– - Теперь к нему всё равно никого не пускают, - мрачно ответил Ветерок.

Идя к себе Заря думала, что лучше успеть до темноты, а то не ровен час, и с ней что-то случится. Ни она, ни Ветерок не знали одного -- на самом деле Кипу уже очнулся, но Старый Ягуар строго-настрого наказал всем членам своего многочисленного семейства, чтобы не распространяли по городу обнадёживающих слухов, а отделывались самыми неопределёнными ответами. Старик специально пошёл на эту хитрость -- раз у Кипу есть такой серьёзный враг, то узнав о том, что юноша выздоравливает, он может учинить ещё одну попытку убийства.

Вернувшись к себе в комнату, Заря зажгла свечу и принялась изучать книги. Первая из них называлась "Страна тьмы" и оказалась романом о жизни в государстве Инков. На первой же странице было написано крупными буквами предупреждение, что за чтение этой книги инки отправят на семь лет работать на золотых рудниках. Заря напрягла память, но не могла вспомнить такого закона. В любом случае, раз она работает на Инти, то к ней это не относится. Подгоняемая любопытством, она приступила к книге.

Через несколько десятков страниц она подумала, что про семь лет золотых рудников написано нарочно, чтобы хоть кого-то уговорить читать эту книгу, оказавшуюся такой скучной и гадкой. Протагонист (по-испански главный герой произведения будет el protagonista), мелкий чиновник, всё время мучается от страха, боится, что его казнят за не такой взгляд, за лишнее слово, и постоянно озирается в поисках слежки, точно какой-нибудь иностранный шпион. Мир, в котором он живёт, нисколько не похож на ту солнечную и прекрасную страну, которую Заря любила и знала с детства. Он был какой-то серый, грязный и гадкий, люди в нём сплошь уродливые, мужчины какие-то жукообразные, а женщины сплошь вредные стервы, и живут все в нищете и убожестве. В том, что мир так безрадостен, протагонист почему-то винит Первого Инку, по ходу дела он начинает вести дневник и целые полстраницы пишет в столбик одну фразу: "Смерть Первому Инке. Смерть Первому Инке. Смерть Первому Инке". Потом он идёт в Народное Собрание и неожиданно встречает там прекрасную Деву Солнца. Однако протагонист женат, и жена у него такая же мерзкая и скучная, как и всё в этом мире, да и к тому же бесплодна. Хотя он разъехался с ней, однако он не имеет права брать себе в жёны другую, так как должен содержать эту. К тому же Дева Солнца всё равно будет хранить свою непорочность. В Народном Собрании глашатай Инки начинает в сотый раз рассказывать, какой негодяй бежавший за границу предатель и изменник Золотой Камень, бывший соперник Первого Инки в борьбе за престол. (Намёк на Горного Льва был прозрачен, даже слишком). Глашатай требовал от толпы ненависти, и толпа заряжалась ненавистью, и лишь протагонист, не желая ненавидеть то, что приказывает ненавидеть ненавистный Первый Инка, решил обратить свою ненависть на что-то другое, и этим другим оказывается Дева Солнца. Протагонист воображает, как с наслаждением избивает её большой палкой, как, связав ей руки, выводит её в поле и расстреливает из лука, как насилует её... а потом понимает, что ненавидит её за то, что она молода, прекрасна и принадлежит Солнцу, и потому он никогда не сможет овладеть ею.