Туман настоящего. Несколько жизней
Шрифт:
С трудом узнали они дом, в котором монах и послушник принимали исповедь тяжелобольного. На горизонте они увидели высокий шпиль и золоченый купол часовни. Подъехав ближе, они вышли из кареты.
– Мы давно не бывали в этих местах, когда была построена это часовня? – священник почтительно приблизился к ним.
– Это храм святой Гертруды, его построил владелец этих земель, господин Персиваль.
Путешественники пожелали посетить часовню. Перед статуей святой стояли свежие весенние цветы, Беатрис невольно схватила за руку Бенедикта. Она узнала эту гордую осанку, четкий овал лица. У ног святой сидел небольшой мраморный кот.
– Да, как живая – заметил священник, – господин нашел отличного мастера. Святая Гертруда покровительствует всем слабым и дает утешение, к ней приходят просить помощи для души в чистилище. Когда строили часовню сюда прибилась кошка с котятами. Господин Персиваль не позволил их прогнать, кошачья семейка прижилась у нас и выросла. Святая всегда была покровительницей кошек. А потом случилось нашествие крыс. Только наш дом почти не пострадал, а кошкам пришлось плохо…
Вскоре они продолжили путь. Беатрис гладила дремлющего Криса, Бенедикт задумчиво молчал.
– Если бы я не смог жениться на тебе, стал бы монахом и священником…
– Иногда мне жаль, что я стала причиной того, что мир потерял превосходного духовного пастыря – Беатрис улыбнулась ему – Я порой вспоминаю ту исповедь. Так странно переплелись события. Сначала мне было только больно. Потом – страшно, что мы совершили святотатство, став самозванцами и принимая ту исповедь. Но сейчас…
– Но сейчас ты понимаешь, что неисповедимы пути Бога, что он сам привел нас в то время сюда…
– Да.
Они вернулись в усадьбу Бенедикта, туда, куда много лет назад приехала несчастной и потерянной девочкой Беатрис. Парк окончательно зарос и дом требовал ремонта. Но это был их истинный дом. И многочисленные хлопоты только радовали их.
Бенедикт присягнул наследнику престола, молодой король, услышав, что Бенедикт – тот самый автор церковной музыки и верный слуга его отца, подтвердил его ключ камергера. И теперь, как прежде Бенедикт мог в любое время посещать дворцовую библиотеку и требовать аудиенции короля. Бенедикт обнародовал факт женитьбы на Беатрис. Это несколько удивило придворных, поскольку статус вдовы графа Рудольфа был значительно выше. Но уже иные красавицы владели умами и сердцами при дворе, это вполне устраивало Беатрис. Она продала городской дом графа. Изредка, когда Бенедикт приезжал в столицу посещала загородный дом, чтобы прогуляться у озера и разобрать чудом уцелевшие дневники и книги. Большую часть времени они жили в поместье Бенедикта, наслаждаясь тишиной и покоем.
Эпилог
Такой снежной зимы не было давно. Ветер завывал в трубах дымохода, окна залепил белый снег, колючей крупой непрерывно сыпавшийся с неба. Крис прочно обосновался у камина, он свернулся в кресле черным клубком и вяло мурлыкал в ответ на прикосновения Беатрис. Ей стало очень одиноко. Бенедикт отправился в аббатство, чтобы навестить отца Иоанна и помочь разобрать манускрипт, который доставили в монастырь из Святой земли.
Дороги окончательно завалило снегом и письма Бенедикта перестали приезжать вместе с продрогшими курьерами. Таких холодов и такой метели много лет не было в этих местах. Беатрис долго не могла уснуть, она стояла у окна, всматриваясь в белую пелену, стараясь совладать с чувством нарастающей тревоги. Вьюга начала затихать, небо расчистилось, но это не принесло покоя. На небе показалась яркая полная луна. Беатрис, обхватив себя за плечи стояла у окна, глядя на почему-то беспокойную красоту зимней ночи. Лунная дорожка четко выделялась на снегу. На миг Беатрис увидела высокую фигуру, закованную в латы, она прижала ладонь к стеклу. Рыцарь поклонился ей. Затем в лунном луче возникла еще одна крупная фигура знакомая, родная, любимая. Бенедикт протянул к ней руку, бледное лицо его и белая борода хорошо стали видны. Он грустно улыбнулся, сделала сожалеюще-извиняющийся жест рукой. В следующий миг облако скрыло луну, обрушилась тьма.
– Нет!!! – крик Беатрис далеко разнесся по дому, напугав слуг, острая боль пронзила грудь. Она упала на колени. Он поняла ясно и страшно, что Бенедикта нет больше с ней в этом мире. Беатрис прислонилась лбом к стене, она сидела на полу и тихо скулила от ужаса одиночества и боли. Из темноты возник Крис, прижался к ней и замер, словно стараясь поделиться с ней жизнью и теплом. Беатрис схватила кота, прижала к себе и побрела в опустевшую спальню. Крис разделил ее скорбь. Это была самая темная и страшная ночь в ее жизни.
Утром было яркое солнце, началась оттепель. Беатрис проснулась. Села у зеркала, бездумно взяла расческу, стала проводит ею по волосам. Из зеркала на нее смотрела постаревшая, несчастная женщина с серебристо-снежными прядями в волосах.
К вечеру прискакал гонец. Это было письмо из аббатства. Настоятель сообщал, что Бенедикт попал в снежную бурю, приехал к ним простуженный, ему становилось все хуже, что сжигаемый лихорадкой он пролежал два дня, что искусство их лекаря оказалось бессильным, что таков предел человеческого бытия, что душа его уже покоится в лучшем из миров, что братия берется взять на себя все хлопоты о погребении, что они состоятся в такой-то день, что по завещанию Бенедикта тело его будет покоиться в аббатстве… Беатрис очень спокойно прочитала письмо, распорядилась позаботиться о гонце. С удивлением словно со стороны наблюдая за собой, ровным почерком написала ответное послание аббату. Она ушла в библиотеку, села у горящего камина и плотно закрыла за собой дверь.
– Почему ты оставил меня? Как я теперь одна? Зачем?
– Прости меня…
– Бенедикт… Это слишком больно для меня…
– Я с тобой. Я встречу тебя там, обещаю, когда придет и твое время.
– Это слабое утешение…
– Любимая моя, каждому дается по силам. Я буду с тобой, сколько смогу. Я буду в твоих снах.
– Это несправедливо! Я училась жить одна, я научилась любить тебя, просто зная, что ты со мной в этом мире, но сейчас… Сны – это слишком мало!
– Плачь любимая, плачь… слезы – омывают душу. Говори со мной, я рядом, я всегда рядом, даже если покинул этот мир.
Для Беатрис потянулась унылая вереница дней. Снова пришли морозы, она не смогла поехать в аббатство на прощальную мессу. Не в морозах было дело, пока она помнила его живым, он был рядом, вид мертвого тела и могилы грозил разрушить эту иллюзию. Бенедикт, как и обещал, приходил к ней в снах, но пробуждение только обостряло боль, напоминало про утрату.
Зиму за коном сменила весна. Беатрис не замечала ничего вокруг. Жизнь для нее остановилась, замерла. Она не стала затворницей. Разбирала и готовила к печати рукописи Бенедикта, распоряжалась имением и слугами. Но ей казалось, будет все это происходит не с ней, а словно в нудном, тягучем сне. Крис очень сдал за последнее время. В его иссиня-черной шерсти стали появляться серебристые проблески. Кот очень похудел и много спал.
Был тихий весенний вечер, серые волны тумана окутали парк. Беатрис распахнула окно. Ей показалось, что кто-то зовет ее. Она набросила на плечи шаль. Взяла на руки спящего Криса, он щурясь мутными глазами смотрел на нее.
– Пойдем, Крис, подышим туманом! Мы слишком долго сидели взаперти…
Она вышла в сад и пошла по едва заметной в тумане дорожке. Звуки исчезли, ее шаги были бесшумными, туман расступался перед ней, словно приглашая идти вперед. Из неровных белесых волн соткалась перед ней фигура в тускло светящихся латах. Рыцарь Тумана поклонился ей и протянул руку, предлагая на нее опереться. Беатрис шагнула к нему навстречу, но оступилась, она бы упала, если бы Рыцарь не подхватил ее. Крис спрыгнул с ее рук, лапы его коснулись дорожки, и он преобразился, серебро в его шерсти растаяло, лапы словно вытянулись, длинный хвост поднялся трубой. Кот обернулся и посмотрел на нее яркими янтарными глазами, подбадривая и зовя за собой. Это был мучительно долгий, тягучий шаг, еще одно неимоверное усилие и Беатрис тоже шагнула вперед. Тело ее наполнила потрясающая легкость. Туман стал белее и наполнился призрачным белым свечением. Она уже знала, кого увидит вскоре. Еще несколько легких шагов и знакомая фигура возникла рядом. Бенедикт улыбался ей. Она вскрикнула и оказалась в его объятьях.