Чтение онлайн

Они шли сквозь туман. Крис впереди, Беатрис и Бенедикт следом, взявшись за руки, чтобы никогда не размыкать их больше. И Рыцарь тумана следом. Туман поглотил их, соединив навсегда, чтобы никогда больше не застилать им глаза настоящим.

Ноябрь 2021 – август 2022

Несколько жизней

(японская повесть)

Храмовый колокол смолк,

Но ароматом цветов

Отзвуком плывет. Басё

Часть I

1

Она открыла глаза. Весь мир тонул в белом, едком дыму, окутавшем скалы. Тишина сдавила виски. С трудом ей удалось встать, опираясь на камни, она стала медленно спускаться вниз. Дым постепенно рассеивался, уступая место темно-пепельному пейзажу. Серое плотно неба накрыло землю. Она ступала по выжженной земле, и в тишине отчетливо был слышен звук ее подошв, погружающихся в пепел: «хлоп-хлоп, хлоп-хлоп» – и белесый прах клубился у ног. Все превратилось в ровную пустыню.

Она знала только одно – она должна идти, все силы ее уходили на то, чтобы размеренно переставлять ноги. «Холодно! Как холодно! Разве может быть так холодно? Разве это иней? Холодно…» – вдалеке показались обугленные силуэты деревьев, она шла к ним, одно дерево показалось ей знакомым, она протянула руку и слегка прикоснулась к черной ветке. С тихим шуршанием песка то, что когда-то было деревом, рассыпалось, окутав ее фигуру облаком пепла.

Она шла. Все чаще стали попадаться почти целые, но сильно обугленные стволы старых деревьев, она снова подошла к одному из них, провела рукой по бугристой коре, на ладони остался черный след сажи. Она опустилась на землю, прислонившись спиной к стволу. Она смотрела в серое небо, из ее широко распахнутых глаз текли слезы, оставляя белые борозды на темном от гари, застывшем лице, напоминающем теперь древнюю маску богини скорби.

2

Впервые за двадцать лет отшельник покинул гору. Он шел по следам женщины, приходившей раз в полгода к роднику и приносившей одежду и пищу для него. Он шел, читая сутры, стараясь не смотреть по сторонам.

Боль. Он чувствовал боль этой женщины. Он знал о гибели маленькой девочки, что помогала матери вышивать пояс, который в качестве приношения оставили для него, он знал о смерти мужчины, решившегося на неслыханный поступок ради любви, он знал о смерти мальчика, собиравшего на склоне хворост. Он медленно шел дальше, на выжженной равнине было трудно дышать.

Наконец, монах увидел фигуру женщины, неподвижно сидевшей у почерневшего ствола. Побелевшие волосы ее выделялись на фоне выжженной равнины.

Он помог ей встать и повел туда, где нет давящей тишины, и зелень травы скрывает землю. Женщина шла с трудом, все чаще спотыкаясь, иногда ему приходилось нести ее на руках. Они прошли рощу с пожухлыми листьями и вышли к реке. Монах развел костер, чтобы нагреть воды. Женщина сидела мерно покачиваясь, взгляд ее был устремлен в одну точку. Монах поднес к ее губам глиняную плошку с горячим отваром. Она сделала несколько глотков, повернула голову, взгляд ее упал на горящие поленья, она вскрикнула и провалилась в беспамятство.

Когда она очнулась, был день, накрапывал дождь, шуршала листва. Она лежала в шалаше, монах сидел рядом.

– Так намного лучше.

Она внимательно посмотрела на него, взгляд ее стал вполне осмысленным. У монаха было круглое лицо, густые седые брови, аккуратно обритый череп. Он продолжал что-то говорить, но слова оставались в стороне, он таяли, повиснув в воздухе:

– Их больше нет. Они не смогут снова воплотиться… Такая смерть прекратила их путь через воплощения. Вы больше не встретитесь ни в одном из миров…

Она молчала, только слезы текли по щекам. Монах умолк, решив, что поторопился с разговором.

Дальше она шла увереннее. Они шли молча, глядя под ноги, дорога была трудной, вела к далеким горам и через перевал.

Ночью разразилась гроза. Монах выбрал небольшую пещеру, но побоялся разводить огонь.

Утром было солнце. Монах открыл глаза и увидел, что женщины нет в пещере. Он нашел ее на небольшом плато. Она встречала рассвет, встав над пропастью. Лучи восходящего солнца, ложась на седые волосы еще совсем недавно такой молодой женщины, казалось, надели ей на голову золотую тиару. Она стояла, раскинув руки, словно пытаясь обнять дневное светило. Потом она опустилась на колени, низко склонив голову. Монах сел чуть позади и совершил утреннюю молитву. Когда женщина встала, он приблизился к ней.

– Как тебя зовут?

– У меня нет больше имени… Я останусь здесь. С сегодняшнего дня я приношу обет молчания сроком на 50 лет. Уходи.

– Я вернусь через год.

3

Дни тянулись медленно. Она встречала солнце и провожала его. На каменном алтаре всегда весной и летом стояли цветы, осенью – желтые листья, зимой – сухие травы. Монах вернулся через год, а потом еще через полгода, приведя с собой послушников, которые принесли огромный гонг, пожертвованный одной знатной дамой. С тех пор каждое утро на рассвете в горах плыл гул гонга, встречая день, и на закате мерные удары провожали садящееся за горизонтом солнце.

Все чаще это место посещали паломники. На склоне горы за пятьдесят лет выросло огромное здание храма.

В день первой годовщины Снятия Обета Молчания у высоких ворот монастыря привратник, в чьи обязанности входило каждое утро отворять внешние ворота, нашел плетеную корзину со спящим в ней ребенком. На вид малышу было около года. Братия решила, что ребенок – это благое предзнаменование. Мальчика оставили в монастыре.

Это был задумчивый и тихий ребенок, часами он мог сидеть на одном месте, рассматривая травинку или камень. Сначала монахи пытались мастерить для него игрушки, но потом заметили, что окружающий мир занимает мальчика куда больше, чем вырезанные из дерева фигурки людей и животных. Время шло, присутствие ребенка, которого назвали Юкио, не нарушало покой обители.

Однажды Юкио, подметая дорожки, заметил, какой интересный узор оставляет на песке новая метла. Он взял прутик и стал добавлять тонкие линии, создавая подобие мандалы. Он был настолько поглощен этим занятием, что не заметил, приблизившейся настоятельницы. Рисунку явно не хватало нескольких линий, но Юкио никак не мог почувствовать, где их надо провести. Тогда настоятельница, подняв с дорожки прутик, выпавший из метлы, уверенно провела несколько линий, придав рисунку законченный вид. Она улыбнулась и попросила удивленного послушника проводить ее в храм.

4

Последнее время настоятельница начала слабеть. Ей все труднее было подниматься по утрам на плато, и совершать поминальные удары в гонг она могла с трудом. Все чаще стал сопровождать ее Юкио, помогая ей подниматься, почтительно поддерживая под руку.

Было холодное утро ранней весны, до рассвета оставалось несколько часов, настоятельница призвала Юкио.

– Скоро я уйду для того, чтобы вновь вернуться сюда. Ты знаешь, что пока стоит монастырь, каждое утро и каждый вечер должен звучать гонг.