Чтение онлайн

— Ну, как бритвенные ножи, хозяин?

— Ими только покойника брить!

— А между прочим, ножи английские!

— Дон Крус, значит, вы их скверно направили.

— Хозяин, виновато здешнее солнце. Оно сделало вашу кожу слишком нежной.

Майор продолжал стоять, вытянувшись в струнку. Ниньо Сантос, искоса поглядывая в висевшее перед ним зеркало, видел отражение двери и часть кельи в искаженной перспективе.

— Я сожалею, что полковник ла Гайдара поставил себя вне закона. Терять друга всегда обидно, даже если он сам в этом повинен. Вот к чему приводят расхлябанность и своеволие! Не скрою, я хотел проявить к нему милосердие, но наш лисенсиатик все испортил. Он, видите ли, так чувствителен, что не может видеть чужих страданий. Что ж, за свою сострадательность он тоже заслужил награду: крест и вечный покой. Майор дель Валье, распорядитесь, чтобы эта чистейшая душа была доставлена сюда для допроса. А за что арестовали студента?

Майор дель Валье, застывший в дверях, словно истукан, попытался объяснить:

— Дает сбивчивые показания… да еще открытое окно.

Голос майора звучал неестественно, откуда-то издалека, будто чужой. Тиран Бандерас зашевелил губами:

— Тонко замечено! Опоздай вы еще немного, и вам самому пришлось бы прыгать на соседнюю крышу. Кто этот молодчик?

— Сын покойного доктора Росалеса.

— А склонность его к революционным утопиям доказана? Запросите полицию. Возьмите на себя этот труд, майор. Лейтенант Морсильо, прошу вас отдать все необходимые распоряжения относительно немедленного задержания полковника ла Гайдары. Пусть начальник гарнизона не мешкая отрядит нужные силы для прочесывания местности. Надо действовать быстро и решительно. Если мы не изловим полковника сегодня, завтра он будет в лагере повстанцев. Лейтенант Вальдивия, взгляните, много ли народу в приемной.

Покончив с бритьем, подобострастный слуга помог хозяину облачиться в длиннополый, церковного покроя сюртук. Адъютанты, словно немецкие заводные куклы, щелкнув каблуками, сделали пол-оборота и, звеня шпорами и придерживая на ходу сабли, выпорхнули в разные стороны.

— Чав! Чав!

Тиран, сверкая озаренной солнечным лучом лысиной, что-то высматривал в окне. Трубили фанфары, и на выжженном поле перед монастырскими воротами эскорт драгун гарцевал вокруг допотопного ландо, запряженного мулами, в котором совершал свои торжественные выезды Ниньо Сантос.

Мелкими шажками принюхивающейся крысы, в глухо запахнутом церковного покроя сюртуке, в приемную залу вошел тиран Бандерас.

— Saluteni plurim ain! [19]

Донья Росита Пинтадо, откинув мантилью, театрально упала к ногам тирана:

— Генерал, с моим мальчиком поступили несправедливо!

Индейскую мумию передернуло, словно от кислого:

— Встаньте, донья Росита, приемная первого сановника нации не шутовской балаган. Изложите вашу жалобу спокойно. Что случилось с сыном блаженной памяти доктора Росалеса? Этот выдающийся патриций сегодня был бы надежным союзником в поддержания порядка в стране! Донья Росита, в чем состоит ваша жалоба?

— Ваше превосходительство, сегодня утром арестовали моего мальчика!

— Расскажите подробнее, как это произошло.

— Майор дель Валье преследовал одного беглеца…

— А вы укрывали его у себя?

— И не думала! Насколько я могла понять, майор преследовал вашего кума Домисьяно.

— Моего кума Домисьяно? Полковника Домисьяно де ла Гандара, хотите вы сказать?

— Стоит ли придираться к словам, ваше превосходительство!

— Запомните, донья Росита, раз и навсегда: первый сановник нации не может иметь кумовьев. Странно, однако, каким образом полковник ла Гайдара мог забрести к вам в такой неурочный час?

— Он пробыл у вас буквально одно мгновение! Вошел в дверь н выскочил в окно! Он даже сказать ничего не успел.

— А почему он выбрал именно ваш дом, донья Росита?

— А чем вообще руководствуется судьба, управляющая всей нашей жизнью?

— Вот и уповайте на судьбу, согласно вашей теории! Вне этого естественного закона с вашим сыном ничего не может случиться. Ваш покорный слуга, донья Росита! Мне было в высшей степени приятно снова повидать вас и вспомнить те далекие времена, когда блаженной памяти Лоуренсьо Росалес за вами ухаживал. Когда я смотрю на вас, мне кажется, что у меня перед глазами все еще та прелестная наездница из ранчо Таланачи! Идите и утешьтесь, сударыня, памятуя, что человеческая воля ограничена и что нет такой силы, которая могла бы изменить назначенное судьбой.

— Ваше превосходительство, вы говорите со мной какими-то загадками!

— Прошу вас выслушать меня внимательно. Полковник ла Гайдара, спасаясь от закона через окно, так запутал следствие, что нет решительно никакой возможности изъять из его дела хоть какое-нибудь, пусть самое незначительное звено. Согласитесь, сударыня, что положение наше в жизни сильно напоминает положение непослушных детей, которые ходят со спеленатыми руками. Ни мы, ни они не властны отвратить рок событий. Почему полковник ла Гайдара выбрал именно ваш дом? Извините, но я тороплюсь и задерживаться больше не могу. Заверяю, однако, что все дальнейшее будет происходить в рамках законности. Ни один подследственный своей судьбы не избежит. До новой встречи, сударыня!

Выпрямившись, словно проглотив аршин, он отошел от доньи Роситы и суровым жестом руки подозвал застывшего в дверях адъютанта:

— Объявите, что прием окончен. Сейчас мы отправляемся с вами в Санта-Монику.

В блеске тропического солнца яростным огнем полыхал хаос плоских крыш, нагроможденных над излучиной порта. Бескрайнее южное море, чреватое штилями и бурями, простиралось невозмутимой слепящей равниной от молов до далекого горизонта. Каменные крепостные парапеты и башни выделялись своей грубой военной геометрией. Они походили на сторожевых бульдогов, начерченных в математической проекции. Шумный и красочный военный оркестрик в павильоне на Пласа-де-Армас услаждал городскую толпу. Металлический его скрежет кощунственно возмущал покои застывшего в немом отчаянии безжалостно раскаленного неба. Толпы индейцев, укутанных в свои накидки, кто теснясь на тротуарах и в подворотнях, кто на церковных папертях, коленопреклоненно приветствовали проезжавшего тирана Бандераса. Мумия в длинно-полом сюртуке скорчила насмешливую гримасу:

— Чав! Чав! С виду такое послушание, а вот поди с ними управься! Правы, пожалуй, те ученые, которые утверждают, будто исконная общинная организация индейцев была порушена испанским индивидуализмом, этим источником нашего вождизма. Креольский вождизм, индейское безразличие, пьянство метиса и колониальная теократия — вот те язвы, которыми корят нас северо-американские дельцы и дипломаты из европейского обезьяньего питомника. Поддерживая здешних революционных флибустьеров, они хотят обесценить нашу валюту, прибрать к рукам наши железные дороги, таможню, вырвать концессии на рудники… Но мы выбьем у них козыри из рук, вытащив со всеми почестями из тюрьмы будущего президента республики!

Генерал фальшиво расхохотался. Подобострастно осклабились подобравшиеся на сиденьях адъютанты. Драгунский конвой, блистая начищенными кирасами и воинственно бряцая оружием, тесным кольцом окружал ландо. Зеваки, опасаясь конной охраны, рассеялись. Опустевшая улица затихла. Лишь какой-то индеец в накидке и широкополой шляпе, стоя на коленях, отбивал на краю тротуара земные поклоны, да бильярдисты, высыпавшие на балкон «Испанского казино», шумно аплодировали. Мумия в длиннополом сюртуке отвечала с квакерской солидностью, приподнимая шляпу. Адъютанты по-военному брали под козырек.

На фоне лучезарной морской чаши драматично громоздился форт Санта-Моника. У его ворот выстроился караул. В отпет на приветствие полковника Иринео Кастаньона Деревянной Ноги на бесстрастном, словно индейская маска, лице тирана не дрогнул ни один мускул. С надменностью восточного идола он только бросил отрывисто:

— В какую камеру помещен дон Роке Сепеда?

— Номер три.

— Надеюсь, полковник, вы оказали должное уважение знаменитому нашему патрицию и его друзьям? Политические разногласия в рамках закона заслуживают со стороны властей всяческого признания. По всей строгости законы должны применяться только к тем, кто захвачен с оружием в руках. И дальнейшем вы должны будете придерживаться этих инструкций, а сейчас мы намерены повидаться с кандидатом в президенты от оппозиции. Полковник Кастаньон, ведите нас.