Чтение онлайн

— Вот король. Вы должны стать на колени и поцеловать ему руку, — сказал офицер.

Салакаин не ответил.

— И называть его «ваше величество».

Салакаин не обращал на офицера внимания.

Дон Карлос даже не поглядел на Мартина, тогда тот подошел к главнокомандующему, который и вручил ему подписанные бумаги. Салакаин проверил их. Все было в порядке.

В эту минуту какой-то монах обратился к войскам с речью, размахивая руками, как бесноватый.

Мартин незаметно отошел от часовни и пустился бегом вниз — в город. От мысли, что у него в кармане лежит его будущее богатство, он стал пугливее зайца.

В час, когда солдаты обычно строились на площади, Мартин пришел туда и, увидев Баутисту, шепнул ему:

— Зайди в церковь, там поговорим.

Они вошли в церковь и сели на скамью в темном углу.

— Вот тебе векселя, — сказал Мартин Баутисте. — И береги их!

— Они уже подписаны?

— Да. Надо сделать все, чтобы немедля выехать из Эстельи.

— Не знаю, удастся ли, — сказал Баутиста.

— Здесь мы в опасности. Кроме Качо, в Эстелье еще и Карлос Оандо.

— Откуда тебе это известно?

— Я его видел.

— Где?

— Он в моей гостинице, раненный.

— А он тебя видел?

— Да.

— Ясно. И она и он — оба тут! — воскликнул Баутиста.

— Как оба? Что ты этим хочешь сказать?

— Я? Ничего.

— Ты что-то знаешь?

— Нет, нет.

— Либо ты мне скажешь, либо я спрошу самого Карлоса Оандо. Что, Каталина здесь, в Эстелье?

— Да, она здесь.

— Правда?

— Да.

— Где?

— В монастыре Реколетас.

— В заточении! Откуда ты знаешь?

— Я ее видел.

— Ты ее видел? Какая удача!

— Да. Видел и говорил с ней.

— И это ты хотел от меня скрыть? Баутиста, ты мне не друг.

Баутиста стал уверять его в своей дружбе.

— А она знает, что я здесь?

— Знает.

— Как бы мне ее увидеть? — сказал Салакаин.

— Она обычно сидит возле окна и вышивает, а вечером выходит погулять в сад.

— Ладно. Я пошел. Если со мной что-нибудь случится, я попрошу этого сеньора, Иностранца, сообщить тебе. А ты разузнай, нельзя ли нанять экипаж, чтобы уехать отсюда.

— Хорошо.

— Да поскорее.

— Ладно.

— Прощай.

— Прощай и будь осторожен.

Мартин вышел из церкви, направился по Руа-Майор к монастырю Реколетас и несколько часов прохаживался возле монастырских стен, но Каталины все не было видно. Уже стало темнеть, когда ему наконец повезло — она выглянула в окно. Мартин поднял руку, Каталина, словно не узнав его, отошла от окна. Мартин весь похолодел; но тут она появилась снова и бросила почти к самым его ногам клубок ниток. Салакаин поднял его и обнаружил внутри записку, в которой прочел: «В восемь часов мы сможем немного поговорить. Жди у стены возле калитки». Мартин возвратился в гостиницу, пообедал с необычайным аппетитом и к восьми уже стоял возле калитки. Как только часы на церквах Эстельи пробили восемь, Мартин услышал два легких удара в калитку, он ответил такими же ударами.

— Это ты, Мартин? — спросила Каталина тихим голосом.

— Да, это я. Мы не сможем увидеться?

— Нельзя.

— Я уезжаю из Эстельи. Хочешь поехать со мной? — спросил Мартин.

— Да, но как выбраться отсюда?

— Ты готова сделать все, что я тебе скажу?

— Да.

— И следовать за мной повсюду?

— Повсюду.

— Правда?

— Даже на тот свет. А сейчас иди. Ради бога! Как бы нас не застали.

Мартин сразу позабыл обо всех подстерегавших его опасностях, отправился в город и, не заботясь о том, что за ним могут следить, пошел в гостиницу к Баутисте и в полном восторге заключил его в объятья.

— Послезавтра, — сказал Баутиста, у нас будет экипаж.

— Ты обо всем договорился?

— Да.

Мартин вышел от своего зятя, весело насвистывая. Когда он был уже возле своей гостиницы, его остановили двое стражников, которые, очевидно, следили за ним, и грубо приказали ему замолчать.

— Как! Разве свистеть запрещено? — спросил Мартин.

— Да, сеньор.

— Ладно. Я перестану свистеть.

— Если вы будете пререкаться — отправитесь в тюрьму.

— Я не пререкаюсь.

— Он еще спорить смеет! А ну, давай пошли!

Салакаин понял, что они только ищут предлога засадить его, и, терпеливо снося тумаки, которыми его щедро награждали, вошел в сопровождении стражников в здание тюрьмы.

Стражники передали Мартина в руки главного тюремщика, и тот провел его в темную каморку, где стояли скамья и глиняный кувшин с водой.

— Вот черт! — воскликнул Мартин. — Тут дьявольски холодно. А где же я спать буду?

— На скамье.

— Вы не могли бы прислать мне тюфяк и одеяло? Я бы постелил себе на полу.

— Если заплатите…

— Заплачу, сколько надо. Пусть принесут тюфяк и два одеяла.

Тюремщик вышел, оставив Мартина в потемках, и немного погодя вернулся с тюфяком и одеялами. Мартин дал ему дуро, и ублаготворенный тюремщик спросил его:

— А что вы такое натворили, что вас сюда привели?

— Да ничего. Шел по улице, думал о своем и насвистывал. А стражник мне говорит: «Свистеть нельзя». Я замолчал, и тут вдруг ни за что ни про что меня поволокли в тюрьму.

— Вы не оказывали сопротивления?

— Нет.

— Тогда вас, наверное, за другое взяли.

Мартин сказал, что и ему это кажется. Тюремщик пожелал спокойной ночи, Салакаин любезно ответил и улегся на полу.

— Здесь я в такой же безопасности, как в гостинице, — сказал он себе. — Что там я у них в руках, что здесь — один черт. Надо спать. Утро вечера мудренее.

Хотя в голову ему лезли всякие мысли, он все же заставил себя уснуть и хорошо отдохнул.

Проснувшись, Мартин увидел солнечный луч, который падал из окна под потолком и освещал жалкую каморку. Он постучал в дверь и, когда появился тюремщик, спросил его:

— Вам еще не сказали, за что я сижу?

— Нет.

— Так, значит, меня будут держать в тюрьме без всяких оснований?

— Может быть, ошибка какая вышла.

— Да, это, конечно, хорошее утешение.

— Мало ли что бывает на свете? Да здесь ведь с вами ничего не случится.

— А сидеть в тюрьме — это, по-вашему, пустяк?

— Тюрьма никого не позорит.

Мартин прикинулся боязливым и робким и спросил:

— Вы принесете мне поесть?

— Да. Проголодались, а?