Чтение онлайн

Я с замиранием сердца следила, как на лицах слушающих эмоции предвкушения сменялись удивлением, возбуждением, любопытством, восторгом и фанатичным блеском. Кажется, можно выдохнуть – альбом зашёл. И немалая заслуга в этом была исполнителя. Всё-таки Трампетёр гений на своём поприще, Локис идеально вписался в концепцию альбома. Или скорее она в него.

 Он играл и пел как дышал. Он заводил зал своим пением, своим видом, своим поведением на сцене. Было ощущение, что от всех к нему устремляются нити, которыми он руководит как умелый кукловод, вызывая нужные ему эмоции у слушателей. Даже я, уже много раз слышащая его исполнение, сейчас поддалась магии всеобщего обольщения. Кажется, только одному Джеймсу было всё равно на происходящее на сцене.

– А сейчас прозвучит заглавная песня нашего альбома «Моя свобода – это ты», – объявил Локис.

 И заиграли первые аккорды мелодии.

Моя свобода – это ты,

Твои глаза, твои мечты,

И руки нежные, как дым

Ушедших сладких дней.

Под сенью горестных обид,

Я рвусь на части, я убит,

И звуки траурных сюит,

Повсюду, как хлысты.

Ты ушла, оставив тлен,

Навсегда меня взяв в плен,

И тяну я каждый день

До сна, где ты царишь.

И сколько мне не отрицать,

Зачем так глупо себе лгать,

Могу лишь с кровью отодрать

Я сердце то, что ты презришь.

Ты живи, а я умру.

Ты плыви, я утону,

Ты люби, а я шагну

В пучину мрака и огня

Той жизни, что грозит мне без тебя.

Лишь забуду, ты придёшь,

Будешь мстить за нелюбовь,

И, узнав, что это ложь,

Вернёшь мне радость дня

Свободы от себя.

Моя свобода – это ты,

Твои уста, твои черты,

И ласки чуткие цветы

Вечерней сумерки поры.

Я живу лишь для тебя

Лишь одну тебя любя,

В любовь как в прорубь погрузясь,

И выбираться не хочу.

Ты живи, а я умру.

Ты плыви, я утону,

Ты люби, а я шагну

В пучину мрака и огня

Той жизни, что грозит мне без тебя.

Лишь забуду, ты придёшь,

Будешь мстить за нелюбовь,

И, узнав, что это ложь,

Вернёшь мне радость дня

Свободы от себя.*

Зал шумел. Зал подпевал. Зал рычал. Зал ритмично двигался под мелодию. Зал ликовал. Всех захватил ритм и магия песни. Всех, кроме Джеймса. Прослушав первый куплет, он скривился.

– «Моя свобода – это ты»… Да что он понимал бы. Свобода – это совсем другое. Прямо противоположное.

И Джеймс продекламировал свою рифму на музыку песни:

«Я свободен от тебя

И несёт меня в края

Где вольный дух нашепчет мне

Что обо мне забыли все».

– Вот так правильно, – поднял он бокал и выпил.

 - Откуда такое уныние? Не узнаю своего шефа, – поддела я его. – Ты не пойдёшь сегодня искать новую подружку?

– Беру паузу. Король сделал мне внушение, – скривился Джеймс.

– Да что ты?! Она всё же нажаловалась? Тебя вызывали? Ты мне не рассказывал!

– Рассказывать нечего. Его величество пожурил меня и просил быть осторожнее, избегать девственниц, – с той же кривой миной, нехотя процедил Джеймс.

– Так всё-таки она была девственницей? – ахнула я.

– Угу, как максимум до Гильермо. А с кем она теряла девственность до него… – с нехорошей ухмылкой протянул Джеймс.

– Джеймс, но почему ты не допускаешь мысли, что Гильермо мог просто приврать или оболгать Дарну из мести? В случае, например, если она ему отказала. Знаешь, сколько таких историй? К тому же, разве… – смутилась я от предмета разговора, – в постели непонятно, девственница или нет?

– Вот именно, Марти. Поверь, я прекрасно осведомлён в этих ваших женских хитростях и уловках, мне таких «девственниц» знаешь, сколько попадалось?

– Не знаю и знать не хочу, – открестилась я.

– Я взял Дарну вон на том диване, – Джеймс кивнул на левый столик наискосок на нас, – в первый же вечер нашего знакомства. Как думаешь, девственница вела бы себя так?

Я сглотнула и брезгливо покосилась в сторону того дивана. Ох, Джеймс, мне было бы спокойнее без таких подробностей. Не хочу думать кто кого брал на том диване, на котором сижу я, и как давно.

– И тем не менее, Джеймс, не знаю, не понимаю я тебя… как-то всё неправильно это, – тихо, но упрямо сказала я.

– У меня есть невеста, Мартина, – огорошил он меня признанием.

Джеймс ждал моей реакции, и я не подвела. Ошеломлённо уставилась на него.

– Я говорил тебе, я не свободен, мой титул накладывает много обязательств. Я женюсь на той, что прикажет король. Я помолвлен уже лет пятнадцать. На какой-то принцессе какого-то королевства. Кажется, Литании.

– Что, значит, какой-то какого-то? Джеймс, тебе всё равно?

– Конечно, всё равно. За меня всё решили, от меня ничего не зависит. Так какая разница?

– Ты с ней знаком?

– Кажется, я её видел, когда ей было тринадцать. Я особо не запомнил, не в том настроении был. Скоро ей исполняется двадцать, и я должен буду жениться. Хотели поженить когда ей исполнилось восемнадцать, но мы смогли выторговать ещё два года.

– Ох, Джеймс, – я не знала что сказать.

Ни утешение ни одобрение ему не нужны, мы оба это понимали.

– Ты поэтому подолгу не встречался ни с одной девушкой? Боялся, что если получше узнаешь, привяжешься и влюбишься? – догадалась я.

Джеймс ничего не ответил. Выпил то, что было в бокале, который он нервно крутил до этого.

– Но почему тогда твоя мать недовольна? Было бы хуже, если бы ты влюбился. Зачем она тогда так привечает меня, словно желая наших отношений?

– Не обманывайся Виолеттой, Марти. Моя мать кажется открытой и душевной, но она истинная вилени, достойная своего рода. Интриганка и властолюбца. Невесту она выбирала с королём. Конечно, она хочет чтобы я был счастлив. И ту, кого я полюблю, она тут же возьмёт в оборот под свою власть, запудрит ей мозги, убедит что быть моей любовницей при нелюбимой жене, лучшее, что может случиться в жизни. Я не желаю этого ни одной из тех, с кем я был. Даже Дарне.