Чтение онлайн

По лицу Джеймса пробежала тень.

– Да, Джеймс, я знаю, ты оправдываешь себя обстоятельствами, но девушки в них не виноваты. Ты использовал их любовь, прикрываясь тем, что не в силах им что-то дать. Но ты мог вообще не заводить отношений. Это твой выбор.

– Я понял тебя, Марти, - недовольно сказал Джеймс. – В любом случае, я взял перерыв. Может, ты и права, мне стоит сосредоточиться на работе. Но ты ошибаешься насчёт меня. В отличие от твоего Марса, я умею любить.

– Откуда тебе знать? – резонно возразила я. И заинтересовалась: - Ты любил?

– Нет, - отвёл взгляд после секундной паузы Джеймс. – Я сейчас принесу целительский артефакт, полежи. Потом пойдём позавтракаем.

– А как же твои родители? – испугалась я. – Я бы не хотела, чтобы кто-нибудь знал…

– Мои все должны быть загородом. Пойду схожу на разведку. Лежи.

Минут через десять улыбающийся Джеймс вернулся бодреньким и свеженьким. Ненавижу! Плюхнулся рядом и протянул артефакт исцеления.

– Давай настрою. Не шевелись, - пожалел он меня.

Я картинно легла на спину, водрузила себе артефакт на грудь и вцепилась в него руками. Умираю!

Джеймс настроил артефакт, направив магическую энергию в мои жизненные потоки. Пара минут и голову перестали сжимать тиски, она стала легкой, и я смогла её поднять. Села и ясным взором огляделась.

Огромная комната как две моих съёмных квартиры делилась на три зоны. У стены стояла кровать, на которой сегодня я, не знаю как, очутилась (напомнила я себе о неприятном факте, чтобы было стыдно). В стене напротив две двери, ведущие скорее всего в ванную и гардеробную. В правом углу одиноко ютился стол с наваленными чертежами и деталями.

Остальное пространство было пустым, лишь спортивные тренажёры тянулись от левого угла к середине помещения. И ковёр, занявший бы в моей комнате всю площадь пола, здесь сиротливо прикорнул на полу небольшим ярким пятном на фоне тёмного дерева, которым была отделана комната. Что придавало немного мрачности большому, хоть и светлому, судя по пяти высоким окнам, помещению.

Сейчас же четыре окна от кровати были закрыты тёмными шторами, условный свет пасмурного утра лился в последнее окно, у которого стоял стол. У кровати же мягким светом горели напольные магосветильники.

– Какой простор! – оценила я. – Занимаешься?

Я кивнула на тренажёры. Джеймс непривычно смущался, пока я разглядывала интерьер. При вопросе провёл рукой по волосам, взъерошив их.

– Так, иногда, - нервно махнул он рукой и обратился ко мне: - Ты, наверное, хочешь умыться?

– Да, конечно.

Джеймс же ринулся вперёд в одну из дверей, как я уже догадалась ведущую в ванную комнату, и остановился, придирчиво рассматривая помещение.

Я попыталась сдержать смех. Джеймс так нервничал, что я могу увидеть что-то не предназначенное для моих глаз, что это было очень забавно.

– Что ты там ищешь, Джеймс? – невинно спросила я.

Он опять смутился.

– Ну, вроде ничего такого не должно быть, - протянул он, - горничные убираются. Правда, я их гоняю постоянно, - ничего после них найти не могу, - что они совсем расслабились, и может случиться конфуз.

– Не волнуйся, Джеймс. Даже если мне попадётся бельё твоё или твоих милых вилени, я сделаю вид, что ничего не заметила.

– Я не вожу сюда своих вилени, - улыбнулся Джеймс.

– Что, совсем? Твоё мужское царство?

– Ну, сюда заглядывала сестра и подруги детства. Теперь вот ты.

– Сестра?! – опешила я. – Почему её не было на балу?

– Людвика учится заграницей в Дертайе в академии вместе со своим женихом. Приедет на зимние каникулы, тогда и познакомитесь.

– Ясно, - я уже прошмыгнула в ванную комнату. – Закрываюсь, - с намёком сказала я, взявшись за ручку двери.

– А, да, - отскочил Джеймс из прохода, в котором так и стоял.

– Будь там столько, сколько нужно, - раздалось уже за закрытой дверью. – Пойду узнаю насчёт завтрака.

Я умилилась такому Джеймсу и в хорошем расположении духа подошла к умывальнику. Взглянула в зеркало и испуганно взвизгнула.

– Мартина! Что случилось?! – озабоченно спросил Джеймс и постучал по двери.

– Ничего, Джеймс. Просто заглянула в зеркало.

Послышался смех, и кое-кто, кому жить надоело, поддел:

– Хорошо что ты не видела себя до артефакта исцеления.

– Плохо, что артефакт исцеления не отрастит тебе твой длинный язык, которым ты явно не дорожишь!

– Зато им дорожит прекрасная половина столицы. Пощади, Марти.

– Пошляк! Исчезни и дай даме прийти в себя. Пожалуй, я тут задержусь.

– Да оставайся хоть до ночи. Где кровать, ты уже знаешь, - издевался этот поганец.

Я назвала Джеймса милым?!

Ох, как же мне привести себя в порядок, хмурилась я, разглядывая свое отражение. Помятую физиономию с подтёками декоративной косметики венчал стог сена, каким-то образом оказавшийся у меня на голове вместо вчерашней аккуратной причёски. Распушившиеся, выбившиеся пряди торчали в разные стороны как иголки у сказочного зверька страхобраза. Если волосы, пусть и с усилиями, причесать и пригладить можно, то что делать с мятой физиономией?

Смыв остатки макияжа, я долго умывалась ледяной водой, щипала щеки, чтобы ускорить кровообращение, но помогало это мало. Лицо вопило о том, как его хозяйка провела день накануне. Впрочем, мою тайну выдавал весь мой вид, мятое лицо, мятое платье, мятая лента в уже причёсанных волосах. Туфли имели такой вид, словно всю ночь без хозяйки гуляли по самым трущобам и кладбищу за городом. Почему именно по нему? Потому что только там можно было вляпаться в сиреневую глину, засохшие кусочки которой выделялись на фоне грязи остальных цветов.

– Джеймс, мы гуляли по Медратавскому кладбищу? – открыв дверь и не дав ему сказать ни слова, спросила я, указывая на улики на туфлях в моих руках.

Джеймс ошарашенно поскрёб затылок.

– Не помню такого, - признался он.

– А ты всё помнишь? – подозрительно прищурилась я.

– Да вроде… Марти, ну сама подумай, как я могу помнить, что я что-то не помню? Я помню только что помню, - выдал он мне.

– Логично, - нахмурилась я.

– Пошли завтракать, - позвал он меня.