Чтение онлайн

Осенью в этом местечке нестройный гул голосов вёл себя как не в меру живой ребёнок: лишённый возможности вырваться на свободу — на веранду или перепрыгнуть через перила балкона на оживлённую улицу, он метался от стены к стене. В помещении было слишком шумно, за каждым столиком громко разговаривали посетители, и каждый считал своим долгом перекричать собеседника.

Однако, не изменяя своим пятничным привычкам, Грег забегал сюда после долгого дня. Присаживался у бара, заказывал кальмаров в кляре и стопку водки. Иногда смотрел телевизор: на специальных панелях над стойкой бара их было шесть штук, и все они показывали хоккей. Чаще же он просто болтал о спортивных событиях с барменом. Последний обращался к Киссинджеру по имени. Эту свободу обращения Грег позволял не всем — впрочем, пожилой мужчина в строгом синем костюме отнюдь не вызывал желания пообщаться на равных.

И в этот день всё начиналось, как обычно. Илай плеснул ему в стопку, поставил кальмаров на разделочной доске — фишка паба — и соус в пластиковом контейнере. Помня, что Киссинджер щедр на чаевые, и желая услужить приятной беседой, как бы вскользь спросил:

— А вы смотрели видео того парня из Аппай, который утверждает, что результаты расследования по катамарской резне были сфальсифицированы?

— Что ещё за видео? — без особого интереса, только чтобы поддержать разговор, спросил Грег. Всегда находился кто-нибудь из Аппай, кто начинал возмущаться по поводу «бесчинств», которые творили федеральные войска на его земле. Ага, сами аппийцы воевали исключительно в белых перчатках...

— Значит, не видели? Мой брат прислал мне ссылку вчера. Я честно скажу, посмотрел и малость прибалдел. Чувак отжигает там по полной. Говорит о какой-то фальсификации, о легитимности военных операций наших войск в Аппайях и о их истинной подоплёке.. И так говорит... ну, поспорить с ним сложно...

Грег пожал плечами и ничего не ответил бы (эта тема ему давно надоела), но сидевшая рядом с ним девочка-студентка в разноцветном «токе» и с дредами, вмешалась в разговор:

— А вы видели фотографии, которые он показывает в своём ролике?

— Я и ролик-то не видел...

Кто-то слева услужливо положил перед ним смартфон, и, увидев первые кадры, Грег сразу же узнал Лаккару.

Отправной точкой Альберт избрал истории Дробински и Муна, но быстро перешёл к Катамарке. Начало получилось скомканным — было заметно, что Лаккара нервничает или торопится. Но где-то к середине ролика привычка к публичным выступлениям взяла своё, Альберт заметно успокоился, и голос зазвучал тверже. Если потребуется, заявил он, не составит проблемы доказать, что фотографии бесчинств, которые якобы учинили боевики семнадцатого июня в Катамарском ущелье, были сделаны за день до этого.

«А значит, мы говорим о фальсификации. Каким образом фотографии, которые отражают зверства Освободительной Армии, были сделаны за день до официальной даты трагедии? И нет, я не утверждаю, что преступления не было. Но только официальное, беспристрастное расследование может ответить на вопрос: что же там в действительности произошло?

Да, действительно, старые методы работают, а читатели и телезрители по-прежнему большими ложками жрут наспех состряпанное информационное варево, которое одним половником и из одной кастрюли разливают по всем основным информационным аутлетам, — последовательно объяснял Альберт, какие цели преследовали федералы, уничтожая Катамарку. — В примере, который мы разбирали ранее, как всегда, забыли упомянуть, что обстрел джипа федералов был произведён после того, как от огня левантидовских военных в Авелине погиб ребёнок. Напомню: джип объезжал периметр разделительного забора по аппайской территории. Если с вышек разделительного забора автоматически открывается огонь по каждому, кто приблизится к этому забору, независимо от того, кто попал в прицел автоматики — боец Освободительной Армии Аппай, гражданское лицо или ребёнок, — то тем более логично для Освободительной Армии обстрелять военный джип, проезжающий по тому же периметру. В ответ на обстрел джипа был убит руководитель военного крыла Освободительной Армии, и, по странной случайности, это произошло через два часа после того, как он получил на руки проект долгосрочного перемирия с Федерацией. Кстати, был убит не только он, но и одиннадцатимесячный Джон Нарра, семилетний Арман Нарра, девятнадцатилетняя Анна Крома, которая была на шестом месяце беременности, и так далее, и так далее.

Усердно замалчивается и то, что далее самолёты Федерации отважно обстреляли ракетами «воздух-земля» похороны ребёнка... Короче, проявили ребята некоторую забывчивость. Но главная забывчивость не в этом... Если проследить цепочку ударов и реваншей за удар и той, и другой стороны, то мы неизбежно приходим к исходной точке — конфликт начался, когда Левантиды решили, что наша земля принадлежит им и только им... Сейчас от нас и только от нас зависит, захотим ли мы признать за ними это право... Но речь шла, главным образом, о том, почему это произошло именно тогда, и какие задачи решало федеральное правительство. Задачи эти с годами мало меняются. Во-первых, тогда пришло время — а оно приходит каждые пять-семь лет — поиграть военными мускулами и напомнить нам, кто на нашей земле хозяин. Во-вторых, проверить на прочность новый режим в Республике Сола — насколько они поддержат Аппайи и как далеко в этой поддержке зайдут. В-третьих, опять превратить в руины всё, что за несколько лет в Аппайях отстроили. В-четвёртых, уничтожить ракетные арсеналы и инфраструктуру и ещё много всяких других задач. И во исполнение святой традиции совсем не лишним было бы добавить в политический багаж Пола Стюарта, если не тысячу-полторы, то хотя бы сотню-другую убитых».

Фотографии, которые он подобрал для своего видео, безусловно, шокировали неподготовленного зрителя, но именно этого, как показалось Грегу, Лаккара и добивался.

— Охренеть, — пробормотал кто-то за плечом Грега, — куда модераторы смотрят?

«В этот раз Пол Стюарт добавил к своему багажу шесть тысяч — всё население Катамарки», — продолжал Альберт.

— Это он хочет сказать, что мы ... мы сами?

«Да, умник, это именно то, что ты подумал. И озвучил».

Вокруг Грега, тем временем, собрались полукругом наиболее любопытные и трезвые посетители паба.

«Я хочу, чтобы вы запомнили то, что видите. Чтобы, как и я, задались вопросом: почему никогда не было полного официального расследования? Почему не совпадают даты? Почему единственный человек, который попытался докопаться до правды, мёртв? Почему во главе комиссии правды и примирения никогда не стоял аппиец? Давайте вспомним, что эта комиссия была создана восемь лет назад. Кто-нибудь из вас знает, что изменилось в жизни нашей провинции с этого момента? Я вам скажу — не изменилось ничего!»

Создание комиссии правды и примирения было одним из условий мирного договора. Позорного мирного договора для Федерации. После убийства Пола Стюарта кресло премьера занял его заместитель, Аллан Коппс. Считалось, что временно исполняющим обязанности премьер-министра он будет только до декабря, а там консерваторы на очередной конвенции выберут подходящего лидера. Но началась война, которая внесла свои коррективы. В партии решили, что на переправе коней не меняют. К тому же, с Коппсом сработался Уэллс, а это в создавшихся условиях было самым важным фактором: поддержка Уэллса обеспечивала Коппсу поддержку и высших военных чинов. Чего не могли предположить на партийном собрании, когда приняли решение оставить Коппса в кресле премьера, так это того, что через семь лет неожиданно для всех Коппс примет решение заключить мир с Аппайями на условиях, которые, вероятно, заставили Пола Стюарта крутиться в гробу все последующие годы.

— А это правда? — спросила стоявшая рядом с Грегом девочка-студентка. — Что официального расследования не было — правда?

— Откуда я знаю? — пожал плечами Киссинджер.

«Я не собираюсь никого обвинять. Лео не хотел бы никаких бездоказательных обвинений. Я говорю вам сегодня: вместе мы можем выйти на улицы города, рассказать людям об ужасающем преступлении, совершённом много лет назад. Можем дойти до стен Здания Правительства и напомнить премьер-министру Эллисону, что он стоит во главе нашего государства, и что граждане имеют право знать правду. Вместе — вот что важно. Вот что было бы важно для Лео Дробински: что мы смогли бы забыть о распрях и работать — вместе — над созданием государства, где нам всем есть место».

Грег досматривать не стал. Стало скучно. Ещё один ревизионист нашёлся. Сколько можно переливать из пустого в порожнее? Ему самому, что, сейчас тоже записать на камеру, как жилось северянам в Аппайях пятьдесят лет назад? Как они оттуда бежали, в конце концов: он — подросток, почти ребёнок, мать и больная бабка? Их дом отказывались покупать. «Всё равно вы отсюда уедете, нам задаром достанется»... Так и получилось. И, можно сказать, им ещё повезло. Соседи — да, аппийцы, — спрятали у себя, а потом помогли перейти границу...