Чтение онлайн

Где-то вдали продолжали шуметь зеваки, а Грегори стало так страшно, как не было ещё никогда. Ему не было страшно, когда кабан смотрел на него, и когда его конь первым нёсся в атаку в деревне Армстронгов, и только теперь ему показалось, что руки перестают его слушаться. Он не чувствовал кончиков пальцев, которыми пытался нащупать рану, и, только разорвав на Милдрет рубашку, смог наконец разглядеть глубокие борозды от клыков кабана.

– Надо отвести его в замок! – крикнул он, заметив, что к нему приближается Ласе, и поспешно укрыл обнажённое девичье тело собственным плащом.

Ласе в недоумении посмотрела на него.

– А как же кабан?

Грегори с трудом поборол желание наброситься на неё и придушить прямо тут.

– Оставляю его вам, – он подхватил Милдрет на руки и, стараясь не навредить неловким движением ещё сильнее, направился к толпе.

– Грегори, так нельзя! Ради какого-то слуги? – услышал он голос девушки из-за спины, но даже не обернулся. Оттолкнул ближайшего рыцаря, державшего лошадь в поводу, Грегори забрался верхом, пристроил Милдрет перед собой и пришпорил коня.

Всю дорогу до замка его сердце стучало так, как будто кабан ещё нависал над ним самим. Милдрет не приходила в себя. Не пришла она в себя и в башне, и даже когда травница, цокая языком, промывала рану – лишь вздрагивала от боли, но глаз не открывала.

Грегори сидел в изголовье кровати, уложив голову девушки себе на колени, и, то и дело путаясь в длинных прядях, гладил по волосам. Пальцы его дрожали.

Наконец травница ушла, оставив их вдвоём, но Грегори всё никак не мог отпустить свою ношу.

Три дня он не выходил из башни, не ел и почти не спал. Только сидел, обнимая единственную, кто существовал для него в эти дни.

Мысль о том, чтобы потерять Милдрет, казалась дикой, кощунственной и невозможной.

На третий день Милдрет открыла глаза. Она кашляла и тяжело дышала, было видно, что бинты пережимают ей грудь.

– Убил? – спросила она хриплым шёпотом.

Грегори моргнул. За прошедшие три ночи он столько раз видел этот момент во сне, что не сразу поверил собственным ушам.

– Убил, – так же хрипло прошептал Грегори и, облизнув внезапно пересохшие губы, добавил: – Спасибо тебе.

Милдрет закрыла глаза.

Они сидели так в тишине, пока Милдрет снова не уснула.

На следующий день Грегори уже потребовал еду. Когда стражники принесли одну миску похлёбки на двоих, разозлился так, что едва не вылил похлёбку им в лицо, но затем одумался и просто отдал всё Милдрет. Вечером еды дали уже столько же, сколько обычно приносила Милдрет, но Грегори снова не стал есть почти ничего. У него самого от голода уже начинала кружиться голова, но едва он бросал взгляд на Милдрет, как все мысли о собственной слабости вылетали из головы.

К концу недели Милдрет уже начала понемногу приходить в себя – по крайней мере настолько, чтобы говорить. Раны оказались не такими уже серьёзными и к концу июня обещали поджить.

Грегори ходил кругами по комнате, и не думая выбираться во двор, а когда Милдрет спросила его, занимается ли тот с мечом, только махнул рукой:

– Мне же не с кем тренироваться, – бросил он и отвернулся к окну.

Милдрет помолчала.

– А что с Ласе?

Грегори поморщился.

– А что с ней? Она не владеет мечом.

– Сэр Генрих наверняка в ярости от того, что ты не стал общаться с ней.

Грегори в недоумении посмотрел на Милдрет.

– Что ты хочешь сказать?

Милдрет поджала губы, уже жалея, что завела этот разговор. Вряд ли бы Грегори поверил ей. Но на попятную идти было уже поздно и пришлось продолжать:

– Грегори, сэр Генрих хочет, чтобы ты женился на ней.

Грегори прищурился, и в глазах его блеснула знакомая злость.

– Как это понимать? – он сделал шаг к Милдрет и угрожающе сжал кулаки.

Милдрет вздохнула.

– Он приглашал меня к себе и просил вам не мешать… Даже, пожалуй, помогать.

– И что ты ответила? – процедил Грегори, делая ещё шаг вперёд.

Милдрет пожала плечами.

– Ничего. Я в колодки попасть не хочу.

– Почему мне не сказала?

– Я говорю.

Грегори молча смотрел на неё. Злость медленно выкипала.

– Ты бы и не поверил мне, – сказала вдруг Милдрет и отвернулась к окну, – ты так ухлёстывал за ней…

– Я… – Грегори подавился от возмущения. Ещё секунду смотрел на Милдрет, а затем моргнул. – Ну, она хороша, и что?

– Да ничего, – Милдрет так и не повернула лица.

Грегори тоже отвернулся. Было обидно. Но в то же время он представил, что услышал бы подобное от Милдрет неделю назад, и подумал, что, в самом деле, вряд ли принял бы слова девушки в расчет.

Он снова повернулся к Милдрет, подошёл к кровати и, сев рядом с ней, осторожно опустил лоб ей на плечо. Что-то нужно было сказать, но Грегори не знал, что.

Уже следующим утром, за завтраком, который Милдрет уплетала с куда большим аппетитом, чем накануне, они продолжили разговор.

– Мне понравилось, как ты за мной проследила, – сказал Грегори и усмехнулся, – если бы не это, я был бы уже мёртв.

Милдрет пожала плечами. Она и сама не знала, как так вышло. Просто увидела, как кабан бросается в атаку, и тело само понеслось вперёд.

– Не уверена, что смогла бы повторить, – честно призналась она, и Грегори расхохотался.

– Да я не о том, – сказал он, отсмеявшись, и, отставив тарелку, пересел к Милдрет на кровать. – Смогла бы ты так же последить за Ласе?

– Зачем? – в недоумении Милдрет подняла на него взгляд.

Грегори пожал плечами и усмехнулся.

– Пока не знаю. Но ты ведь и в прошлый раз не знала.

Милдрет осторожно повела разорванным плечом, и Грегори, наблюдая за её медленным движением, вмиг стал серьёзным.

– Больно? – спросил он.

Милдрет покачала головой.

– Просто думаю… Когда смогу исполнить приказ.

– Если пока трудно…

– Я завтра попробую, Грегори, – Милдрет подняла на него взгляд. – Думаю, пора начинать выходить. Только пока без тренировок с мечом.