Чтение онлайн

Следующим номером программы были три каких-то совершенно убогих порожка, больше о них написать нечего. Не стоят они того, не заслужили. Чуть погодя начинается озеро Куккомозеро (ну и названия у этих озер). Оно сильно вытянуто и еще десять раз подумаешь, прежде чем сказать, что это не широкая река, а узкое озеро. Озеро, как водится, поросло травой, но это не раздражает, потому что среди всех этих водорослей довольно часто растут кувшинки. На озере есть несколько очень красивых выходов на берег, составленных в характерном для классических северных берегов стиле - большие серые камни, местами поросшие зеленым и светло-серым мхом, и чуть выше на них, там, где начинаются кустики низкорослой травы и ягод, стоят деревья. Как правило, это сосны, хвоя у сосен все больше наверху, и поэтому открыто пространство между серыми чешуйчатыми стволами, и это пространство на заднем плане незаметно уступает место молодым деревцам и другим камням, также с моховой бородой. Кроме того, Куккомозеро довольно удачно изгибается, в перспективе его лесистые берега сходятся, и это образует замечательные пейзажи.

Периодически проглядывало солнце, настроение было прекрасным, и мы с Даниловым от нечего делать изрядно зашизели. Чтобы скрасить свое плавание, мы проорали несколько добрых старых песен, наибольшим интеллектом из которых блистала веселая песня про Портленд. Мало того, что мы этим распугали рыбу Денису и Финику, которые везли за собой рыбацкий хвост, мы распугали ее еще и каким-то незадачливым местным рыбакам, которые незаметно плавали на середине озера и пытались ее там ловить. Я подозреваю, что мы распугали еще и самих этих рыбаков. Мы люди приличные и не хотели этого делать, так уж вышло. Будем считать, что все, что ни делается - к лучшему, так спокойнее. На изгибе озера, а это где-то две трети пути, мы миновали мыс, просто кишащий еще и другими местными рыбаками. Там хорошее место для стоянок, коптильни какие-то, каркасы бань. Те рыбаки, которых мы распугали, тоже спешно причалили туда, наверно, они боялись, что мы сейчас вылезем там и будем воевать за землю. Этого, к сожалению, не случилось, мы поплыли дальше.

К тому времени небо расслабилось, со всех сторон понаползли грозовые тучи, в них что-то загремело, забурчало, и вокруг нас, очевидно, пошли дожди. Напуганное нашим шизением небо непосредственно над нами изо всех сил крепилось и вело себя тихо, но тучи откровенно перли на нас. Мы счалились и встревоженно потормозили около выхода из Куккомозера. Откровенно гадкое зрелище являют собой неизвестно откуда вдруг взявшиеся темно-синие тучи над вашей головой, тем более, что за ними упорно ползут все ближе тучи уже даже не темно-синие, а уже чернильно-безобразного цвета, и все это быстро движется со всех сторон, и видно, как с некоторых туч совсем поблизости проливается серая пелена дождя. Конечно, мы сделали вид, что не испугались, но стали оглядываться в поисках просвета, натягивать фартуки, а также вспоминать Энгозеро и прочие страх наводящие грозы. Но делать особо нечего, бороться с таким раскладом столь же бесполезно, как и с любыми другими раскладами, и мы снова погребли себе.

Представление началось. Я не знаю, как это нам удавалось, но очевидно, что мы всегда уходили из под всех туч в самый последний момент. Когда что-нибудь ужасное, грохоча как реактивная сверхзвуковая телега, неслось на нас издалека, сберегая дождь для нас, мы успевали проплыть через его путь прежде, чем оно туда приносилось. Если же точно такая туча, вся набухлая дождем, летела на нас с короткого расстояния, то река делала резкий поворот, направление движения облачных масс заметно менялось, и коварная туча проносилась мимо. Мы, однако, не расслаблялись. Поэтому мы не сделали перекус перед новой плотиной, как это планировалось, чтобы не стоять под дождем. Плотина была благополучно пройдена, и только здесь нас на пару минут поймала гроза. После этого небо, видимо поняв, что хорошо и это, и что большего вряд ли удастся добиться, начало постепенно приходить в себя и разводить свои тучи.

В это время мы были заняты прохождением порогов. Пороги как пороги, с водой, с камнями, с основными струями, всякая такая дребедень, заканчиваются они порогом Лестница с выходом в озеро Муезеро. Как бы то ни было, а на этих порогах мне удалось покалечить весло. Я где-то отталкивался от камней, и лопасть попала в щель поперек течения. Все происходило на большой скорости, я его, конечно не вытащил, пришлось бросить так, еще и получив напоследок от него на орехи. А вот Данилов оказался на удивление проворен и увернуться от несущегося на него весла сумел. Хорошая реакция - всему голова. На этом пороге поэтому вышла задержка, и когда наш Пельмень подошел к Лестнице, остальные ее уже взяли.

Лестницу надо было осматривать, готовились это сделать, но вышло по-другому. Вовремя отследить начало порога не удалось, только посередине, когда становится виден плес с выходом в озеро, некоторые (в частности, Ченцов, по его словам) просекают момент и радуются. В конце Лестницы стоят два больших камня, прямо и потом справа, соответственно там надо уйти от того камня, что лежит прямо, при этом струя выносит вправо, и надо тогда побыстрее уходить влево. Плывем. Где идти, ясно лишь примерно. На пороге народ высыпал, все смотрят, как мы пройдем там, где они уже прошли. Интересно им. Весело. Впереди всех Фионин стоит. А мы, значит, плывем, и быстро. Кричим ему: "Как идти?" Фионин, надо отдать должное, не растерялся, и его планы посмотреть, как мы вслепую проходим порог, крушения не потерпели. Он обрадовался, что может нам помочь, и стал махать руками на себя, что означает "плывите ко мне". Таким образом он и указывал нам путь, и в то же время никакой информации не давал. Когда же мы прошли первый камень и пошли прямо, он крикнул, чтобы мы уходили влево. Это было опять же предупреждение справедливое, но безнадежно опоздавшее. Ну, зато нам были обещаны фотографии, как мы сидим на камне посреди бурунов порога Лестница.

Тучи, в большинстве своем, упилили куда-то вбок, поэтому мы честно устроили перекус на песочке сразу после порога. Там еще стояли чуть подальше некие киевляне, большое количество, с детьми, катамаранами и палатками. Мы там не стали долго задерживаться, а поплыли в озеро. Озеро Муезеро довольно большое, имеет форму кляксы и множество разных достопримечательностей, - устье реки Нижняя Охта, исток реки просто Охта, тростники, острова, деревню Ушково жилую (ее мы видели), деревню Афонино нежилую (ее мы не видели), тростники, тургруппы, черничники, триангуляционные знаки и др., и пр. Среди этого изобилия выгодно выделяется деревянная церковь на острове Троица. То есть вообще-то она церковь как церковь, но если принять во внимание необычность ее месторасположения и древность постройки, станет ясно, почему все туристы считают своим долгом на нее поглядеть. Туристы вообще народ пронырливый, и их не надо много упрашивать потолпиться в том или ином памятном месте. И мы не составляем исключения, мы геройски вылезли и церковь осмотрели. Потом несознательные разбрелись по чернику.

Пока то да се, нас опять накрыло дождем. Погода снова разболталась, повела себя кое-как, очень быстро идущие тучи перемежались с просветами, и наконец нас накрыл один большой фронт серых облаков. К этому времени мы снова были в пути, посреди озера. На озере, плюс ко всему, поднялась ощутимая волна, идти приходилось почти боком к ней, но зато сразу было замечено (Даниловым) место для стоянки. Место это оказалось совершенно замечательным во всех отношениях, мы не без труда выгрузились на огромных черных каменных плитах и встали на плановую дневку. Рыбу жарили, суп грибной варили, на небо все время на пасмурное смотрели, ближе к ночи даже у костра попели, в целом очень неплохо провели вечер, тем более, что он получился длинный, - встали часов в пять, а солнце село уже после одиннадцати. Такие дела.

Moral level: 8 (High).

5 августа

Дневали. Палатки мы разбили на мысу шириной метров семьдесят от силы и длиной метров в триста, прямо посередине озера, поэтому стоянка продувалась ветром, разгоняемым на озере, насквозь. Это счастливое обстоятельство привело к полному отсутствию на стоянке комаров. Бедные комары! Как, наверно, грустно им было видеть с того берега нашу цветущую стоянку, вход на которую был им закрыт. Вернее, задут. Сильный ветер дул весь день с завидным постоянством, волны шлепались на камни, вызывая у нас смутное беспокойство, а у палаток то и дело звенели растяжки. Было довольно холодно, во всяком случае, значительно холоднее, чем раньше. Костер же раздувать не приходилось вовсе, напротив, то и дело приходилось заливать землю около него, которая все время упорно дымилась, там весь день неприлично тлело непонятно что. Что это за земля, у которой вид пепельной пустыни, но которая постоянно гнусно тлеет?

На другой стороне мыса, то есть через семьдесят метров, был очень неплохой вид, - там берег резко обрывался в озеро маленькими скалами высотой метра в четыре, на них, как водится, рос мох, а больше ничего не росло. В некоторых местах можно было и спуститься к воде. Денис с Фиником там ловили рыбу, можно было сделать баню, вид сильно напоминал место для бани на Воньге, но как-то спустили на тормозах эту полезную затею. Вообще расслабуха там была полнейшая, ничего делать не хотелось, все отдыхали, кто как мог, спали там, блины ели себе.

Кстати, оказался там черничник тоже очень даже приличный, все как-то без проблем набрали по паре кружек ягод, варенье, разумеется, натерли. Получился целый кан, у него был весьма симпатичный вид, приятно посмотреть - стоит такой кан, полный варенья, он горд собой и уверенно смотрит в будущее, это неудивительно, ведь восемь человек не могут его сожрать быстро, в два-три дня, тем более, что открыта еще банка сгущенки; наш кан чувствует себя прекрасно, он полон сил, он долговечен, его не съедят. Теоретически. Но преимущество практики над теорией заключается в ее неожиданных ходах. Это нам блестяще продемонстрировала группа безответственных товарищей, в основном представленная Даниловым А.Н. и Фиониным Д.А. Ну кто мог предположить такой печальный конец кана с черникой? После блинов прошел-то всего какой-то часок, как уже нашлись убийцы всего светлого, которые сели со своими огромными ложками с двух сторон кана и прикончили его. Это, разумеется, безобразие, поступок, недостойный честного туриста и заслуживающий всяческого, и немедленного, общественного порицания. Однако, как отмечалось выше, в тот день была чудовищная расслабуха, и поражающей воображение иллюстрацией тому служит тот факт, что всем (ну, в крайнем случае, кроме Ксени) было все равно. Честное слово, никто ведь даже не отреагировал подобающим образом. Мы вели себя до смешного глупо. Вот ведь. Бывают такие странные дни.