Чтение онлайн

Недостатком этого путешествия было начало сплава от Бесисахара. Я знал, что спортивным стандартом считается начало от Сианге (22 км выше), а некоторые рафтинговые фирмы начинают от Нгади (10 км выше). Но когда я спрашивал об этом, то даже в известных фирмах мне начинали вешать лапшу на уши про поднимающуюся воду, начало муссона и связанные с этим смертельные опасности. Пришлось согласиться на сплав от Бесисахара, утешаясь тем, что в книжке единственный участок 5показан ниже. Да и на подробной карте, которую мне показал Рамеш, поперечных черточек с циферкой 5 было немало. Полностью удовлетворенный, я распрощался с Рамешем, выслушав еще одну серию просьб завтра утром не опаздывать, и отправился в гостиницу паковать вещи. Я был в отличном настроении: мне предстояло самому только грести и получать удовольствие. Обо всем остальном, включая мою безопасность, будут заботится другие люди. Знал бы я, что на самом деле мне предстоит настоящее приключение, намного круче, чем самостоятельный сплав! И это приключение будет выстроено не по канонам ихнего Голливуда, а вполне по штампам "Мосфильма" застойных времен. Как вам такой сюжет? Коварные американцы в сговоре с алчным проводником подвергают риску всю группу, но простой советский парень всех посрамляет, снискав любовь молодых угнетенных туземцев, а в конце - хэппи-энд!

На следующий день в 6.15 утра я ждал у отеля "Meera", пока не прибежал Рамеш и не усадил меня в автобус до Думре. Перед этим я наблюдал, как Рамеш носится по Lakeside на крышах автобусов, собирая клиентов, отправляющихся на разные маршруты, не только рафтинговые. Посадив в автобус меня, Рамеш показал невысокого парня с длинными волосами, собранными конским хвостом на затылке, и сказал, что это Дипак, safety kayaker. Дипак сел на халявные места впереди сбоку от водителя, а рядом с ним сели двое симпатичных скромных мальчишек - младших гидов. Как я узнал потом, старшего из них звали Кришна, и у него уже была лицензия гида. Второй официально еще не был гидом, по-английски почти не говорил, и держался настолько скромно, что я так и не выпытал его имени. По дороге Дипак подсел ко мне и стал расспрашивать, где и на каких каяках я ходил. Рассказы про Нижний Башкаус и поддувные каяки остались ему совершенно непонятны. Он немного оживился лишь когда я рассказал, что только что прошел Кали Гандаки в самостоятельной группе и не имел никаких проблем. Затем Дипак спросил, сколько мне лет, и когда я ответил, что сорок, поинтересовался, боюсь ли я воды. Я стал расспрашивать в ответ и узнал, что Дипаку двадцать один год, что он работает гидом уже восемь лет, на воде ничего не боится, прошел Марсианди на каяке три раза, еще любит Карнали и Тамур, и это его собственный зеленый Hurricane едет на крыше автобуса. Также он объяснил мне, что американцы добираются на такси из Катманду вместе с другим старшим гидом Пробиндрой, и мы встретимся с ними в Думре.

Мы приехали в Думре в полдесятого. Американцев там еще не было. Некоторое время я провел, рассматривая наше снаряжение, сложеное у обочины. Кроме двух каяков, выделялся огромный мешок, как мне объяснили, с кухней; четыре пластиковые бочки с едой и еще неведомо чем; а также две широкие деревянные доски непонятного мне назначения. Но больше всего я удивился, увидев плотовую гребь. Вот уж чего не ожидал увидеть в Непале!

Три часа мы ждали американцев. Это означало, что они выехали из Катманду значительно позже, чем мы из Покхары. Хотя Непал, как и Россия, не относится к числу мест, где люди уважают свое и чужое время, это не способствовало появлению у меня априорной симпатии к будущим товарищам по путешествию. Наконец, приехало такси, из которого вылез Пробиндра - красиво сложенный парень с тонкими чертами лица положительного персонажа индийских фильмов. Затем вылезли американцы - Стефани и Марк. Стефани мне понравилась. Это была невысокая молодая женщина, приятная и простая в общении. Марк оказался высоченным парнем, и когда чуть позже мы представились друг другу подробнее, я узнал о нем вещи, которые меня не обрадовали. Марк сразу рассказал, что работает менеджером по маркетингу в небольшой фирме в Кремниевой долине. Мне приходилось на работе иметь дело с представителями этой важной прослойки заморского социума, и у меня сложилось о них определенное мнение. Я считал, что это люди довольно занудные, и их этика рабочих взаимоотношений далека от той, что принята в среде недобитой российской технической интеллигенции. С другой стороны, они действуют рационально, поддаются убеждению разумными доводами и не считают для себя западло задавать вопросы и учиться. Как ни смешно, Марк таким и оказался.

После встречи мы торчали в Думре еще три часа. Американцы и я ждали, когда появится наше специальное транспортное средство до Бесисахара. Но нашим транспортным средством оказался обычный местный автобус. Правда, нас запустили первыми, предоставив выбрать места. Я, конечно, уселся у окна справа, чтобы любоваться по пути порогами. Отправились вместе два автобуса, этим и объяснялась задержка. Как и обещали, дорога оказалась отвратительной - разбитой и пыльной. Сорок два километра автобус ехал почти пять часов. Часа через полтора после отправления показались первые пороги. Даже с высоты 100..200 метров было видно, что я еду куда надо. Чем выше по реке мы поднимались, тем интереснее смотрелись препятствия. Были видны огромные камни в русле, большие сливы. Бросалось в глаза, что маневр в порогах требуется сложный, но оценить с высоты мощь воды было трудно. Меня зрелище порогов только радовало: я иду с гидами, и безопасность не моя забота.

Хотя мы ехали с относительным комфортом (автобус не был набит), видно было, что тряска, пыль и неудобные сидения раздражают американцев. Но когда в Палиа Сандху пассажиров из двух автобусов согнали в один, мои новые товарищи слегка прибалдели. Впрочем, не прошло и двух часов, как мы, уже в сумерках, прибыли на место. Тут Стефани и Марку пришлось пережить еще одно разочарование. Гиды не решились или не захотели в темноте тащить груз к реке, и решили ночевать недалеко от дороги. Я не имел ничего против, место было вполне приличное: ровное, просторное, около ручья. Но американцам оно не понравилось, ведь им обещали стоянки на пляжах у реки. Они попросили гидов поставить им палатку и вместе с Пробиндрой пошли в деревню звонить куда-то по телефону. Я тогда не придал этому значения. Когда они вернулись, уже был подан чай. Мы провели вечер в светской беседе, причем я старался больше говорить, чем слушать. Мой английский оставляет желать много лучшего, и наибольшие проблемы у меня с пониманием. Когда я разговаривал с Марком, а особенно с живой и непосредственной Стефани, мне приходилось часто переспрашивать.

Это проявилось и утром, когда, выбравшись из спальника, я увидел, что озабоченные Стефани и Марк о чем-то спорят с озабоченными Пробиндрой и Дипаком. "Ты понимаешь, что происходит?" - спросила меня Стефани.
– "Честно говоря, нет." "Пробиндра заболел, он не может идти." Тут я вошел в синхронизацию и понял, что Пробиндра с обезоруживающей откровенностью рассказывает, как вчера вечером с деревенскими перебрал ракши, и теперь у него лихорадка и понос, ночью столько-то раз и утром столько-то. Конечно, американцев это огорчило, но они даже не поняли, что именно изменилось. Зато я понял: Дипак поведет плот, а safety kayaker'ом буду я. "Рожденный ползать получил приказ летать..."

Пробиндру и дипаковский Hurricane отправили на автобусе обратно, и после завтрака все барахло по крутой тропинке с помощью местных спустили к реке. Гиды стали готовить рафт. Это было судно совсем другое, чем те, на которых катают клиентов по Трисули и Кали Гандаки. Посуда была длиной четырнадцать футов, шириной около двух метров, самоотливная. Сзади она кончалась транцем, в качестве которого служила одна из удививших меня досок. Там же в специальных кницах на выдающихся окончаниях баллонов была укреплена металлическая дуга, служащая подгребицей. Вторая доска была привязана посередине и была платформой для груза. Она отделяла корму, где должен был стоять у греби Дипак и сидеть с веслами двое мальчишек, от "зоны клиентов" на носу.

Тут я увидел, что Кришна мучается, скребя резину обломком ножовочного полотна. Надо было наложить заплату на протершееся место около вентиля. Я сказал ему, что у меня есть шкурка, и даже действительно ее нашел. Кришна был потрясен, он впервые видел клиента не только знающего, как ремонтировать судно, но и имеющего при себе ремнабор. Вообще к этому моменту у нас с гидами, особенно с Кришной, установились особые отношения. Они не могли не обратить внимания, что я помогаю таскать груз, что мои вещи помещаются в одном маленьком драйбэге, что я сплю под небом так же, как они сами, не требуя ставить себе палатку, что я, в отличие от Стефани, не контролирую сложную схему мытья посуды в трех тазиках, и что я вижу и понимаю больше, чем обычно клиенты. В последнее Дипаку верить не хотелось. Но наконец все было готово, и он собрал нас возле судов для инструктажа перед стартом.

ПОЛНЫЙ КАЙФ

Дипак долго, но очень четко и понятно объяснял Стефани и Марку, какие будут команды, что делать, вылетев с плота, и так далее. Мне он сказал только, что я должен идти первым и ждать рафт после порогов. Тогда я спросил, как мы будем друг с другом взаимодействовать. "Очень просто" - ответил Дипак. "Видишь этот свисток? Если я свистну, приставай к берегу. Если я не свищу, смело иди вперед." "О.К." - сказал я, и мы поплыли.

Сразу же пошли серьезные пороги с крутым падением. Здесь в реке текло кубов 50-60, и характер воды был совсем другой, чем на Кали Гандаки. Во всех проходах стояли крутые валы с пенными гребнями, самые разные бочки, отбойники. Вскоре камни стали больше, маневр сложнее. Я уже катился вниз, как бы отражаясь от отбойников то слева, то справа, часто на нижней опоре, успевая резко пересекать струю, чтобы в последний момент попасть в следующую дырку. Я испытывал настоящий восторг. Такие пороги в таком стиле я никогда не ходил! Я смотрел буржуйские фильмы и завидовал крутым каякерам, у которых здорово получается так лихо идти при крутом падении в сложном пороге. И вот теперь я сам так иду! Без просмотра, или вылезая на берег на минуту и намечая линию движения в общих чертах, менее подробно, чем при сплаве на катамаране. Зачем мне детали? Спорить о линии движения не с кем. Я иду на таком маневренном судне, что успею исправить ошибку. А если не успею и лягу, то встану и дальше погребу. "Вы умеете играть на скрипке?" - "Не знаю, не пробовал." Я попробовал - и заиграл как Гидон Кремер. Так мне казалось. А чтобы еще поддержать мою уверенность, пороги перемежались быстротоками без падения, и даже плесиками.

Вообще Марсианди произвела на меня сильное впечатление. На том участке, что мы шли, пороги четвертой категории и выше продолжаются около тридцати километров только с одним небольшим перерывом. При этом нет затыков, которые требовали бы обносов или долгой разведки. Из виденных мной рек очень немногие я поставил бы выше, если оценивать только воду (а не берега и подходы), причем не по отдельным порогам, а по участку в три десятка километров. Если идти Марсианди в "нашем" стиле: с дневками, ремонтами, базовыми лагерями, трудными обносами груза, опасными проводками, и полуторасуточным, извините за выражение, "стапелем", то получится большой многодневный поход.

Поджидая рафт в уловах, я смотрел назад (если перепад позволял), и удивлялся его маневренности. Принцип управления был такой же, как на катамаране, только вместо отруливаний с кормы была гребь Дипака. Положительную скорость задавали двое мальчишек. И все это, с четырьмя бочками, бензиновой кухней, четырьмя драйбэгами американцев, маневрировало не хуже наших хороших катамаранных экипажей. А чего удивляться, если угол к потоку практически мгновенно выставляет каякер, действуя независимо от остальной команды!