Чтение онлайн

Тем временем мы приближались к месту, где в книге Дэвида напечатана пятерочка. И действительно, перед очередным порогом раздался свисток, и мы пошли смотреть. На коротком крутопадающем участке стояли в шахматном порядке здоровые глыбы, не оставляя очевидной линии движения. В проходах были мощные сливы. Я пошел первым, но недооценил сложность маневра на коротком расстоянии. Меня навалило на камень и перевернуло. Одним эскимосским переворотом дело не обошлось, - я потерял линию движения и залег еще раз. Вставая повторно, я увидел рядом лицо Марка, но когда я поднялся, он уже вылезал на берег. Я посмотрел вверх, увидел плот, прижатый к камню, и стал ждать следующего пловца. Но, к моему облегчению, плот выплыл целиком. Вскоре мы подошли к порогу, которым в книжке пугают: "...a nasty rapid where the water is funneled onto a big central rock guarded by shark teeth...". Для рафта здесь был только один путь - по мокрым камням правого берега. Было просто приятно помочь мальчишкам, которые тягали плот с улыбками и неподдельным энтузиазмом. Интересно, что Дипак даже не понял, почему я предложил обнести рафт до того, как пойду порог. У него в голове не укладывалось, зачем хорошему каякеру может быть нужна страховка. К этому моменту он уже объявил "You're a good kayaker", и перестал обо мне беспокоиться. Поэтому, когда я шел этот порог, внизу никого не было, так же как и на всех остальных порогах Марсианди. Я пытался проехать вдоль левого берега, сливаясь между этих самых "shark teeths", но не удержался, - одним из отбойников меня выбросило в центр, в левую часть слива, бьющего под скалу. Вернуться влево мне удалось только в последний момент кормой вперед.

После ланча все продолжалось в том же духе, только пороги стали мощнее, проблемой стал не только маневр, но и мощные сливы, часто с навалом на обливники. Один такой слив посреди сложного порога, мне кажется, запомнился всем надолго. На заходе в порог было крутое падение, маневр между обливных камней и бочек. После поворота основная струя валила через огромный камень. Единственной возможностью для каяка было свалиться в маленький язычок, чуть не доезжая обливника. Но было видно, что попасть очень нелегко - вода туда почти не шла. Чтобы жизнь медом не казалось, за сливом метров сто продолжалось месиво обливников и бочек. Правда, при удачном прохождении основного слива, дальнейшая линия движения казалась очевидной. Как всегда, я поехал первый, но когда вылетел за поворот, понял, что в язычок не попасть - слишком мало места. Перелетев обливник, я пытался удержаться на ровном киле внизу, но оказалось слабо. Слабо оказалось и встать, две попытки не удались, каяк перебрасывало через обливники, слегка месило в бочках. Когда я высунул голову подышать, воздуха наверху не оказалось. Но я не чувствовал ни паники, ни беспокойства. Почему-то был уверен: сейчас это кончится, я встану и дальше пойду. Так оно и оказалось. Я оглянулся назад, гребя к улову. Позади меня был весь порог, а впереди - то, что казалось несколькими десятками метров спокойной воды, и огромная скала, заслоняющая дальнейший вид.

Но этот порог для меня еще не кончился. Еще раньше мы решили, что я пойду его и на рафте вместо Стефани. Возможно, неправильно было идти такой порог без safety kayaker'а, но Дипак, видимо, решил что для резкого ухода влево нужен нормальный гребец на носу справа, - может быть тогда safety kayaker и не понадобится.

Возвращаясь к рафту, я поленился лезть вверх по камням, и поплыл последние десять метров по улову. Если бы я знал, сколько мне придется плавать через несколько минут... Но у меня был синдром каякера: хотя я побаивался сразу идти такой порог на судне, в котором не сидел ни разу, отнестись серьезно к сплаву на рафте я не мог.

Конечно, тот маневр, который не удался на каяке, не вышел и на рафте. Мы ухнулись полулагом с обливника, и я увидел, как у меня под ногами Марк вывалился со своего баллона. "Что же он не держится" - успел подумать я, и вдруг с удивлением понял, что мой баллон, вместо того, чтобы плюхнуться обратно вниз, продолжает подниматься. Катамаранный инстинкт звал: "Прыгай между баллонов". С трудом удалось преодолеть этот зов, и, когда рафт перевернулся, я был снаружи, держась за леер. Тут рафт прижало к береговому камню. Как ни странно, я почему-то забыл, что иду с гидами, и за мою безопасность отвечают другие люди, и начал командовать, с трудом вспоминая английские слова. Но Дипак, как вскоре выяснилось, в командах не нуждался. Вдруг плот дернулся, его сорвало с камня и развернуло. Людей у нашего борта стало притапливать. Я бросил леер от греха подальше. Мимо поплыло брошенное весло, я схватил его, и тут меня потащило в боковой слив. Пихаясь ногами от камней, я свалился со ступеньки и со страхом увидел, что меня несет в проход, где застряло огромное бревно. Просочиться мимо него удалось только потому, что на мне был спасжилет малого (как говорят у нас на родине) объема. Будь я обвешан здоровыми подушками с воздухом, мог бы провести на том бревне остаток жизни. Меня выкинуло на "плес" перед скалой, чуть ниже места, где я вставал на каяке. Плот был впереди метрах в семи. На днище были только Кришна и Дипак, больше никого поблизости не было. И тут я увидел, как на счет раз они встали, держа веревку, привязанную к лееру, а на счет два Дипак с Кришной, чей суммарный вес вряд ли намного превышал сто килограммов, поставили перегруженый рафт на ровный киль. Вот что значит профессионалы! Они схватили весла, и плот ухнулся куда-то вправо за скалу. Я решил плыть по улову вправо и выбраться на берег, а если не успею - уплыву вниз за плотом. Тем более по пути в какой-то воронке болталось еще одно весло. Но не тут-то было! В улове оказалось круговое течение, и как я не плескался, оно вернуло меня обратно, но ближе к скале. Следующая попытка отняла много сил, а закончилась таким же результатом. И тут я увидел, куда девается вода из улова. Передо мной была не одна скала, а две, разделенные узкой щелью. В эту щель и текла вода, перекатывалась через небольшой обливник, и падала куда-то вниз. Как не носило меня по улову, я все время приближался к этому невеселому месту. Подобные ситуации и ощущения хорошо описаны у Эдгара По в рассказах "Низвержение в Мальстрем" и "Колодец и маятник". Вот что бывает, когда ходишь не на каяке! Можно было бороться изо всех сил в надежде, что кто-нибудь прибежит с морковкой, но мне показалось, что у рафтеров и своих забот хватает. Я решил задержаться на обливнике, и с него посмотреть в щель. Это удалось, и я увидел, что в щели не так страшно. Потыкав двумя веслами, я убедился, что вниз под левую подмытую скалу тянет не сильно, и сполз с камня. Метров семь меня несло в узком кривом канале, пока я не выплыл на свет. Меня подхватило течение, я оттолкнулся ногами еще от двух камней и оказался на широком быстротоке. Впереди у правого берега был зачален рафт, а на нем стоял Кришна с морковкой. Я из последних сил поплыл к нему, Кришна метнул свой снаряд, и через несколько секунд я валялся на плоту, тяжело дыша. Я увидел, что на рафте только двое ребят, и стал спрашивать, где Дипак и Марк. Но Кришна забыл все английские слова и только улыбался. На мгновение я подумал, что сейчас с двумя пацанами пойду догонять пловцов на незнакомом судне по незнакомой реке. Любопытно, как мне довлели катамаранные представления: правильным решением было бы переправиться на рафте к каяку на левый берег и догонять на нем. Но тут выше по течению на осыпи показались Марк и Дипак видимо, они пошли за мной. Увидев меня, они вернулись, мы переправились, Дипак вызвался пригнать каяк, я сказал ему, где болтается брошеное весло, и группа вышла из аварии без потерь.

Я чувствовал усталость после этого заплыва и ждал, что мы скоро остановимся, тем более Бхоте Одар, в районе которого предполагалась ночевка, был где-то рядом. Но на втором или третьем из следующих порогов я вновь почувствовал кайф и забыл об усталости. Пороги стали более мощными, но менее техничными, и мы куда-то неслись как угорелые. По крайней мере дважды мы проходили с наплыва пороги, где явно надо было свистеть. Усталость все-таки давала о себе знать, я уже просто съезжал вниз по валам и отбойникам на низкой опоре, стараясь избегать активных маневров. Наконец, около пяти часов, когда мы были уже около Таркугхата, Дипак решил стать на ночлег. Но тут воспротивилась Стефани. По ее мнению, дорога на другом берегу была слишком близко, и пыль могла попадать в лагерь. Поплыли дальше. Сразу же Дипак снова "забыл" свистнуть перед порогом, выход из которого не был виден. Свалившись вниз с крутой ступеньки, я обнаружил, что деваться совсем некуда, и только следил, чтобы со следующего слива ударить поперпендикулярнее носом в камень. Слава прочному прийоновскому полиэтилену и пяточным упорам! Я начал болтаться в неустойчивом равновесии на подушке этого камня, потом другого, проваливаясь то одним, то другим бортом в неверную пену. Невозможно было понять, где выход из этого каменного мешка, пока вдруг передо мной не открылась калитка в другой мир, и я оказался на добром приветливом плесе между двух пляжей. Рафт долго не появлялся. Я выскочил на берег как раз вовремя, чтобы помочь его обтащить. Мы сбросили плот на воду, переправились на другой берег, и уж теперь-то против стоянки никто не возражал.

HOLIDAY ADVENTURE - 2

Наступило самое приятное время дня. Солнце еще не ушло с нашего пляжа, можно было благодушно расслабиться в ожидании ужина. Забот об установке лагеря в Непале немного, а у клиента вообще никаких. Немного в стороне у воды Кришна раскочегаривал бензиновую кухню. Я чувствовал к нему симпатию. Мне нравилась его улыбка, его скромность, его радостное трудолюбие. Но больше всего мне понравилось, как он бросает спасконец. Я немного завидовал Кришне: в шестнадцать лет вместо того, чтобы подвергаться промыванию мозгов в душном классе, он наслаждается "солнцем, воздухом и водой", проходит сложные пороги, знакомится с новыми людьми. И при этом выходит на стезю престижной в стране и доходной профессии. Вдобавок я не мог не ответить на его мальчишеское восхищение мной, которое я замечал в течение дня. Вот и сейчас, повторив уже не новую фразу насчет хорошего каякера и оглянувшись по сторонам, Кришна протянул мне ломоть посоленного огурца. Я с удовольствием стал его жевать, вопиюще нарушив нормы безопасности для западного туриста в странах третьего мира. И тут, чтобы я не очень расслаблялся, подошел Дипак и поведал мне, почему мы так спешили. Конечно, в тот раз Дипак рассказал не все, и не все я сразу понял. Но потом, в доме своего отца и на грузовике, он рассказал мне больше, а остальное я вывел из поведения Дипака и американцев.

Прошлым вечером Стефани и Марк испытали серьезное потрясение. Им раньше никогда в жизни не приходилось ездить в битком набитом автобусе. Для представителей американского среднего класса, живущих в стерильном пригороде и считающих нечистым, антисанитарным местом даже городские улицы, это было нелегко. Ведь в автобусе можно оказаться прижатым к человеку вшивому или с открытой язвой. "Политическая корректность" и сознание "долга Севера перед Югом" заставляли несчастных сохранять внешнюю невозмутимость, но узнав, что ночевать придется вблизи дороги, они решили действовать, схватили Пробиндру и побежали звонить своему travel agent'у. Марк договорился, что этот ужас будет сокращен с трех дней сплава до двух, и в три часа второго дня их уже будет ждать такси в Бималнагаре, чтобы отвезти к следующему пункту itinerary в Читван. Никакого злого умысла против меня такое действие не содержало, просто Стефани и Марк забыли меня взять в расчет. Значительно меньше мне понравилось поведение гидов. Дипак практически поставил меня перед свершившимся фактом. Мы прошли за первый день две трети сложного участка, нарушая в этой гонке неписаные правила безопасности. В тот момент я видел только две возможные причины этого. Во-первых, многие непальцы просто не умеют сказать "нет". Пару раз мы наблюдали это в чистом виде, например, когда таксист поворачивал на встречную полосу по команде пассажира, забывшего о левостороннем движении. Но Дипак выглядел парнем, знающим себе цену, и вел себя с клиентами уверенно. Значит, оставалась только вторая причина: Дипак отдал предпочтение клиентам, заплатившим каждый в три раза больше меня. Мне это страшно не понравилось, и я заявил Дипаку, что в любом случае получу столько дней рафтинга, за сколько заплатил. Потом я сосчитал до десяти и пошел разбираться с Марком.

На самом же деле Дипак "вступил в сговор" с американцами по очень простой причине: сокращение времени сплава было ему выгодно. Почти все непальцы, работающих в туристских фирмах и тому подобных заведениях, невероятные жмоты (по крайней мере, с точки зрения "сказочно богатых" русских). В стране, где до сих пор некоторые даже в городах работают за еду, сто рупий (меньше 2$) - это сумма, ради которой можно пойти на многое. Особенно это касается молодых людей - гидов, торговцев, содержателей лоджей, которые выбились в люди иногда просто благодаря знанию английского, и имеют возможность сравнить жизнь родителей и свою. Именно чтобы сэкономить несколько сот рупий, Дипак повез нас на местном автобусе. Как впоследствие поведал мне Дипак, его симпатии были на моей стороне, ведь вся комбинация с сэкономленным днем оказалась реально возможна, только когда он убедился, что я иду достаточно уверенно, чтобы использовать меня в качестве пробного поплавка 8). Кроме того, Дипак понимал меня как каякер - каякера. Но путешествие всего с тремя клиентами не могло быть особо выгодным, и когда перед Дипаком замаячили суммы порядка нескольких десятков долларов, вопроса о том, как действовать дальше, у него не возникло.

Когда я сделал Марку "официальное заявление", он не стал мне возражать и сразу начал извиняться. Американцы люди законопослушные, а я был в своем праве. Кроме того, на Марка сегодняшний день произвел сильное впечатление, и он понял, что со вчерашней "реарранжировкой" поторопился. После двух купаний он лучше стал понимать происходящее, а я к концу дня приобрел в его глазах некоторый авторитет. После переворота, пока Дипак плавал на каяке за веслом, он поведал мне, что до сего дня считал себя опытным рафтером, прошел с гидами семь четверок в Калифорнии, но в Непале четверки совсем другие. Потом Марк пожаловался, что везде говорится, что лучшие сандалии для рафтинга - "Teva", но для таких заплывов они не годятся, и одна сандалия у него слетела. Я с энтузиазмом объяснил, что ходить надо в неопреновой обуви , и сунул ему гидроботинок в лицо. Тогда Марк спросил, хорошо ли будет сплавляться в кроссовках, и внимательно выслушал ответ. Кроме того, он сообщил мне, что ни разу не видал, как ходят сложные пороги на каяке (неужели в Калифорнии для каяков и рафтов раздельные полосы?), и забросал вопросами типа как делается эскиморолл и почему я так далеко отрываюсь от рафта в порогах.

Когда я сообщил Дипаку, что конфликт улажен, и мы будем придерживаться прежнего расписания, я, не догадываясь еще о его "алчности", был удивлен тем, что он остался недоволен. После некоторых размышлений Дипак предложил компромиссный вариант: завтра мы идем до Бималнагара, оттуда отправляем Стефани и Марка, после чего Дипак берет свой каяк, и на следующий день мы вдвоем отправляемся на Трисули от Бенигхата до Фислинга (участок выше того, где я уже был). Получив уверения в том, что это интересный участок, и стоянка в Бималнагаре - хорошая, я согласился к радости всех присутствующих. К этому времени я понял побудительные моменты Дипака и заявил ему: "Но никаких переполненных местных автобусов! Ты возишь меня из Бималнагара в Бенигхат и из Фислинга в Катманду на транспорте не хуже туристского автобуса." Крыть Дипаку было нечем, и он ушел думать думу, как бы зажать еще сотню-другую рупий.

ПОЛНЫЙ КАЙФ - 2

Утро было замечательным. В шесть часов, когда нас позвали пить чай, было ясно и тепло. Я вылез из спальника, глянул вверх по долине и обалдел. Мало того, что в лучах еще не взошедшего солнца сверкали белые стены хребтов, далеко вверху долины сквозь дымку видна была огромная гора. Ее срезаный конус намного возвышался над остальными вершинами. Достав карту, я убедился, что это Манаслу.

К восьми часам все было готово к выходу. Я был настроен несколько благодушно, ведь большая часть порогов позади, но вдруг увидел нечто мобилизующее: пацаны, которые вчера гребли в одних маечках под спасжилетами, достали гребные куртки и затянули манжеты. И понеслось по-новой, так же здорово, как вчера. Река стала большой и мощной, но некоторые пороги все еще требовали неочевидного маневра. Я запомнил два ярких эпизода. Первый из них привел меня в эйфорическое состояние, опровергнув представление, что добиться результата на воде можно только тренировкой. Оказалось, что-то может получиться само собой благодаря вдохновению, которое я чувствовал в эти дни. Мощный порог кончался навалом на скалы. "Эх, надо было влево..." подумал я. Но "лево" уже унеслось вверх и назад. Передо мной было два больших камня, и я не мог их миновать, потому что не было отбоя - вода втягивалась в узкую щель между ними. Эта щель оказалась уже каяка, и я въехал в нее на канте, перехватив весло в одну руку. Раздался грохот полиэтилена, и я слетел вниз по камням на длину каяка, как мне показалось. Сразу меня бросило лагом в довольно приличную бочку. Ни о чем не думая, я оперся на нее правой рукой. Балансируя веслом в левой руке, я, как Маугли, оседлавший пантеру, стал гладить бочку ладошкой. И после нескольких "восьмерок" пантера смирила свой нрав и позволила перехватить весло. Стоя в улове, пока рафтеры смотрели порог, я пытался понять, что произошло. Я видел в каком-то фильме про родео, как опираются на бочку рукой. Но мне и в голову не приходило, что я могу это сделать, и это окажется полезно при прохождении порогов. "Вы умеете играть на скрипке?.."