Чтение онлайн

– Это не "какие-то" мыши!
– Ветерков уже едва не плакал.
– Мелкие животные дохнут в тех местах, где есть какие-нибудь аномалии: электрические, магнитные, радиационные, а так же там, где много эктоплазмы! Понимаете, я устроил засаду в той комнате, куда грабитель ещё не заглядывал, и когда я утром приносил туда мышь - она осталась жива! Но после того, как он там побывал - мышь сдохла! Это значит, что после его появления в квартире Сердюка и Харлампиева возникают аномалии!

– Ты, Ветерков, смотри, в протокол это не напиши и прокурору не ляпни!
– сурово предупредил стажёра Крольчихин.
– А то аномалии появятся в наших трудовых книжках! У всех четверых, включая Сенцова!

– Ну, это же правда!
– захныкал стажёр.

– Так, Ветерков, забывай аномалии!
– рыкнул Крольчихин.
– Тут тебе не журнал "нло"! Значит, сделаем вот, что: хорошенько допросим Сердюка и Харлампиева - это очень хорошо, что ты их вызвал! А аномалии и мышей своих оставь для очевидного-невероятного!

– Я их вызвал на восемь утра...
– булькнул стажёр, продолжая торчать истуканом около "общего стола".

– Ну, чего ты торчишь? Иди выкидывай мышей!
– поторопил его Федор Федорович.
– А то люди придут, а у нас здесь похоронное бюро какое-то!

– Ладно, - угрюмо буркнул Ветерков, собрал мышей со стола, вынес в коридор... Стажёр и не подумал выкидывать их в мусор - он огляделся, не заметил крикливой уборщицы, встал возле подоконника и вытащил из кармана пластиковую бутылку. У Ветеркова имелось две разрезанные пластиковые бутылки: в одной крутились живые мыши, а во второй - покоились мёртвые. Бутылка для мёртвых мышей была пуста: Ветерков вытащил всех её "обитателей" для Федора Федоровича и Крольчихина. Следователи не оценили мышей, не оценит их и Овсянкин. Поэтому Ветерков решил показать их своему другу-ветеринару - пускай, посмотрит на них и напишет заключение! Решившись на собственное расследование, стажёр Ветерков спрятал всех трёх мёртвых мышей в бутылку, бутылку поплотнее засунул в карман и вернулся в кабинет.

– Всё, выкинул!
– сказал он, когда вернулся и сел за стол.

– Ты не сиди!
– проворчал Федор Федорович и выделил для стажёра бумажный лист.
– Ты пиши отчёт о вашей вчерашней засаде! Мы с Алексеем Васильевичем его прочитаем и будем тебе по шапке давать!

– Угу...
– угрюмо буркнул Ветерков, взял у Федора Федоровича лист, пополз обратно, к своему столу и осведомился на ходу:

– Про мышей тоже писать?

– Сюда - пиши!
– постановил Федор Федорович.
– Это будет у тебя черновик - для нас! А что написать в чистовик - мы тебе скажем, когда прочитаем!

– Есть, - согласился стажёр, вырыл на своём столе целую ручку и засел за отчёт.

***

Едва стажёр Ветерков завершил писать отчёт и поставил точку - раздался стук в дверь.

– Это - они!
– подпрыгнул стажёр, догадавшись, что пожаловали Сердюк и Харлампиев.

– Войдите!
– громко крикнул Крольчихин, и в тот же момент дверь распахнулась настежь, пропустив в кабинет двоих субъектов. Их легко можно было описать цитатой из Чехова: "Толстый и Тонкий". Оба не вошли, а впрыгнули в кабинет, вращая глазами, и Толстый, отпихнув Тонкого к стене, ракетой ринулся к общему столу и громко сообщил прямо Крольчихину в лицо:

– Помогите, в моей квартире издыхают мыши!!

– Моя мышь тоже издохла!
– вслед за Толстым возник Тонкий и тоже громко "осчастливил" обоих следователей.

Стажёр Ветерков сидел на своём месте и про себя улыбался: теперь этим заскорузлым скептикам придётся отмякнуть и признать его передовой метод.

– Граждане, присядьте!
– отмахнулся от обоих назойливых субъектов Крольчихин.

– Ваши имена, фамилии!
– грозно потребовал от них Федор Федорович.

– Сердюк! Иван!
– отрывисто выкрикнул Тонкий, первым заняв место на расшатанном другими беспокойными субъектами стуле.

– Петр Харлампиев, - сыто пробулькал Толстый, которому достался второй стул, не хуже и лучше первого.

– Отлично!
– стальным голосом произнёс Федор Федорович, в руках которого уже возник бланк протокола и чистый лист - для черновика, если будут околесицу нести. А они и будут околесицу нести - услыхав о мышах, Федор Федорович дал бы процентов девяносто пять за околесицу.

– Квартира - моя!
– поспешил заявить Харлампиев, беспокойно елозя ногами по полу.
– Я вообще, хотел уже вышибить братца - он ко мне только в гости приезжал, а так, пускай, дует в свою Голощаповку!

– Горловку!
– пискнул Сердюк.

– А теперь, когда ко мне приходит дьявол - я боюсь!
– продолжал жаловаться Харлампиев.

– Так, постойте, какой дьявол?
– остановил слёзный рассказ Крольчихин, а Федор Федорович не спешил пока писать протокол - калякал черновик корявым от усталости почерком.

– Я сначала думал, что нас грабят, - прошелестел Сердюк, стараясь не шевелиться лишний раз и не заставлять несчастный стул испускать болезненные скрипы.
– Брат просил меня посторожить квартиру, пока его не будет...

– Так, гражданин Харлампиев!
– тут же перебил Крольчихин, обратившись к Харлампиеву.
– Куда и зачем вы уезжали??

– В Египет... отдыхать...
– выплюнул Харлампиев и заглох: какое им дело, где он был, когда у него в доме чёрт завёлся??

– Так, хорошо!
– заключил Крольчихин.
– Продолжайте, Сердюк!

– А потом... потом украли телевизор, - булькнул Сердюк.
– И я видел, как вор затащил его за шкаф и там пропал...

– А потом возде шкафа сдохла мышь!
– громко вставил Харлампиев.
– И каждый раз, когда он появлялся - он меня обирал, а потом в этих местах мыши дохли! Как вы это объясните??

– Буйная фантазия!
– отрезал Крольчихин.
– Вы ближе к делу: про вора говорите, а не про мышей дурацких!

– Сам дьявол!
– с авторитетным видом заявил Харлампиев.
– Вы представьте: его даже "кудесники" ваши не поймали, и он опять меня облапошил! Прямо под носом у вашего опера!

– А потом в этой же комнате сдохла мышь!
– истерично добавил Сердюк, разрываясь от панического страха неизвестно перед чем.
– Я не фантазирую: она сдохла прямо у меня в руке!

– Вы пишите, пишите в протокол!
– каркнул толстый Харлампиев, подозревая, что лист, лежащий перед Федором Федоровичем - девственно чист, потому что эти дубовые следаки им не верят и поднимут на смех, когда они уйдут.

– Пишу!
– заявил Федор Федорович, который, действительно, тщательно записывал каждое словечко... в черновик.

– Так, мне нужно всё про вашего вора!
– громко потребовал Крольчихин, едва не стукнув кулаком по воему столу. Мыши уже пробили ему мозги до такой степени, что Крольчихин вконец осатанел.

– А если я ещё раз услышу слово "мышь" - закрою на пятнадцать суток за враньё следствию!
– сурово пригрозил он напоследок и заглох в надежде услышать от сводных братьев правду.