Чтение онлайн

– До свидания!
– попрощался с Викторией Крольчихин, и они широкими шагами направились в прихожую, к двери, желая поскорее увидеть таинственного Вадима.

Вадим из "Вавилона".

Спустившись ниже на два этажа, следователь Крольчихин тут же подступил к нужной квартире и с силой вдавил в стену кнопку звонка. За дверью разразилась громовая трель, а Крольчихин не отпускал кнопку до тех пор, пока дверь не отворилась и из-за неё не выглянул растрёпанный ошарашенный парень.

– А?
– осведомился он, часто моргая глазками - спал.

– Вадим?
– убрав палец с кнопки, уточнил Крольчихин, готовый захватить Грищенко и выбить из него правду.

– Нет, я его брат...
– пробормотал этот парень, растирая кулаками свои заспанные глазки.

– Чёрт...
– прошипел Крольчихин, недовольный простоем.
– А Вадим дома?

– Нет... он уехал... в гости в другой город...
– пробормотал этот брат, нервно топчась, из-за чего Крольчихин решил, что он врёт.

– Хорошо, мы зайдём в следующий раз!
– пообещал он брату, а сам решил подкараулить Вадима в подъезде.

– Он недалеко!
– сказал он Федору Федоровичу, когда брат закрыл дверь и закрутил замки.

– Подождём, - согласился Федор Федорович.

Следователи поднялись на этаж выше и затаились на лестничной клетке, и вскоре пожаловал ещё один парень. Он поднимался по лестнице с пакетом и особо не спешил, словно бы не чувствовал опасности... Ну, тем хуже для него. Скорее всего, это и был Вадим - увидав его лицо, Крольчихин заметил явное сходство с братом.

Парень направлялся прямиком в квартиру Грищенко, и тут Федор Федорович решил действовать. Внезапно напав, он прыгнул вперёд и тут же заломил руку визитёра специальным милицейским захватом, лишив последнего возможности шевелиться.

– А-ай... пустите...
– закряхтел от боли этот субъект, а его кепка свалилась на пол.

– Значит, Вадим это вы?
– осведомился у него Крольчихин.
– Быстро же вы вернулись из "другого города"!

– Нет... я не Вадим... я его брат... Станислав, - выдавил пойманный, едва трепеща в милицейском захвате Федор Федоровича.
– Я за хлебом и за сигаретами вышел - какой город?

– И вы - брат?
– удивился Крольчихин, заглянул в его пакет и увидел булку хлеба.
– Сколько же у него братьев?

– Один, я только, а что?
– промямлил этот "брат", корчась и пуская слезу.

– Понятно!
– отрезал Крольчихин и сурово предписал Станиславу:

– Стучите в квартиру!

– Зачем? У меня ключи есть...
– плаксиво заныл Станислав.
– Прошу вас, отпустите, мне больно...

– Отлично! Открывайте!
– позволил Крольчихин, а Федор Федорович ослабил хватку.
– У нас к вашему брату есть парочка интересных вопросов!

Отпущенный, Станислав принялся ковырять замок, и руки его после милицейского захвата двигались медленно и неуклюже. Как только он приоткрыл дверь - следователь Крольчихин прыгнул, отпихнул Станислава и ворвался в прихожую первым, опасаясь, что этот брат сейчас войдёт, захлопнет дверь перед их носами и закупорится так, что и дьявол не откроет.

– Ай!
– Станислав вскрикнул от неожиданности, и тут же столкнулся с Федором Федоровичем. Следователь мгновенно захватил его руку, в которой были ключи, и не успел Станислав и пикнуть, как он запихнул его в квартиру, закрыл дверь и перегородил путь к отступлению своим телом. Станислав испугался - заметался от старого рассохшегося шифоньера к закрытой сероватой двери туалета и назад...

– Что там? Стас, это ты?
– из глубины квартиры послышался голос, и Крольчихин тут же мощно рявкнул:

– Давайте, Вадим, выходите, ваш брат с нами! Милиция!

– Чёрт, - голос чертыхнулся, а затем послышались ленивые шаги - Грищенко с большой неохотой тащился на встречу с милицией.

– Значит, всё-таки, вы Вадим?
– пригвоздил его Крольчихин, как только Грищенко вышел в прихожую, засаливая руками низ своей грязноватой майки.

– Прости, брат, я не хотел...
– пискнул около шифоньера Станислав, пряча глаза.

Вадим что-то пробормотал, терзая майку, и вызывающим тоном заявил:

– Ну и зачем я вам нужен? Я ничего не сделал!

– А чего же врали-то?
– проворчал Крольчихин, сложив руки на груди.
– Я вполне могу вас оштрафовать или даже посадить в изолятор за сопротивление правоохранительным органам!

– Та вот, в морду залепил... типу одному... Губанову, - Вадим быстро растерял боевой пыл и начал мямлить.
– Он к моей девушке пристал, и я сломал ему шнобель... извините, нос. Я думал, что это он вас вызвал...

– К вашей девушке Виктории Сушко?
– уточнил Крольчихин, не проявив никакого интереса к этому Губанову, чем заставил Вадима заметно успокоиться. Пока не проявил.

– Нет, это моя бывшая девушка, сейчас у меня другая, Галюня... вернее, Галина...
– Вадим отказался от Сушко, а потом сделал шаг в сторону и предложил незваным гостям пройти в комнату.

– Быстро же вы их меняете!
– заметил Крольчихин, следуя за Вадимом в небольшую комнату, почти всё пространство которой заняли две тахты, два компьютерных стола и шкаф-стенка. Братья здесь жили вдвоём, но убираться, видимо, не любил ни один из них - повсюду лежали разные вещи - одежда, скетборд, разные книги, тарелки, чашки, футбольный мяч на одной из кроватей.

– А теперь скажите: вам знаком вот этот мобильный телефон?

– Это Виткин...
– Вадим сразу узнал телефон, и тут же на его лице отразилось беспокойство:

– С ней что-то случилось?
– обычно так убийцы интересуются здоровьем своей жертвы, делая вид, что убили не они. Ожидая от Крольчихина ответа, он схватил футбольный мяч и принялся крутить его в руках.

– К счастью, она жива-здорова - вся цветёт!
– громко заявил Крольчихин, меря тесноватую комнату братьев широкими шагами победителя.
– А вот, с телефоном проблемка вышла! Вы решили его сбыть, но почему-то не позаботились о том, чтобы избавиться от сим-карты! Скажу вам честно, гражданин Грищенко, подобной глупости я ещё не видел!

– Да я не собирался его сбывать!
– буркнул в ответ Вадим, всё теребя в руках свой футбольный мяч.
– У Витки спёрли старый мобильник, я подарил ей этот... Я не крал его, а купил на радиорынке у одного типа.

– Вместе с сим-картой?
– не поверил Крольчихин, замедлив ход у шкафа-стенки, на полке которого стояли разные фотографии... фотографии Вадима Грищенко с разными девушками. На каждой фотографии девушка была другая, и Крольчихин подумал: а нет ли среди них Дианы Лапшиной?