Чтение онлайн

– Катя! Катя!
– завопил Сенцов, словно бы враз лишился ума.
– Катя, ты меня слышишь???

Игрек-тачка звуконепроницаема - как бы в ней ни кричали, ни стучали, ни гремели - с улицы никогда и никто этого не услышит. Но Константин Сенцов об этом словно бы забыл - он безумно копошился и орал, не слыша сам себя, до тех пор, пока Звонящая не плюнула на пол и не зарычала так же сурово, как рычит уссурийский тигр:

– Всё, Репейник, мы уезжаем! Слизень этот меня задолбал за десять минут!

– Зря мы ему её показали!
– негромко заметил Красный, заламывая Сенцову правую руку, в то время, как Бисмарк молчаливо вцепился в левую.

Репейник завёл мотор и заставил игрек-тачку подняться в воздух. Едва Катя исчезла из поля зрения Константина - последний будто бы вернулся "с небес на землю". Он осознал, что устроил глупейшую истерику, и товарищи решили увезти его прочь из-за этого, не дав ни похороны досмотреть, ни насмотреться на Катю. Константина буквально, задушили слёзы, он весь обмяк, затих и негромко плаксиво попросил:

– Репейник, вернись, а?

– Нетушки!
– строго отказалась за него Звонящая, агрессивно сопя.
– Ты нам чуть фингалов всем не налепил! Мы летим на Базу, и ты будешь весь день в боксе сидеть, понял?

– Пожалуйста...
– тихо пискнул Сенцов...

– А если выползешь - я сама влеплю тебе фингал!
– завершила тираду Звонящая и отвернулась к окну.

– К тому же, мне ещё Рыбкина этого искать!
– угрюмо пробурчал Репейник, таращась на сверкающие воды Тихого океана.
– Чёрт, угораздило же его нажать эту дурацкую кнопку!

– Надо было смотреть за ним!
– рычала ему Звонящая, а на Сенцова они больше не обращали внимание - решили игнорировать, гады... Репейник, наверное, сичтает, что Сенцов таким образом успокоится. Сенцов же сидел, зажатый с двух сторон и кипел так, что из его ушей, буквально, пар валил, как из парового котла. Он бы разнёс тут всё на части... если бы все его попытки шевельнуться не заблокировали Красный и Бисмарк. Подёргавшись пару минут, Сенцов почувствовал, как из него, словно бы, вышел обжигающий пар, и он тут же "сдулся", обмяк и затих, впав в апатию.

Репейник делает трансхрон.

Сенцов был настолько подавлен своими условными похоронами, что даже есть не стал. Сидеть одному не хотелось до пули в лоб... Перед глазами навязчиво маячило заплаканное лицо Кати под чёрной косынкой, и сенцовская совесть впивалась своими острыми зубами в душу: она носит траур и плачет, потому что он, Сенцов, её бросил. Пытаясь утихомирить хищную совесть, Константин забрёл в пробойную к Репейнику. Репейник уж точно поможет ему забыть о совести - будет травить какие-нибудь невероятные истории или заставит читать свои "околонаучные" труды про то, как нужно путешествовать во времени и ловить хронотуристов. Хорошо бы Сенцову почитать труды - совесть "заблудится" в трёхэтажных терминах и страшных формулах, и отстанет...

Репейник сидел, угрюмо таращась в экран наружного наблюдения, и даже не ел свои жареные пирожки со сгущёнкой, щедро наваленные в глубокую тарелку. Экран показывал джунгли, и по ближайшей пальме хаотично крутилась серая мартышка.

– Ты чего такой смурной?
– осведомился Сенцов, украдкой поглядывая на стол Репейника, невероятно заваленный исписанными листами. Такие же листы, покрытые фантастическими цифрами, громоздились и вокруг стола, и на каждом компьютере, и на подоконнике, словно Скалистые горы. Даже золотые рыбки Репейника - и те едва виднелись в бумажном хаосе. Самая внушительная гора высилась в мусорной корзине под столом.

– У меня сейчас башка треснет...
– вздохнул Репейник, обтирая своё покрасневшее потное лицо обширным платком в сине-зелёную клетку.

– Изобретаешь вечный двигатель?
– попытался пошутить Сенцов, хотя сам был не менее угрюм, чем Репейник.

– Нет, трансхрон!
– буркнул Репейник, заталкивая платок во внутренний карман куцей кожаной жилетки. Кажется, Репейник вырос из своей жилетки ещё в средней школе - настолько коротенькой кажется она на его долговязой фигуре, чуть ли не под мышками болтается.

– Если бы сейчас на моём месте был Драйвер - он бы живо всё рассчитал!
– плакался Репейник, переключая экран наружного наблюдения с одной камеры на другую.
– А я? Я - сундук-сундуком!

Каждая из камер снимала джунгли - Репейник яростно переключал, а Сенцов видел лишь пёстрые тропические деревья, цветных пернатых, разнообразных обезьян... Константин рассматривал их с интересом: в Донецке не бывает ни обезьян, ни туканов с вьюрками. А вот, Репейнику, кажется, всё это набило не одну оскомину - он сердито плюнул, выключил экран совсем и обречённо бухнулся за свой заваленный стол.

– Эх, жаль, что я - не Драйвер!
– снова вздохнул Репейник, схватил самый большой пирожок и откусил от него сразу две трети.

Когда у Репейника что-то не получается - он завсегда вспоминает своего предшественника, носившего компьютерный позывной "Драйвер". Сенцов этого Драйвера не видел ни разу - тот трагически погиб в некой суровой заварухе задолго до того, как Константин присоединился к Отделу Предотвращений. Однако Репейник постоянно и с благоговением утверждал, что Драйвер являлся неслыханным гением, изобрёл формат "игрек", запустил спутник и построил бы тот трансхрон за пять минут...

– А я не могу! Я ничего не могу!
– пищал Репейник, наворачивая остывшие пирожки.
– Шеф приказал мне обнаружить Барсука, а я никак не могу настроить сканер, потому что не могу рассчитать угол преломления континуума!

Сенцов молчал. Он ни зги не смыслил в континууме, и не знал ничего об угле его преломления. Опасаясь при специалисте сморозить глупость, Константин украдкой взял один из испещрённых листов, поднёс к глазам, испугался трёхэтажных дифференциальных уравнений и подумал о том, что гением надо быть даже для того, чтобы написать такие... А уж чтобы решить их - надо иметь вместо мозгов эвм...

– Ты их сам сочинил?
– выдавил Сенцов, положив лист на стол перед Репейникм.

– Сам, но они все неправильные!
– воскликнул Репейник и подавился пирожком.
– Я полный сундук, я тебе это уже говорил, Старлей! Ты видишь, что я пишу тут ахинею, и не могу придумать ничего путного??

Репейник, жуя, выскочил из кресла, покурсировал по "Пробойной", толкая Сенцова, потом - вновь забился за свой компьютер и опять включил экран внешнего наблюдения, потому что его нельзя выключать. Угрюмый взгляд Константина машинально переместился с беснующегося Репейника на пёстрые джунгли - как-никак, умиротворяет, в отличие от истерики, которой тут пышит Репейник...