Чтение онлайн

Всех медиков расселили по два человека в номер. Очень быстро принесли завтрак: страшно вкусные сырники и даже вредные горячие бутерброды. Правда, без кофе. Рестораны города откликнулись сразу – стали наперебой предлагать организацию питания врачей, борющихся с коронавирусом. Медики попросили кофе. Да запросто! Уже по приезду в больницу их и ждал горячий кофе. Героев поддерживали, как могли – только не уходите, спасайте нас, остановите этот кошмар.

Больницу, где Ника подрабатывала, было не узнать. За считанные дни она стала госпиталем по спасению сотен инфицированных. Несколько дней шло обучение, врачи инфекционисты – будущие заведующие отделениями – проводили инструктажи. Все было просто и понятно. Курс по лечению инфекций проходил каждый, обучаясь в институтах. Нике было просто, совсем недавно она окончила академию, знания были совсем свежими. Потом еще день они готовились к прибытию больных – застилали постели, проветривали комфортные палаты, проверяли необходимое оборудование: ИВЛы мерно жужжали, пульсоксиметры («золотой стандарт») – аппараты самые необходимые в их деле, для измерения насыщения крови кислородом – были в наличии, все лекарства стояли в шкафах. Всё и все были готовы. Уже не было растерянности в глазах медиков: они знали и любили своё дело. Они не герои, нет, просто это их любимая работа, выбранный ими путь, нелегкий и опасный, на грани жизни и смерти, зачастую неблагодарный, но только на врачей мы смотрим как на богов, способных вытащить из рук костлявой. Уставшие, но готовые к борьбе, благо всё для этого у них было, медики отправились в гостиницу: завтра первая смена, нужно отдохнуть, наверняка, сначала будет очень тяжело, но они даже не предполагали насколько…

***

Опять звенел будильник. Ника подпрыгнула, опасаясь, что опять проспала, потому что вечером все долго не могли уснуть: сказывалось все-таки волнение пережитого дня, и чтобы хоть как-то отвлечься от навязчивых мыслей, они с соседями до самой ночи играли в монополию. Но оказалось, что на этот раз она услышала будильник сразу – смена мелодии помогла или просто спала она одна. Настроение было замечательным, от нетерпения даже ладошки зудились, так хотелось быстрее оказаться там, на первой линии – в «красной зоне». Завтрак был вкусным, горячим – как им удается всех горячим обеспечить? Ника быстро собралась – макияж, прическа – женские дела. В холле гостиницы уже были медики, её смена. Подошел организованный автобус, все поехали к новому месту работы.

–Да, красота все-таки страшная сила! – Ника крутилась перед другими докторами. Костюм, подобранный для неё, был самым маленьким, но её метр с кепкой и пятьдесят килограмм просто провалились в этот странный мешок. «Наряд» представлял странную конструкцию: роба медицинская одна, еще одна, и потом вот этот мешок с капюшоном. Ника утонула еще в робе: свою, которая была по размеру, нельзя, всё стерильно. Потом с горем пополам натянула все остальное, но капюшон, затянутый до предела, все равно оказался велик, его пришлось примотать скотчем. Скотч оказался полезным и для их идентификации: на костюм крепили слово «врач» и имя – только так их можно было хоть как-то распознать. На всю эту красоту нацепили очки и респиратор. Всё, боец готов. Снимать форму нельзя шесть часов, потом в перерыве всё менялось снова. Так врачей берегли, опасаясь за их здоровье. Но форма была ужасно не удобной, мягко говоря: очки запотели еще до начала смены, дышать было очень трудно, переносицу давило нестерпимо, уши жгло огнем из-за крепления респиратора. Но молодость, а не только красота – страшная сила – молодые доктора покатывались со смеху, пытаясь узнать друг друга в этих одеяниях, крутились перед зеркалом, фотографировались даже, для потомков, так сказать. Возрастные доктора тяжело вздыхали, представляя, как им в этой форме придется по двенадцать часов не просто находиться – работать. В туалет – никак, пить – никак, осмотреть больного воочию тоже никак. Никто и никогда даже не предполагал, что подобное возможно, научная фантастика какая-то, ворвавшаяся в их жизнь, их профессию. Никто не знал, когда и чем это закончится, всё только начиналось: командировка в «красную зону» с открытой датой возвращения.

–Девочки, смотрите, там целая вереница скорых, это что, все к нам? – молоденькая Аля, медсестра с их этажа, с ужасом уставилась в окно. Машин было много, очень много, хвост этой очереди терялся из виду.

–Вот это да, я думал, что несколько дней будем заполняться, – протянул Илья Игоревич, врач нейрохирург, бывший, разумеется, сейчас они все были иной квалификации. Умный и уверенный в себе доктор, очень хороший специалист в своём деле, но сейчас он тоже был здесь, среди них, людей, которые больше всех остальных желали вернуться в привычное русло жизни.

–Кошмар! Что же это такое?! – закрыла в ужасе лицо ладонями Римма Николаевна, соседка Ники по комнате в гостинице, травматолог, мать, воспитывающая троих очаровательных близнецов, решившая, что она должна попытаться остановить эту заразу, чтобы ее кудрявым ангелочкам ничего не грозило. Она оставила их со своими старенькими родителями в деревне.

Больных везли всю смену. Вечером, когда они вышли на улицу, вереница машин будто и не уменьшилась, она и утром еще будет тянуться на весь квартал. За сутки больница полностью заполнится пациентами.

Первая смена для Ники была жутким кошмаром, знаете, как из фильма ужасов. Было жарко, все чесалось, нестерпимо хотелось пить – кулер, стоявший для пациентов в коридоре, просто уже бесил, в туалет тоже хотелось, но как-то терпимо, не до того было, бегали все, оформляя больных, делая назначения, решая тысячи вопросов.

Пациенты были разные. Одни перепуганные и оттого притихшие, другие раздраженные и злые, наверное, потому что тоже были перепуганные. Была еще одна категория, эти решили, что приехали на если и не на курорт, то в такое местечко для отдыха, ол-инклюзив, где им ВСЕ ДОЛЖНЫ: должны поселить их в отдельную палату, должны организовать шестиразовое питание по системе шведский стол, должны обеспечить постоянным вниманием со стороны медперсонала, ну как медперсонала, обслуги по типу подай-принеси-пошел на фиг-не мешай. Медики держались из последних сил. Терпение лопнуло на руководителе Бог знает какого оооочень крупного предприятия. Как он к ним попал было не очень понятно, если он такой крутой, то, что делает в обычной клинике. Он требовал отдельной палаты и всего прочего обслуживания, соответствующего его статусу. Палаты не было, обслуживания тоже. Поэтому он стал требовать, чтобы его выпустили, наконец, из этого дурдома четырехместного! Дело было во втором часу ночи, уставший доктор Уваров (кстати говоря, травматолог с красивыми сильными руками и стальными нервами – травматологи они такие) вздохнул и выдал:

– Да, пожалуйста, хоть сейчас, подписываете все бумаги, мы вас отпускаем, но если вам снова поплохеет, тогда уже не положим. Выписывать или вы заткнетесь до утра!

–Да как ты смеешь со мной так разговаривать! Да я вас, да я тебя сотру, уничтожу!

–Так выписывать?!

В ответ раздалось что-то из словаря неандертальцев, потом еще из этого же словарного запаса и супер-пупер-босс поплелся к себе в четырехместный «люкс». Утром у него поднялась температура под сорок, к обеду стало ясно – пневмония. Ника, ничуть не издеваясь, несколько раз в день с милой улыбкой интересовалась:

–Валерий Николаевич, по смене передали, что вы просили о выписке. Выписывать? И снова через часа полтора: «Выписываемся что ли, а, Валерий Николаевич? Или уже всё устраивает?» «Босс» сначала молчал, отвернувшись к стенке, потом уже потеплевшим голосом, после очередного массажа грудной поверхности для раскачки легких: «Спасибо, доктор, всё хорошо, домой уже не прошусь, думаю, что здесь есть шансы выжить, вы молодцы».

– Вирус, вирус-убийца! Человеком стал, благодаря вирусу, во как! – шутили потом в ординаторской.

Вечером Ника плелась еле живая к автобусу. Переносица стала свинцово-синей, уши так болели, что казались просто слоновьими. Было только одно желание: в душ и спать, спать, спать. Но уже подъезжая к гостинице, вроде, как и отпустило. После вкусного ужина: домашние какие-то голубцы со сметанкой, огромной порции овощного салата, просто умопомрачительного морса, которым просто не могла напиться (сказалось обезвоживание: двенадцать часов без воды и со скоростью потоотделения как у марафонца где-нибудь в Африке), оказалось, что остались силы на звонки родным. Накануне разговор получился тяжёлым: мама еще не отошла от новости про её трудоустройство и постоянно рыдала в трубку, умоляя сбежать. Ника вся напряглась, набирая знакомый номер, но сегодня разговор получился спокойным: сын Елены Малышевой тоже, оказывается, сражается в красной зоне, а она, Малышева, ничего, держится. Мама тоже со стальными нервами – работа обязывает (завуч и учитель со стажем двадцать лет), взяла себя в руки. Поговорили тепло, голос её чуть дрожал – сдерживается, подумала с тревогой Ника.

–Мам, у меня все хорошо, правда, ну на фото я выгляжу страшнее, чем в действительности, терпимо, интересно очень, много разных случаев, мне, как будущему врачу, полезно набираться опыта, а если ты будешь так расстраиваться, ничего показывать и говорить не буду.

–Ну что ты, родная, все хорошо. Ты держись, мы тебя любим, гордимся! Будь осторожна, очень.

С Сережей разговор был коротким. Спросил о здоровье, сказал, что у них все в норме, и побежал на работу.

Больше никому звонить не хотелось, завернувшись в теплое и мягкое одеяло (все-таки хорошо их разместили), подтянув коленки, через минуту уже спала крепким сном. Молодой организм мгновенно отключился. Чего нельзя было сказать о соседке, она долго ворочалась, молилась за своих близняшек, но потом и ей удалось забыться тревожным сном.

Нике снилось, как она после вручения дипломов, плещется в фонтане со своим однокурсниками: такая традиция была в академии – купать декана на выпускной, плещется, хохочет, хохочет, а декан размахивает и стучит фонендоскопом по фонтану, прямо по фигуре писающего мальчика, пардон, размахивает и снова –дзинь, дзинь, дзинь. Дзиииинь!!!

Господи, да это же будильник надрывается!

–Никааа, подъем! Будильник! Пора уже, просыпайся! Римма Николаевна трясла за плечо и улыбалась задорно, почти как декан, тьфу ты. Утро! Ура! Ника вскочила , вся мокрая: одеяло оказалось очень теплым. Еще на каком-то веселом порыве после сна, быстро позавтракала – как им удается принести нам сырники с пылу с жару – собралась. Ха! Макияж, прическа, скажете тоже, смех да и только, через пять минут там, в красной зоне, в костюме из фильма ужасов не только ни черта не видно, но даже и не узнать их: красным маркером пишут на спине имена. Так что сборы сократились до пятнадцати минут: умылась, позавтракала, натянула джинсы и ветровку, собрала волосы в хвост – всё, боец готов!