Чтение онлайн

Омлет оказался выше всех похвал, кофе – вкусным и густым, будто в турке его варили. Чудеса! Кофе перед сном было, конечно, плохой идеей, но стоит ли отказывать себе в таких маленьких слабостях: «Подумаешь, сейчас вырублюсь, едва подушки коснусь». Но то ли сказалась безумная ночка, то ли кофе все же был с настоящим кофеином – сон не шел, проворочавшись битый час, Ника решительно встала и решила всё же прогуляться вокруг гостиницы, благо, что хоть это было не запрещено, а даже если и запрещено всё равно никого рядом не наблюдалось: гостиница стояла полупустая, похоже они были единственными её обитателями. Спустившись вниз, заметила странную группу китайцев: «Ууу, зачинщики неприятностей, что они там едят, что потом весь мир очухаться не может после их перекусов». Вообще-то, китайскую кухню она очень любила. От воспоминания о салате «Харбин» и мясе в кисло-сладком соусе аж слюнки потекли. Раньше так называемая «китайка» была доступным удовольствием:вкусно и дёшево, да ещё на каждом шагу, они жили через речку с Китаем, красоты которого просматривались без бинокля. Ну как красоты, это сейчас красоты – за последние несколько лет г.Хайхе провинции Хэйлудзян стал современным и действительно красивым, а ещё несколько лет назад это был маленький городишко с домиками с земляными полами. Китайцы очень трудолюбивые, потрясающая нация. Только благодаря их титаническому труду, неприхотливости в быту: спят, едят, тут же работают, причем всей своей семьей, а ещё просто потрясающей исполнительности, Китай выбрался из жуткой нищеты и сейчас процветает. Из своего карантина они вышли так быстро, только благодаря этому качеству: сказали маски надеть – немедленно вся страна зачехлилась. Сказали социальную дистанцию держать – пожалуйста, будто рассчитались на первый, второй и рассредоточились согласно порядковым номерам. А наши всё думают, что все их дурят, корона – бред, выдуманный правительством, чтобы поиздеваться над честными людьми. Таких дураков полная больница в семь этажей.

Китайцы, маленькие и несчастные, будто ощущающие вину за мировой апокалипсис жались друг к другу, администратор металась от телефона к стойке, что-то пытаясь решить. Что-то, видимо, не решалось. Оказалось, что группа иностранных граждан просто застряла в России, как и тысячи наших счастливых путешественников в ряде теплых краях (вот уж кто вселенское зло: притащили заразу в страну, лечи теперь их всех). Эта гостиница была одним из мест, где они жили до пандемии, вот они и вернулись сюда, а сюда нельзя. Бедолаги.

Разыгравшийся аппетит от ярких воспоминаний о китайской кухне решено было утолить жутко вредной и жутко вкусной едой из Макдональдса, туда-то она и отправилась. Ресторан быстрого, но не очень полезного питания находился не очень близко, но сейчас это было скорее плюсом, чем минусом: когда ещё так прогуляешься по свежему воздуху. Она шла неспешным шагом, наслаждаясь просыпающимся городом, хотя людей было совсем немного, но кто-то, нарушая все запреты, бегал по пустынным тротуарам, кто-то выгуливал собак, кто-то выносил заветный мусор в полупустом пакете, наверное, разделили на всех членов семьи – один пакет – один выход. В общем, город жил не совсем полноценной жизнью, но не собирался замирать. Возле Макдака толпился народ, но толпился правильно: через полтора метра, как положено. Еду можно купить на вынос, люди так соскучились хоть по какой-то готовой пище, что готовы были стоять в длиннющей очереди. Ника встала возле очередной разграничивающей желтой полоски на асфальте и стала ждать, вслушиваясь в болтовню соседей по полоскам.

–Да, дистант нас доконает, неужели так и оставят всё, это же ужас какой-то, я готова своих прибить уже. Сил нет! Как только учителя с ними справляются? Вот закрыли бы школы вместе с детьми, я бы учителей наших обедами пять раз в день кормила!

–А мои ничего, учатся. У нас учительница по литературе рассказала, что романсы являются предками современного шансона, так мы детям весь репертуар исполнили вместе с мужем, а вечером так пели на балконе всем подъездом. Спасибо ей за такой романтичный вечер.

К разговору подключилась красивая армяночка.

–А наша учительница попросила нас прослушать выразительное прочтение стихов нашими детьми, наизусть, потому что в скайпе они подглядывают в учебники, да ещё и оценки сказала поставить. А мы спрашиваем, а за что пятерку ставить. Она говорит: «За такое прочтение, чтобы хотелось аплодировать». Умная какая женщина. Так сказала хорошо. Выучили, послушали. Артурчик наш такой умница, такой талантливый, весь в отца. Так хорошо выучил, я аплодировала, аплодировала, и Гарик, муж мой, тоже аплодировал, потом пришел брат мужа, Кикос, тоже аплодировал долго, и жена его аплодировала, потом мы позвонили родителям мужа в Армению, они там всей улицей аплодировали. Хорошо Артурчик рассказал, на пятёрку, учительница наша, уважаемая женщина, хорошая такая, поставила в журнал пятёрку, первую за год, мы так городимся нашим Артурчиком, такой молодец!

Соседи в очереди сложились пополам, представляя, как вся Армения отбивает ладоши в восторге от Артурчика! За такими весёлыми разговорами незаметно подошла и её очередь. Возле кассы ждал сюрприз: врачей кормили бесплатно. Мелочь, вроде, но так приятно. Градус настроения взлетел до максимального значения. Обратно шла, чуть не танцуя. В фойе гостиницы китайцы по-прежнему толпились, но уже с радостными лицами, хотя с их типом внешности и так кажется, что они всегда улыбаются. Их размещали в филиале этой гостиницы, ждали автобус, о чем-то оживленно чирикая на своём языке. Ника вспомнила, что у неё на родине китайцы очень быстро учились говорить на русском, а вот наши из китайского языка усваивали только «куня» и «нихао». В номере её ждал еще один сюрприз: Сергей приезжал и привёз цветы, розы были такие ароматные, что запах просто окутал всю комнату. «Как же я его люблю, милый мой, хороший, соскучилась-то как», – слёзы навернулись сами собой, стало так себя жалко, бедную и несчастную, такую здесь одинокую, через минуту Ника ревела в голос, благо звукоизоляция в гостинице была что надо – реви сколько влезет, а ещё через минуту вспомнила про картошку фри и бургер, остывающие в пакете. «Жалко» отступило, Ника глянула мельком в зеркало, отметила, что теперь красная не только переносица, но и нос, махнула рукой своему отражению, еще раз всхлипнула, и принялась уничтожать вредную еду, запивая это безобразие абсолютно полезной колой, зажмуриваясь от удовольствия, думая, что жизнь хороша и жить хорошо. Так-то вот!

Ночью ей снился опять странный сон – что за напасть такая?! Снилось, как они, будучи на практике оперируют пациента, делают лапароскопию, Сонька Синичкина вместе с ней, профессор руководит всем ходом операции. Зашли в живот, а там всё в спайках. Сонька смотрит на всё это безобразие и спрашивает: «Там, наверное, хламидии были, такой спаечный процесс сильный». А профессор в ответ: «Да, всё в спайках, это они, хламидии, виноваты. Смотри, смотри, вон по печени одна поползла!» Сонька от растерянности и испуга инструмент выронила, отскочила в сторону от стола и как заорёт: «Где?! Где она поползла?!» А декан в сторонке (как он здесь оказался опять) от смеха чуть не лопнет, весь колыхается со своим фонендоскопом. А фонендоскоп «Дзинь! Дзинь! Дзинь!» Дзиинь!!! Да что же это такое за наваждение! А может декан –ангел-хранитель, который будит её каждое утро, мол, давай, вставай , вперёд, мир спасать! Уф! Приснится же такое!

На завтрак принесли румяные розовые сосиски, омлет ещё и яйца, странно, теперь на яйца перешли? Н всё было очень свежим и вкусным, ммм! Быстро собравшись: джинсы, кроссовки, хвост, бегом спустилась вниз, автобус уже стоял, все почти собрались. Удивительные люди – врачи! После смены все измотанные, какие-то погруженные в себя, переживающие ещё раз каждый свой шаг, каждое своё назначение – правильно ли всё сделал, и всё ли сделал возможное. Кажется, что люди с такими лицами вряд ли смогут на следующее утро вообще подняться с постели. Но в следующую смену автобус наполняется весёлыми оптимистами: шутки, громкий смех раздаётся до самого госпиталя, стихая только в самом отделении, когда вновь нужно брать на себя ответственность за жизнь людей, без пафоса, спасать и спасать. Автобус припарковался на стоянке, все вышли из теплого салона и замерли. На заборе возле клиники, на всю длину был натянут баннер с надписью: «Врачи, родненькие, спасибо вам за всё!» Все молчали, редко слышат сегодня медики слова благодарности, всё больше претензии: нет так посмотрел, не так сказал, не так прикоснулся, а зачем прикоснулся? не улыбнулся, зашел в палату всего четыре раза днем и три раза ночью – а тут такое признание, такие слова простой искренней благодарности шокировали. Оказалось, что отвыкли от человеческого спасибо, а это, оказывается, так нужно всем, а им особенно, чувствовать, что их труд нужен, что их ценят, а не воспринимают как обслуживающий персонал, что они служат и лечат, а не оказывают услуги. Так важно! Так и брели, опустивши плечи до самой клиники.

–Да, ладно вам, круто же! Эх, жалко, что потом всё забудется! – Ника ещё мало встречалась с черной неблагодарностью, потому пыталась отвлечь всех от невесёлых раздумий, удалось это только в раздевалке. Аля, красотка медсестра с пятого этажа, надела костюм прямо на умопомрачительной откровенности нижнее бельё и так продефилировала перед всей сменой. Заявив, что ей жарко, и мучаться она больше не намерена. У мужчин участился пульс, женщины с отвисшими челюстями просто застыли, минута славы Алечки закончилась с приходом главврача, который пообещал её оснастить внутренним вентилятором с огромными лопастями, сами понимаете, куда прикрепленным. Алечка, оскорбленная таким предложением, удалилась переодеваться, мужчины разочарованно цокали языками, возрастные дамы удовлетворенно поджали губы, а молодежь одобрительно-восхищенным взглядом проводила бунтовщицу: у них смелости-то не хватило. На этой ноте так и начался-покатился рабочий день.

Отделение было забито под завязку, но утром одного пациента выписали. Через несколько минут с приёмной раздался звонок с просьбой принять нового больного. Санитары доставили мужчину на этаж, и тут выяснилось, что по заверениям старшей медсестры место было свободным только в женской палате. Санитары попытались договориться с старшей, доказывая, что пациент старенький совсем, ну какая ему разница, где лежать. Алевтина Матвеевна, старшая медсестра, была женщиной не робкого десятка и всеми своими девяноста килограммами это подтверждала, во всём любила порядок, и потому так глянула на хиленького санитара, что тот испарился в одно мгновение, причём вместе с каталкой и старичком на ней. Мужчину отправили на пятый. Доктор Уваров пошел на обход и обнаружил в мужской палате свободное место. Разобрались, оказалось, что в женской всё занято, а в мужской как раз свободно. Через часок поднимают на этаж поступившую женщину – мест нет, уже без слов, по традиции, увезли на пятый. Уваров позвонил в приёмное и сказал, что они ошиблись, и теперь могут принять мужчину. В приёмном дежурила сегодня Шурочка-хохутушка с огромными хлопающими, как опахало, ресницами (до чего сегодня дошла бьюти индустрия: куда не глянь такая исключительно природная красота, можно ослепнуть от неё, кстати, где она их нарастила, на карантине же все, может, кто из пациентов подрабавывает), так вот, она совершенно не скандальная личность, смеясь, заявила, что второй этаж сегодня просто чудит и совсем её запутал, теперь она, на всякий случай, всех будет отправлять на пятый. Второй этаж, конечно, мысленно поблагодарил проштрафившегося коллегу – сегодня гарантированно смена пройдет спокойно, без новеньких. Через два часа раздался звонок с пятого: «Слушайте, второй, вы совсем там охренели, что за беспредел, везут и везут, вы чего не берёте, а?!» Наш Уваров не растерялся: «Да нет, коллеги , сами не знаем, что происходит, но у нас, вроде всё полным-полно, вам же в приёмном так и сказали. А что, у вас столько свободных коек было? Это как же так?! Мы тут зашиваемся, а у вас курорт, мол, чем выше, тем тише. Ну, вы даёте, коллеги ещё называется!» На пятом бросили трубку, а Уваров, совершенно невинно улыбаясь, засел за заполнение историй. Считай, выбил для отделения денёк передышки. Кто молодец? Уваров молодец!

Часы уже приближались к заветной цифре , когда в третьей палате пожилой мужчина семидесяти лет пожаловался, что он мёрзнет, оно и понятно, раз бьёт озноб, значит, температура поползла вверх, тревожный, но привычный симптом. Зашли, измерили, высоковато, сбили. А он опять мёрзнет, что за ерунда! Медсестра позвала Нику, она его осмотрела, подняла одеяло, а там нога, почерневшая уже вся. Её осенила догадка, но побежала за доктором: нужно посоветоваться. Собрались все, осмотрели ещё раз ногу, с сожалением констатировали гангрену, придется делать ампутацию. Хорошо, хоть вовремя заметили, могло ведь совсем печально закончиться. Да, не повезло, как же он так пропустил такую беду, в современное время и гангрена, обидно до слёз, но ничего не поделаешь.