Чтение онлайн

— Если бы я могла улыбнуться, улыбнулась бы нашему верховному магу, хотя мне всегда казалось, что он недолюбливает меня.

ГЛАВА 6 Снежный карнавал

В моей спальне по-прежнему пахло мандаринами, всё было таким же знакомым и уютным.

Только!

Моё любимое белое покрывало, словно сотканное из снежинок, было безжалостно разорвано и лоскутами разбросано по полу. В кресле сидел Блэки с блаженным выражением на мордочке и куском белого покрывала в зубах.

Я поискала взглядом плащ, хорошо, что я не отдала его Митилю. Будет причина навестить женихов.

Плащ обнаружился на кровати, я завернулась в него и бросилась к волчонку:

— Блэки! Нельзя! — я потянула из его зубов лоскут, малыш зарычал и рванул ткань из моих рук.

Глазёнки у него были предовольные, ясно было, что Блэки решил, я играю с ним, отнимая покрывало, он не отдаёт, очень интересная игра получилась!

— Ты плохо поступил, Блэки! — завела я с самым скучным выражением лица. — Это было самое моё любимое покрывало! Нельзя рвать вещи! — с этим боевым кличем я вытянула из его зубов искромсанный и изгрызенный лоскут.

— А я бы его потыкала мордочкой в кружево! — задумчиво изрекла Офелия.

Кресло, около которого она появилась, мгновенно заросло инеем.

Волчонок задрожал, тихонько заскулил и забился в дальний угол кресла.

— Вот! Будешь плохо вести себя, придёт Офелия и утащит тебя! — посмотрела я на малыша самым злобным взглядом.

Блэки закрыл глаза, видимо, так ему было чуть меньше страшно.

— Некрасиво и невежливо пугать маленького волка мной, — надулась Офелия.

Пол под её призрачными ногами быстро покрылся ледяной корочкой.

— Дорогая Офелия, я же не смогу его даже в шутку стукнуть. Он маленький, милый. И у него нет никого, как… У Финиста. Когда я подралась с Финистом однажды, папа объяснил мне, что мы должны быть добры к мальчишке-сироте. И у меня рука больше на него не поднялась, — перед глазами стоял тонкий нескладный Финист в рваной старой куртке с застенчивой улыбкой на симпатичном лице, такой, каким пришёл во дворец.

Сначала я пожалела его, потом он стал мне почти братом.

— А следовало бы! — в сердцах бросила Офелия.

И меня осенило!

— Так? Мандарины принёс… — я смотрела с изумлением на Офелию.

— Угу, Финист, — улыбнулась она.

В её прозрачных глазах отразилось такое странное чувство: умиление, искренняя радость, любопытство к чужому свету, счастье за меня, удивление, что мне уготовано то, чего у неё никогда не было.

— Так он? — я машинально положила ладонь на макушку дрожавшего Блэки. — Он что ревнует меня?!

Офелия улыбнулась и растворилась в воздухе, точно ушла на цыпочках, оставив меня наедине с моим открытием.

Финист?

С ним мы курили папину трубку, которую стащили из шкатулки в кабинете.

Потом кружилась голова, гудело в ушах.

С ним выпили папин ром, подаренный ему верховным магом.

Было гораздо хуже, чем после выкуренной трубки: гадко мутило и свет мерк в глазах. До этого я искренне думала, что взрослые из вредности не разрешают попробовать на вид очень вкусные напитки в красивых бутылках с золотыми наклейками.

Финист пытался меня выгораживать, а разгневанное лицо папы было очень плохо видно. Тогда я потеряла сознание. И Финист перепугался больше моего отца.

Финист — мой верный друг, братишка.

У меня и мысли не возникало, что он может претендовать на меня.

Или на трон?

Блэки успокоился.

Сняв ладонь с его головёнки, я как во сне добрела до гардеробной, надела белое платье для приёмов. Сегодня в два часа я должна официально познакомиться с женихами.

Как же не хочется!

Слушать их, улыбаться, отвечать и искать взглядом Финиста, не переставая мучительно размышлять, почему я не замечала, что он…

И не ошибаюсь ли я сейчас?

— Слепая, глухая идиотка! — сказала я себе, а ещё хвасталась собственной проницательностью.

И чтобы отвлечься открыла книгу легенд.

Понятного там было ещё меньше, зато я нашла такое! «И вызреет на Древе жизни пятнадцать колец. Тринадцать видимых всем. Два для двоих. Для тех, кому отдаст своё сердце принцесса». Ничего не ясно! Быстро пролистав громкие заверения о том, что женихи покажут свою смелость, силу, талант и… список растянулся на пару страниц, я наткнулась на «… и полюбит принцесса рыжеволосого создателя Первого из миров, и пойдут вместе они рука об руку по…» — а вот тут было большое пятно плесени, и как я ни старалась, прочитать хоть что-то, не смогла.

Блэки подобрался ко мне, потёрся головёнкой о локоть и сделал невинную мордашку:

— Неужели, ты на меня сердишься? А чё я сделал-то? Какое, говоришь, было покрывало? Белое? Кружевное? Тонкое? Тёплое? Нет! Не видел.

Что с него взять, малыш совсем.

Я плеснула в его блюдце ещё молока и рассеянно очистила парочку мандаринов. Пора было идти. Затянула потуже шёлковый поясок на платье и побрела к тринадцати женихам.

Отвратительный «Турнир…»! В прошлом году в это же время я танцевала и смеялась, примеряя платье за платьем. И была совершенно счастлива! Хотя в прошлом году радость омрачал диплом, а в этом женихи свалились снегом на голову.

— Спи уж, хорошо тебе, нету у тебя никаких женихов и никаких дипломов, — погладила я сладко задремавшего после еды волчонка.

Король, с которым я успела перемолвиться несколькими быстрыми словами, прикинулся в своём белом изысканном камзоле и короне роскошной декорацией. Это было несложно, в великолепной парадной гостиной с позолоченной мебелью и старинными фресками на стенах.

Викториан медленно и монотонно читал имена, профессии, титулы и увлечения женихов, а я смотрела в расширившиеся от ужаса глаза Сашки. То есть Алекса — мага второй категории со средним специальным магическим образованием.

Побледневшими губами девушка пролепетала одно: «Не выдавайте».

— Чувствуйте себя, как дома, Алекс. Рада видеть вас, — мягко проговорила я, ласково улыбнувшись Сашке.

Я постаралась запомнить имена двоих князей: молодого звали Андреас, седого — Гаарветт. Остальные женихи, кроме Финиста, Сашки, Митиля и Неледима так и остались для меня куклами из невесёлого спектакля.

Они кланялись, улыбались, а я смотрела на нежное лицо Сашки, повторяющее дорогие мне черты Финиста.

— Господин Дэнс, можно ли мне удивить её высочество перед Снежным карнавалом? Мой сюрприз действует только до праздника, — тонкий голосок моей тёзки дрожал, но во взгляде было бесстрашие.