Чтение онлайн

– Фарт, Колюня!..

В дверях появился Андрей, расстегивая на ходу куртку.

– Привет!
– он подошел к столу.
– Ого! Что празднуем?

Он достал из полиэтиленового пакета литровую пластиковую бутыль "три семерки", плавленый сыр, хлеб.

– Присоединяюсь?

– А то? Конечно!
– добродушно пригласил Толик.
– Вот картофана маловато осталось!

Борис почесал затылок.

– Андрюша, сильно устал?

– Нормально, а что?

– Сходи с Викулей до магазина, тяжело нести ей будет. Мы тут решили банкет продолжить до полного удовлетворения наших потребностей, да завтречка похмелиться достойно!
– Борис взял со стола телефон и показал Андрею.
– Смотри, какая прелесть! Толик с Колюней надыбали. Да и я неплохо на монетах заработал!

– Хорошо, конечно схожу, дядя Боря. А то мой вклад скромен, - Андрей, посмотрев телефон, вернул его на стол.

– Тогда возьмите еще отварной картошки да малосольных огурчиков немного. А пива тогда бери три, Викуля! Есть, кому тащить!

Борис вытащил из кармана еще тысячу и отдал девушке.

– Сдачу - на сигареты! Себе возьми что хочешь, пачку, на остальные - красного "бонда".

– Во, гуляем!
– Толик хлопнул в ладоши.
– Давненько так не куролесили! Дядя Боря, б..., молодчага!

Он принялся разливать водку по стаканам. Аркадий и Вячеслав прислушивались к беседе по соседству, прекратив дискуссию. Борис заметил смену акцентов за столом.

– Давайте, молодежь, вперед, в магазин!
– и обратился к интеллектуалам.
– Что, симпозиум завершен? Двигайтесь к нам, мы с ребятами угощаем!

Аркадий передвинул свой стул, захватив почти допитую бутылку водки и стакан. Слава пошел к своей койке, достал еще одну банку тушенки и только тогда присел к компании.

Толик отнял остатки водки у Аркадия, и вылил все в его стакан. Вячеславу было наполнено из бутылки свалочников. Вика с Андреем уже ушли.

– Ну, за удачу!
– Борис поднял стакан. Все чокнулись, выпили, зажевали богатой закуской.
– Чего там спорили, интеллектуалы-моралисты?

– Так, решали проблему толерантности в обществе, - потупив голову, произнес тихо Аркаша.

– Че это за х...?
– удивленно спросил Толик.

– Милый Толик, этот заморский термин обозначает, по-русски, терпимость кого-либо к кому-либо, - мягко начал Борис.
– Вот придут к вам на свалку, например, таджики, и попросят: дайте, братья, и нам участок, тоже хотим порыться в говне...

– Эт хто мне брат? Таджик, что ли?
– возмутился Толик.
– Да пошел он на х...!

– Вот это и называется - отсутствие толерантности! Дремучий ты, Толик!.. Только везучий!

– А мне до п...., эта терпимость! Живу среди русских, в России, по-русски говорю! А эти наехали везде, со своими порядками, языка ни х... не знают, а я их терпеть должен?
– Толик завелся.
– Да еще на работу нанимаются за копейки, наши места отнимают!

– Но это же не цивилизованно, Анатолий!
– возмутился Аркадий. Он был уже пьяненький.
– Мы все - люди!

– Да я е... вашу цивилизацию! Чо французы получили, понапускав арабов да негров к себе? А? Х.... всякая и творится у них!.. Бунтуют там, постреливают французов-то. Не-а! Не хочу я вашей толярантности!.. И таджика на свое место не пущу, да еще п.... навешаю!..

– Толерантности, Толик!
– поправил Борис.
– Ну, да я тоже с тобой соглашусь. Если уж цивилизованные европейцы с толерантностью справиться не могут, куда уж нам!

– Вот я и говорю Аркадию, - резюмировал Вячеслав.
– Это американцам просто было с терпимостью - своих же, афроамериканцев, признать - и все в ажуре! А тут арабы, таджики, вьетнамцы, негры, туркмены... Все со своей культурой... Вот поглядим еще на этот европейский союз, когда к ним половина Африки, да Ближний Восток набегут, от своих насаждаемых "демократий"! Жопа им будет, со своей терпимостью!.. Великий Европейский халифат!..

– Чего мальчики разорались?
– послышался высокий женский голосок.
– Уважьте труд ночных бабочек!

– Ирка, тут речь о политике, а ты свои интересы мелкособственнические преследуешь?
– пьяненький Колян поднялся со стула, выглядывая, как проститутка встает с постели.

Ирка, среди троих "бабочек", была самая привлекательная. Красивые черты овального лица, вьющиеся, почти черные, волосы, стройная, длинноногая... Попав в "коммуну" впервые, Колян попытался подкатить к ней, но получил спокойный, но стальной отпор:

– Мальчик, я здесь живу. А работаю в другом доме, квартирка там есть. На вокзале. Бабки в зубы - и там меня снимай, обслужу, как положено. Если понравишься.

– Так я ж по любви, может, - слюнявил Колян.

– А по любви, так ты, сперва, с цветами да шампанским ко мне походи, да в кино своди пару раз! Глядишь, там и за ручку подержимся!

После той сценки к проституткам никто не приставал с предложениями определенного характера.

Девочки поднимались на работу. Умывались, садились к трюмо краситься, на гуляющих ночлежников не обращая никакого внимания. Только после возвращения Андрея и Вики, и приглашения пропустить стопочку от дяди Бори, они подсели к столу, ровно на пятнадцать минут.

– Удачи, девочки!
– напутствовал Вячеслав, когда "бабочки", выпив по стопке, отправились на свою древнюю, трудную и вредную работу.

Грузчики сидели в дальнем конце стола, пили свое, своим закусывали, болтали о своем. Стеклотарщики явились уже "готовые" и завалились спать, только скинув свои куртки и ароматные башмаки.

Вскоре за столом остались дядя Боря, Вика, Андрей, Колян и Славик. Толик спал, бросив свою буйную голову на сильнее руки. Грузчики вымыли за собой посуду и расселись перед телевизором. В зале табачный дым стоял как завеса боевого отравляющего вещества над окопами противника. Было тепло, спокойно и сухо, холодок подтянется утром. Время приближало "коммунаров" к одиннадцати вечера.

– Дядя Боря, а что самое главное для женщины?
– спрашивала Вика, уже не в первый раз, и Борис реагировал на вопрос только тем, что каждый раз гладил девушку по пьяной голове.

– Виктория!
– пытался вставить свое мнение Вячеслав, если быть точным, то Владимирович, хотя большинством обитателей он именовался просто Славиком, несмотря на постпенсионный возраст.
– Виктория, как это ни прискорбно, главное предназначение женщины - быть матерью!

– А что тут прискорбного?
– недоуменно спросил Андрей, взяв в руки валявшийся на столе Samsung.

– А ты рожал?
– с вызовом прошипел Славик.

Андрей с еще более глубоким недоумением поднял глаза на собеседника.

– Это же больно!
– выпучив глаза, проникновенно прошептал Славик.

Андрей потерял интерес к невольному собеседнику и включил видео на телефоне. Между остальными собутыльниками трепались брошенные в никуда фразы. Грузчики разбрелись по койкам, слегка похрапывали стеклотарщики.

– Стоп! Дядя Боря!
– вдруг сказал Андрей. Он остановил просмотр, отмотал видео назад.
– А я узнал этот холл! Смотри, вот эти стулья, и столик - я делал! Точно! Вот для этого холла!