Чтение онлайн

Покончив со школой, разъехались старшие сыновья, за ними и дочери. Постепенно отец Глеб и матушка Анна остались вдвоем. Родители со сдержанным нетерпением ожидали периода летних каникул, когда дом вновь огласится шумом, гомоном! Тогда батюшке служилось радостно: дети с воодушевлением помогали на клиросе. Приезжали и дети Бориса - отец Сергий, отец Евгений, со своими, Николай приезжал частенько, но ненадолго, занятой человечище! Темы Бориса Павловича старались плотно не касаться, все-таки, вопрос больной! Не силой же его тащить к себе? Молодым священникам и их семействам абсолютно не были понятны мотивы родного брата Глеба, отца и дяди, продолжать жить непонятно где, непонятно на что. Смысл должен быть во всем, здравый смысл! Смысла же в поведении Бориса Павловича родственники-клирики не видели! Отец Глеб предполагал, что его брат, таким образом, умышленно истязает свою душу, свою плоть, но тут же отбрасывал этот довод, учитывая, что Борис хорошо был знаком с катехизисом, вообще с христианским учением. Изнурять плоть и душу табаком и водкой - путь в погибель вечную!

Может, Господь лишил его разума?

Вообще, отчего люди творят зло друг-другу, отчего греховодят ежедневно, ежечасно, не думая о завтрашнем дне? Не думая о расплате? Где страх Божий, основа любви? Мы почему-то не можем со всей серьезностью отнестись к тому, что нанося боль ближнему, эта боль, тысячекратно умноженная, к нам же и вернется! Отчего мы каждодневно лжем, оскорбляем, унижаем, крадем? Гордыня засасывает нашу душу в омут светских страстей! Мы не боимся! Нам не страшно, что завтра или через минуту Господь заберет нашу грешную душу, прекратит наше земное существование! И мы придем на Суд Вечности в том обличии и с теми страстями, что поглотили нас в последний наш день! Ведь ни один волос не упадет с головы человека без воли Божией! Что же приводит наше сознание и поведение к такому легкомысленному отношению к Вечности?

Неверие? Неверие в Бога? Но сотни миллионов людей во всем мире называют себя христианами, регулярно ходят в храм, читают Евангелие, Псалтирь, изучают катехизис, молятся. Действительно, многие из них не так привержены мирскому греху, но далеко не всеми движет любовь, а только страх, страх лишиться Царствия Небесного! Да и страх - хорошо! "Начало премудрости - страх Божий, плод же его - любовь"! В наше время скоростей и информации (бестолковой информации, не Богом в душу направленной!) страх Божий подменяется страхом кары закона государственного, любовь определяется состоянием нравственных устоев и моралью, приличествующих политике правящего класса. Нравственно любить животных? Заведу собачку! Нравственно быть толерантным? Возьму на работу киргиза! Помогать бедным? Постираю да отнесу в церковь старые шмотки! Любить соседа - смешно! Что это я буду его любить? Улыбаюсь ему, здороваюсь...

А как бессмысленно и нелепо не верить в существование Бога! Как дремуче считать, что телесная смерть - это просто "кино закончилось"! К каким катастрофическим последствиям может привести, и приводит, подобное заблуждение! Жить одним днем - это не значит вседозволенность, стремление доставить себе максимум наслаждений, удовлетворение материальных потребностей. Это не принцип идти по головам других, это внутренняя потребность любить всех сейчас, сегодня, нести любовь и добро ежеминутно - ведь завтра может быть поздно! Сколько говорят о свободе человека! Но настоящая свобода - это не свобода в выборе того или иного сорта колбасы, той или иной девушки. Свобода - это воля каждого человека в выборе движения своих мыслей и поступков в сторону добра или зла, любви или греха...

Что же движет Борисом? В какую сторону направлен его свободный выбор?

Рай и ад, в нашем современном понимании, это не вечное абстрактное счастье или вечные муки на раскаленных углях. Ад - это то самое состояние души, которое мы испытываем в нашей земной жизни, в самые прискорбные моменты, и - вечно! Вот что такое ад. Мы мучимся в похмелье, мучимся в страхе за наказание в корыстном убийстве, аборте, совесть-то наша не умирает с телом! Вечные муки совести - это страшно, это ужасно! Мы обидели ребенка, не подали, не помогли нуждающемся, и не исповедались искренне - это ад, по смерти тела земного! Нашей собственной волей, обладая властию, мы обрекли миллионы людей на порог выживания, вовлекли в войны, и не исповедались - это ад, вечные мучения живой еще совести. Мы обидели, оскорбили, унизили - вечные мучения той же совести - ад, вечные мучения! Борис, представь себе, ты вечно пребываешь в состоянии похмелья, а я помню, как ты однажды мучился, метался, как в бреду, и просил глоток водки, похмелиться. А я не давал! Но ты вышел из того состояния и вновь стал человеком! Представь, у тебя похмелье - каждый день, а ты не можешь опохмелиться или умереть. Вечно! Всегда! Безконечно!..

Боря, одумайся!!!

Матушка Анна проснулась от последнего, сквозь сон, возгласа мужа, погладила его по слегка седеющей голове, и поцеловала в лоб.

– Спи, родной!
– тихонечко произнесла она, и пошла готовить завтрак.

Литургию сегодня отец Глеб не служил.

ПОЯВЛЕНИЕ SAMSUNGa

Утренняя свежесть спального помещения, в средней его части, заставляла "коммунаров" временами натягивать одеяла на головы.

Время суток, в силу отсутствия окон, определить было невозможно. Уровень цивилизации начала жесткого двадцать первого века позволял почти всем городским бомжам иметь при себе мобилы с часами, от примитивной китайской штамповки до таких андроидных монстров, как новенький SAMSUNG Толика, довольно сносные ALCATEL Бориса и NOKIA ученого Андрея и музыкального Славика. Оригинальными "раскладушками" владели проститутки.

SAMSUNG Толика остался на столе, среди неубранных бутылок и остатков вчерашнего пиршества. Андрей поднялся первым, из вчерашних собутыльников, около абстрактной занавески Борисова лежбища тихонько позвал пенсионера.

– Борис, не спишь?

– Нет, проснулся уже, - отозвался тот, и добавил: - Уже почти одиннадцать, пора похмелиться.

Пока дядя Боря умывался, краснодеревщик прибрал на столе, разлил по стаканам заначенное холодное пиво.

Вылез со своей койки Толик.

– Привет, засранцы! Чо, не сперли еще телефон?
– весело приветствовал мужиков счастливый свальщик.

– Ты, Толик, про наших дурно не думай, - спокойно, ласково реагировал Борис.

– Да ни хира я не думаю! Пусть кто попробует - забью на х...!
– так же добродушно молвил Толик, и пошел умываться вслед за дядей Борей.

Троица выпила по стакану холодного, звенящего пузырьками, пива с великим удовольствием, тут же налили по-второй. Появилась за полированным столом и Викуля, будничная, будто и не отлучалась для ночного, пьяного сна, остальные вылезать за опохмелкой пока ленились, не убежит!

Андрей закурил. Достал свою мобилу, включил видео с флэшки, и, молча, просматривал. Дядя Боря закусывал сыром, поглядывая на расправившееся лицо Андрея, как обычно, не выражающее никаких эмоций.

– Нам бы сейчас экран побольше, - наконец произнес Андрей.
– Тут много чего мелькает, плохо уловимо.

– Где мы большой экран возьмем?
– вздохнул Борис.
– Наш комп не пойдет...

К столу робко выдвинулись Аркаша и Славик. Тяжело проснулся Колян, но не поднимался.

– Садитесь, че встали?
– пригласил Толик старичков.

– Благодарствуем!
– Славик с Аркадием присоединились к счастливо опохмеляющимся товарищам.

– Братва, надо раздобыть ноутбук, любой, - в голосе Бориса вдруг появилась решимость.

– А заменять мой SAMSUNG на этот, ноутбук, у Ашота, можно?

Все медленно подняли головы и посмотрели на Толика с великим удивлением. Жертва среди скаредных бомжей - невероятная!

– Ну, че вылупили зенки?
– розово смутился Толик.
– Он же все-равно моим будет, захочу - сдам!.. Только я Боре доверяю, ежели он вцепился - что-то есть в этой х...не!

– Правильно, Толик! Всякая тайна несет в себе великий финансовый потенциал!
– одобрил Борис.

Подсел мятый Колян, налил себе пива, залпом уничтожил белошапочный напиток. Вся компания перевела взгляд на него, в све6жепьяной задумчивости.

– О чем базар?
– отрыгнул Колян углекислый пивной газ.

– Видишь ли, Колян! Чтобы как следует изучить наше кино,..
– начал Борис Палыч.

– Наше кино, - с ударением на первое слово поправил Толик.

– Наше общее кино!
– твердо сказал краснодеревщик.
– Ты бы сдал фон вместе с флэшкой, неуч!