Чтение онлайн

– Ладно, наше, б..., - согласился Толик.
– Не возникай!

– Так вот, чтобы в деталях все разглядеть, нужен большой экран. Ноутбук, хотя бы. Взять его можно у Ашота, в компьютерной лавке. Толик согласен. Обмен будет равноценен, с той прибавкой, что можно и кино посмотреть, и поиграть, кто захочет, только не советую - психику повреждает, нашу и так слабую психику, от неустроенности быта...

– И алкогольных миазмов, - вставил умный Аркадий.

– А че? Наш-то комп не подойдет?
– не унимался Колюня. Ему не терпелось продолжить праздник придонной жизни, еще на час-другой забыть жизнь в своей милой сердцу деревушке, оставшейся где-то в нетрезвых снах и пропитой памяти.

– Да он такой старый, что кроме интернета и набора текстов из него ничего не выжмешь, - компетентно высказался Аркадий.
– Если дисковод починить - можно кино смотреть... Так что, надо, Колян, надо!

– Валяйте!

"Коммунары" продолжали пить пиво, завтракать остатками вечерней роскоши. Решили, что к Ашоту пойдут дядя Боря, Андрей и, непременно, Аркадий, как самый компьютерно подкованный.

Поодиночке стали подниматься грузчики. Вели себя они вежливо, но кучковались особнячком, как китайская лапша в одной кастрюле с отечественной, даже говорок их отличался каким-то неуловимым акцентом, с им одним понятными возгласами. Стеклотарщики сопели и похрапывали, Ирка и Анжела тихо спали, вздыхая и ворочаясь в своих постелях. Громко храпела только заслуженная проститутка Марго.

Марго помнили в районе железнодорожного вокзала чуть ли не самые древние работники дороги. Когда-то она работала официанткой в вокзальном ресторане, потом - проводницей. Несчастная любовь бросила ее на дно социальной жизни. Порой, спьяну, Марго тихонько плакала за стаканом водки, упрекая Вику, что та молодая, красивая и умная могла бы сделать себе карьеру на их поприще, а понапрасну растрачивает свое уходящее, с каждой стопкой, время. Вика после проболталась дяде Боре, что Марго всего сорок семь лет.

Ирка была негласной предводительницей "коммунарских" проституток, заводилой. Выглядела она моложе и красивее всех: около ста семидесяти сантиметров роста, с чистым смуглым лицом, правильными чертами и мягкой мурлыкающей речью. Ирка попала в компанию вокзальных проституток по знакомству с Марго, когда тоже работала проводницей в собственном неспокойном студенчестве. Учеба в инязе не особо ей давалась, больше нравились вечеринки, похождения с парнями, да и перспектива учителя иностранного языка ее не вдохновляла. Закончив четвертый курс, несостоявшийся педагог, вдрызг рассорившись с родаками, свернула с прямой дорожки. Несколько лет прожила с парнем, инженером с металлургического завода, а после размолвки с ним близко сдружилась с Марго. Родители Ирки считали, что дочь сбежала куда-то с любовником. Ирка периодически им названивала, будто из другого города.

Ничего выдающегося о третьей подружке по профессии сказать нельзя. Настоящего имени своего Анжела никогда не упоминала, да это никого и не интересовало. Была она чуть ниже Ирки, худая блондинка, с острыми чертами лица и маленькой грудью. Анжела почти всегда улыбалась, когда к ней обращались. До собственного падения, она занималась легкой атлетикой, числилась работягой по какой-то специальности на металлургическом заводе, и бегала на всех профсоюзных соревнованиях за честь завода, получая скромную зарплату. После травмы одной из "беговых" мышц, пьянствуя в ресторане, познакомилась с заводной Иркой, и с легкостью присоединилась к вокзальным проституткам. Жить-то надо! А кроме бегового спорта Анжела ничего не умела. Даже в школу не пойти преподавать физкультуру - образования нет!.. Или диплома...

Со своим сутенером Стасом девочки жили в мире полном и даже непринужденно дружественном. С ментами дел не имели, с теми рулил исключительно Стас. Трений с сутенером практически не возникало, пару раз даже выезжали на природу, отдохнуть.

Опохмелка за столом частично завершилась, решено было запускать переговорщиков. Борис, Аркаша и Андрей оделись, Толик передал телефон Борису, и парламентарии ушли.

Колюня и Толик остались за столом, курили, вспоминали какие-то им одним ведомые истории о своих былых знакомых и происшедшими с ними дурацкими историями. При этом неудержимо хохотали или грустно отпивали пиво.

Вика и Вячеслав Владимирович сидели чуть поодаль, тоже курили, тоже прикладывались к живительному пенному напитку, но вели речь исключительно на темы культуры, вспоминая музыкальные и литературные творения "великих", иногда напевая что-то вполголоса или декламируя.

В ночлежке стояла странная атмосфера скользких противоречий миазмов социального дна и великого творчества, несовместимость высоты предназначения человека с местом его пребывания. Контурно вырисовывалась кощунственность возможности существования здесь, в подвале, человеческой жизни! Борис часто, за последние два года, задумывался о том, какая сила удерживает его в этом ничтожном, пусть и несколько похожим на приспособленное под проживание, жилище. Что мешает ему, интеллигентному человеку, сменить эту безнадегу на комфортное проживание у Глеба или родных сыновей? Несколько раз, со всей серьезностью размышляя по-ночам, он решался на переезд, и всякий раз, перебирая варианты, находил в каждом из них свой, особенный изъян, мешавший свершить замысленное. Ему начинало казаться, что уехав жить к кому-либо из своей родни, он обязательно, в чем-нибудь, потеряет частичку свободы, которой Борис обладал нынче. И дорожил! Борис полагал, что в нынешнем его состоянии у него нет обязательств, кроме как перед Богом, но это обстоятельство отстояло так далеко от его насущных интересов и проблем, что вспоминал о Боге исключительно утром и вечером, перед сном, да когда совсем от голода и жажды курева сводило внутренности. К определенной собственной нечистоплотности Борис не то, чтобы привык, а свыкся, принимал, как должное обстоятельство, сопутствующее его нынешнему положению. Думал ли он о переменах, могущих произойти в его жизни? Переменах в лучшую сторону? Думал, и нередко. Но каждая такая перемена, казалось ему, снова отнимет и частичку свободы, которой владел сейчас.

У киоска компьютерных и телефонных заморочек, обозначенного, как "Ремонт сотовых телефонов и компьютеров", сделка с владельцем, обрусевшим армянином Ашотом, произошла весьма скоро. Партнеры по настоящему торгу-обмену знакомы были давно и прочно. Ашот схватил SAMSUNG, как коршун хватает зазевавшуюся курочку, принялся проверять его всевозможные функции.

– Сколько?
– быстро спросил он. И тут же решительно добавил: - Больше пятерки не дам!

Борис в двух словах объяснил Ашоту, что, собственно, они желали произвести change. Предложение заинтересовало торговца больше. Вскоре обе договаривающиеся стороны, к обоюдному удовлетворению, пожали друг-другу руки, и троица ночлежников унесла в сумке увесистый ноутбук ASUS, разумеется, не последних моделей, но и не первых. Диагональ экрана вполне устроила бомжей. От чувства глубокого удовлетворения и ожидания чего-то неведомого и щекочущего нервы, они зашли в вокзальный универсам и взяли еще пива, колбасок и сыра. Определенно, последние дни складывались удачно! Сколько бывало таких дней и ночей, полных веселья и душевного разврата, но насколько больше времени проводили они в низости уличного воровства, мошенничества, голода, грязи, холода и унижений. Закоренелые бомжи, типа Толика или Коляна, стеклотарщиков, совершенно не обращали внимания на взгляды общества с другой стороны, они даже где-то в глубине души презирали мир сытого и закрышеванного большинства за его условности морали, провозглашавшие одни принципы, а руководствующиеся их же, бомжевскими, принципами морали животного, зверского выживания. Примерно так же начали вести себя и остальные обитатели "коммуны". Как бы особняком, пытаясь все-таки вырваться из плена мутно-илистого существования ночлежников, оставались Виктория и Андрей. Борис Павлович с Вячеславом Владимировичем занимали этакую промежуточную позицию. Аркадий Валентинович, спившийся астрофизик и математик, когда речь заходила о возвращении к нормальной жизни, патетически восклицал: а где она, нормальная жизнь? Возможно, она в нас, нормальная-то жизнь? А все, вокруг, мираж, прихоти сытого разума? Созданный мираж обеспечивает нам мирное и сносное сосуществование, вообще, своим существованием дает нам жизнь. Мы, как лесные грибы, паразитируем на теле общества, но какие мы вкусные! Кстати, еще и полезные!

Весело переговариваясь, Борис и компания, нагруженные продуктово-пивной поклажей, оптимистично ввалились в ночлежку. Аркадий торжественно водрузил на стол ноутбук. Толик первый взял в свои огромные ручищи чудо компьютерной техники и принялся разглядывать.

– Во, б.., какой у меня агрегат появился!
– довольная улыбка расплылась на его замасленных от колбасы губах.
– Пользуйтесь моей добротой, голытьба!

Толик довольно рассмеялся.

Пришедшие выставили на стол полторашки с пивом, достали сыр и колбаски. Вика довольно захлопала в ладоши, чем разбудила отдыхавшую после "трудовой" ночи Ирку.

– Чего ты расшумелась, актриса?
– недовольно проворчала она.

– Праздник продолжается, Ирка! Да и ноут у нас появился, мальчики выменяли!

– Ну и не шумите!
– Ирка села в постели.
– Ноутбук-то вам зачем сдался? В культуру потянуло?

– Ирина, - назидательно сказал Аркадий.
– Культура никогда не мешала человечеству осуществлять его высокие устремления к прекрасной и комфортной жизни. А в нашем случае - это чудо технической мысли вполне может привести наше сплоченное сообщество к некоему необычайному событию. Так считает Борис Палыч. Хотя я лично смотрю на вашу культуру со стороны задницы...

Ирка встала с постели, расчесалась перед зеркалом, запахнула халатик.

– Пива, что ли, налейте.

– Бери да наливай, руки отсохли?
– Колян двинул ей стакан.
– Щас кино смотреть будем.

– Что за кино?
– Ирка налила себе пива, взяла колбаску.

– Сейчас увидишь, - ответил Андрей.
– Может, мысль какая к тебе придет, свежая.

Андрей вкратце рассказал ей историю появления записи.

– Ну, вы заинтриговали!
– Ирка отпила пива, закусив колбаской.