Чтение онлайн

С самого утра Небхепрура был в дурном расположении духа. Напряжение последних дней сказывалось на настроении - оно было подавленным. Самоубийство рабыни, казнь Тутмоса, изгнание Нефертити. Вдобавок, вынесения приговора ожидал и какой-то несчастный немху, заподозренный в убийстве. Последовательность событий воспринималась молодым фараоном как угроза. Нутром он чувствовал - не к добру все это. Тем не менее он готовился к выступлению против Сирии, оснащал свои дружины оружием и щитами, которых не хватало.

Щитов настоящих было слишком мало. Бронза, этот редкий металл, производилась в Куше и стоила очень дорого. В Египет её завозили редкие купцы и перепродавали втридорога. Здесь её раскупали ремесленники, большинство которых изготавливали мотыги, кирки, лопаты, словом, орудия для подсобного и сельского хозяйства. Только отдельные ремесленники по заказам немногих вельмож позволяли себе такую роскошь.

Сирийская армия была хорошо вооружена и каждый её воин имел в своем распоряжении прекрасный бронзовый щит.

Небхепрура заметно мрачнел, вспоминая об этом. Гарантия личной безопасности дружинника была ничтожна мала. Поэтому в этой войне, думал он, решающее слово должно быть за лучниками. Однако он все же выделил около четырехсот дебенов - почти половину государственной казны - на приобретение бронзовых щитов.

Царица Нефертити, едва не скончавшись от потрясения, жила уже в Ахет-Атоне, где наместник выделил ей особняк и рабов. Тутанхамон глубоко переживал случившееся и почувствовал себя виноватым перед супругой. Анхеспаамон, в свою очередь, сама избегала частых встреч с мужем. Позор за поступок матери, как тень, неумолимо преследовал её.

Тутанхамон поднял глаза. В дверях стоял слуга, спешивший что-то доложить.

– Прибыл царь Куша, - поклонился он.

– Проси его.
– Общение с человеком, которого нечасто видишь, иногда благотворно действует на состояние души.

Вошел кушский царь, поклонился.

– Да будешь ты жив и здоров, цел и невредим, о великий повелитель Небхепрура. Пусть сохранит тебя Амон для могущественного Египта и для его верных рабов, - воскликнул прибывший.

– Рад тебя видеть, царь.
– Небхепрура в знак уважения и приветствия чуть склонил голову.
– Как ты доехал?

– Когда твой гонец прибыл ко мне, повелел спешно готовиться и, не задерживаясь, примчался к тебе. Рад услужить тебе, Небхепрура.
– Он вновь поклонился.

– Я доволен тобой, царь. И мне нужна твоя помощь. Завтра я выступаю против Сирии. Рассчитываю на десять твоих дружин. Поможешь?

– Но у меня их всего восемь.

Тутанхамон испытующе поглядел на царя Куша. Похоже, не обманывает.

– Хорошо. Одну - охрану Куша. Остальные послезавтра в полдень должны быть под Карнаком, куда подойду я. Помнишь равнину, где провел свое последнее сражение Сменхкар?

– Помню, великий Небхепрура.

– Кстати, - Тутанхамон встал и взволнованно стал прохаживаться.
– Мне нужны щиты. Не деревянные, а настоящие, бронзовые. И, чем больше, тем лучше.

– Сколько у тебя дружин?

– Тридцать восемь. Двадцать дружин составили добровольцы. Всего пятьдесят восемь.

Кушский царь восхищенно присвистнул.

– Дорогой Небхепрура, ты пользуешься глубокой симпатией у своих подданных. Двадцать добровольных дружин - это здорово.

– Итак, договорились?
– поднялся Небхепрура.

– Иначе и быть не могло, - поклонился гость.

– Передохни и возвращайся. Время не терпит.

– Слушаю и повинуюсь.
– Кушский царь попрощался и вышел.

Небхепрура вызвал слугу и дал ему поручение найти личного советника. Через несколько минут Маи появился перед фараоном.

– Почтенный Маи, я редко обращаюсь с просьбой такого рода, но мне нужна поддержка. Я так расстроен случаем с Нефертити. Что ожидает меня в этом походе? Слава или бесчестье?

В его голосе ощущалась тревога, в глазах стояла невыразимая грусть.

Маи улыбнулся. Этот молодой фараон, почти юноша, временами впадает в сентиментальность. Однако эта слабость вовсе не мешает тем сводам справедливых законов, которые он сам же провозглашает.

– Мой фараон, - ответил он, - я обращался к пифии и вот что она изрекла. Великого Небхепруру ожидает блестящая, во веки веков немеркнущая слава, сказочные богатства. Почитающий богов щедро вознаграждается ими. Ты обретешь бессмертие в этом походе.

Тутанхамон обиженно посмотрел на советника - льстит или говорит действительно то, что слышал.

– Уважаемый Маи, ты же знаешь, как я далек от тщеславия, - грустно проговорил он.
– Ты единственный, к кому я отношусь с глубокой симпатией. Не льсти мне.

Маи широко улыбнулся и качнул головой.

– Ошибаешься, мой фараон. Я сказал то, что слышал. Ни больше, ни меньше...
– Он запнулся.

– Договаривай, - встрепенулся фараон.

– Нет, я уже кончил, - раздумчиво произнес он, - только будь осторожен. Не доверяй особо Эйе, он лицемерен.
– Маи умолчал о последнем предсказании пифии, согласно которому после победного триумфа Египет ожидают черные дни.

– Иди, Маи, иди.
– Необъяснимая тоска овладевала фараоном все больше и больше. Он желал оставаться один.

Маи удалился.

Центральная городская площадь Фив была запружена многотысячной толпой. Собравшиеся ожидали конца казни. Некоторые женщины украдкой вытирали слезы, слыша стоны истязаемого. Мужчины, хмуро молчавшие, с ненавистью смотрели на двоих палачей, поочередно взмахивавших длинными палками с бронзовыми наконечниками. Впрочем, не все наблюдатели сострадали несчастному.

– Так ему, так ему...

– Насильник проклятый...

– Убивать, конечно, не стоило...

– Закон есть закон...

– Смерть развратнику...

Вездесущие босоногие мальчишки шныряли то тут, то там. Любопытств сильнее страха смерти.

– Он уже умер, - воскликнул кто-то в толпе.

Толпа забурлила.

– Где? Где?..

– Не может быть...

Грязные заросший мальчуган лет восьми-девяти давно уже наблюдал за пожилым уэбом, из-за пояса которого заманчиво выпирал краешек небольшого кошелька. Искушение было велико, и, переборов страх перед возможным наказанием, мальчуган нерешительно приблизился к его владельцу. Выждав удобный момент и воспользовавшись суматохой, он страшно закричал и, больно ткнув уэба кулачком, другой рукой виртуозно извлек намозоливший глаз кошелек.