Чтение онлайн

Служа ещё Эхнатону, Маи завоевал себе широкую популярность при дворе и в народе. Египтяне любили его. Он всегда был готов прийти на помощь, помогал несправедливо обиженным, разоблачал незаконно наживающихся. Человек аналитического ума, жизнерадостной энергии, он пользовался всеобщим уважением. Экономические прогнозы, выдававшиеся им в эпоху Аменхотепа IV, и по сей день, как правило, оправдывались. После кончины Эхнатона его цена и занявший престол Сменхкар, всецело доверявший советнику.

Для Тутанхамона Маи был не только советником. Фараон относился к Маи как к собственному отцу, который всегда направит заблудшего сына на путь истинный.

Хмурый и чем-то озабоченный Небхепрура нашел советника в дворцовом саду.

Увидев фараона, Маи хотел было поклониться, но Тутанхамон остановил его.

– Ты же знаешь, как я тебя люблю, Маи, - укоризненно начал он, и советник понял - что-то случилось.
– Эйе предлагает выступить против Сирии, - озадаченно добавил он и вопросительно глянул на советника.

Маи задумался. Годовой бюджет государства в последнее время не приносил желаемых результатов. Процент прибыли заметно снижался, что не могло не насторожить Эйе, предложившего поход на одну из самых богатых стан Востока - Сирию. Вдобавок ко всему, подвластный Куш перестал продавать Египту живую силу - рабов. Торговля рабами велась только с Финикией, которая, кстати говоря, тоже стала постепенно ограничивать свои потенциальные возможности. Выходило, что кризис в экономике начал наступать на пятки.

– Они хорошо вооружены, - произнес он.

– Знаю. Тем не менее, что-то надо делать.

– И живут хорошо. Средний уровень жизни их простолюдина намного выше нашего.

Тутанхамон присел рядом со стариком, вертя в руках массивную золотую трость - символ высшей власти.

– Мне кажется, поход необходим, - поднял голову старец.
– Однако не помешала бы и проверка подсчетов верховного жреца.

– Откровенно говоря, Эйе не внушает мне доверия, - признался фараон. Но его поддерживают моя жена и её мать. Они ему слепо верят, чем и обезоруживают меня.

– Не горячись, мой фараон, не горячись. Каждой обвинение требует подкрепления доказательствами. А их у тебя нет.

– Выходит, мы должны выступить?

– Это был бы лучший выход из создавшегося положения. Если Сирия станет в будущем платить нам дань, то мы очень быстро поправим здесь свои дела. И вот тогда не лишней была бы и проверка подсчетов Эйе. Сдается мне, определенную часть доходов он присваивает.

Тутанхамон встал. Поднялся и Маи.

– Выступаем через три дня. Маи, ты объявишь сбор. Всех заместителей( войска пришли ко мне.

– А Куш способен нам помочь людьми?

– Я распоряжусь послать туда гонца с моим приказом.

Маи отвел глаза.

– Мне неприятен царь Куша. Может, мы воздержимся от его помощи?

– Но он мой должник, - удивился Небхепрура.
– И если он поможет мне, я прощу его долг.

Маи низко поклонился.

– Могущественному владыке виднее. Однако, осмелюсь подсказать вот что. Новый продовольственный указ пришелся по сердцу простолюдинам. Может, нам стоит поискать добровольцев среди свободных людей?

Тутанхамон задумался и ответил не сразу.

– Займись этим ты, дорогой Маи.

– Слушаю и повинуюсь, мой фараон, - Маи почтительно поклонился.

– Вечером жду у себя, - бросил на прощание фараон и торопливо зашагал к дому.

Рабыня Истерим, шатаясь, медленно брела по городским улочкам, выведшим её наконец на центральную городскую площадь, всю запруженную людьми. На помосте стоял царский глашатай, рядом на корточках примостился писец.

– Египтяне, - говорил глашатай, фараон Небхепрура обращается к вам. Сирийские войска уже на подступах к Фивам. Враг хорошо вооружен. Мы должны защитить нашу землю от вероломных захватчиков, дать им решительный отпор. Во имя Ра присоединяйтесь к дружине фараона, который днем и ночью заботится о вашем благополучии.

Толпа загудела. Откуда-то вынырнул молодой крестьянин в лохмотьях и решительно вступил на помост.

– Запиши меня, - обратился он к писцу.

– И меня, - подскочил второй.

– За Небхепруру - хоть в огонь, - шагнул на помост третий.

Со всех сторон на площадь стекались горожане. Толпа быстро росла, соответственно росла и численность добровольцев, изъявивших желание участвовать в походе фараона Небхепруры.

Истерим постояла немного, затем, безразлично взмахнула рукой, двинулась дальше, совершенно не соображая, куда и зачем идет. Покружив по городу, она нехотя направилась домой и ещё издали заметила Уну, нетерпеливо поджидавшего её.

Заметив невесту, Уна поспешил навстречу.

– Ты где была?
– удивился он.

Она испытующе поглядела на него, затем опустила глаза.

– Гуляла по городу. Слышал новость?

– Какую?

– Война против Сирии.

Уна, однако, был возбужден чем-то другим, и ему не терпелось поделиться приятной новостью.

– Гляди, - торжественно объявил он и разжал пальцы.

На ладони, сверкая всеми цветами радуги, красовался массивный золотой перстень с крупными алмазами.

– Откуда?
– оцепенела вдруг Истерим.

Уна испуганно огляделся, затем прошептал ей на ухо:

– От самой царицы. Она благословляет нас. Этим перстнем ты избавишься от своего Собекмоса и мы наконец поженимся. Да будет она цела, невредима, жива и здорова. Перстень очень кстати.

Истерим взглянула на будущего мужа.

Он весь светился счастьем, ощущением взаимной любви, беспредельной нежности.

– Держи, - он незаметно опустил подарок царицы в карман возлюбленной. Та несколько отстранилась.

– Что с тобой?
– удивился Уна.

– Завтра. Завтра я проведу выкуп. Хозяина все равно пока нет дома. Приходи завтра, - закончила она и, не попрощавшись, вошла во двор.

Уна недоуменно посмотрел ей вслед, пожал плечами. Постояв немного, он решил, что она очень устала или прихворнула: женщина, как-никак. Потом он вспомнил о предстоящих свадебных приготовлениях и, приободренный ими, насвистывая, ушел по своим делам.

Истерим, войдя во двор, огляделась. Хозяина действительно не было дома. Хозяйку она заметила в дальней углу двора, сидящей под ветвистым деревом. Она укладывала малыша, то и дело сгоняя с его невинного лица назойливых мух. Рабыня достала толстую и длинную, мехов( в двадцать, бечевку, и незаметно вышла на улицу.