Чтение онлайн

— Это всё хрень, — фыркнув, Раэлия дёргает плечом.

— Фиолетовый. Нет. Ты свободна. Теперь ты можешь делать всё, что захочешь, Раэлия. Буквально всё. Ты можешь стать любой.

— Он никогда меня не отпустит. Это всё фальшь, — кривится Раэлия. — Из семьи не уйти. Выход только в гроб. И никак иначе. Это другая система, Мигель. Другой мир. Другие законы. Всё, что ты знаешь, там никогда не было и не будет.

— То есть твой отец может вернуть тебя? Но ты взрослая. Он не имеет права требовать от тебя того, чего ты не хочешь делать.

— А если хочу? Если я хочу? Это моя жизнь. Я тащусь от этого. Тащусь от того, что могу восстановить справедливость. Тащусь, — её глаза вспыхивают яростью и невероятной силой. Силой веры в то, что другой жизни не бывает. Я бы мог возразить. Мне хочется возразить и наставить на путь истинный или произнести ещё какую-нибудь мотивационную речь вроде той, что я говорю своим пациентам и их опекунам, или той, что говорил своим бывшим, пытаясь изменить их, улучшить, довести до идеала. Но… есть такое весомое «но». Сейчас я этого не хочу, потому что за всё время, проведённое рядом с Раэлией, пережив оскорбления, нападения и многое другое, чего, в принципе, не приемлю в своей жизни и к себе, я сам изменился. Не она, а я. И я бы даже не называл это изменением. Словно возвращаю по крупицам свою жизнь, которой меня лишили, а я был рад этому. Не могу объяснить свои эмоции и чувства, но в эту секунду, когда смотрю в её тёмные, блестящие глаза, я уверен в том, что всё правильно. Она на своём месте, и я там же. Всё уже идеально.

Делаю глубокий вдох и беру вещи.

Мы выбираем свой путь. Делаем выбор. И я вновь сделал свой. Не собираюсь ничего менять. Ни Раэлию, ни её жажду восстанавливать справедливость. И это значит, что мне придётся проверить себя на вшивость и смириться со всем, о чём я узнаю. Буквально со всем. Не оправдывать себя, а увидеть, есть ли у меня яйца. И посмотреть, к чему всё это приведёт. Понять, где находятся мои рамки на самом деле и очертить новые границы.

— Хочешь прогуляться? — интересуюсь я. — Но для начала нужно избавиться от еды. Я бы предпочёл что-то иное.

Поднимаю пакет, и Раэлия широко улыбается. Она с облегчением смотрит на меня и кивает.

— Я знаю, что с ним делать. И я больше никогда не пойду в тот ресторан. Никогда. Он дерьмо.

— Фиолетовый, — смеюсь я.

— Он фиолетовое дерьмо.

Не могу не согласиться.

— Хорошо. Есть идеи? — спрашиваю, приподнимая пакет с едой.

— Охранник. Его имя Луис. Он инвалид и пенсионер. Ему не везёт с женщинами. Жена бросила их с дочерью, когда той было три года. Дочь стала наркоманкой, украла все его деньги и подбросила ему двух младенцев погодок, своих сыновей. Девять лет назад он видел её в последний раз. У младшего была сильная наркотическая зависимость, отсюда проблемы с сердцем. Старший мальчик с синдромом Дауна, солнечный ребёнок. Луиса нигде не берут на нормальную должность. Когда-то он работал слесарем, а теперь уже слишком стар. Ему шестьдесят девять, у него больной позвоночник и два маленьких ребёнка, десяти и двенадцати лет, которых он тащит на своём горбу. Думаю, ему понравится хороший ужин, вместо того, чтобы голодать и экономить, ради оплаты счетов и еды для детей, — быстро шепчет Раэлия.

Удивлённо вскидываю брови.

— Да, иногда я прихожу сюда просто для того, чтобы полежать в тишине. Это моя пещера, а Луису перепадает пару сотен, — произносит она, пожимая плечами и забирая у меня пакет.

Ладно, признаю, что я шокирован. Но я не сомневался в том, что у Раэлии доброе сердце. Она умеет сопереживать, но очень редко. Выборочно, я бы даже сказал.

— Признай, ты туда слабительное подсыпала? — смеётся мужчина, когда Раэлия отдаёт ему еду.

— Признаю. Просрёшься, наконец-то, — фыркает она.

— Как только Роко вернёт мне мою чёртовую кастрюлю, так сразу просрусь. Когда он её вернёт?

— Понятия не имею, мы больше не общаемся. Так, семейные разборки. И я уверена, что тебе нужен не Роко, а Дрон.

— Ты издеваешься, Рэй. Что берёт Дрон, то пропадает навсегда. Тогда я трачу депозит Роко.

— Давно пора. До встречи, Луис.

— Пока. И не приходи сюда больше. Ты меня бесишь.

Смеясь, Раэлия хватает меня за руку, и мы выходим из детского центра.

— У меня есть один вопрос, — хмурюсь я.

— У тебя всегда до хрена вопросов, — усмехается она.

— Фиолетовый. Зачем Роко или Дрону кастрюля?

Раэлия откидывает назад голову и хохочет.

— Это… ну, не кастрюля, к которой ты привык. Луис называет кастрюлей шлем для игр, который забрал Дрон, чтобы устроить ночь фэнтезийного траха для брата.

— Фиолетовый. И что это было? Просто интересно. Не могу сам ничего придумать.

— «Звёздные войны». И они дрались не световыми мечами, — Раэлия играет бровями, а я прыскаю от смеха.

— Вы, действительно, странные. Очень.

— Ещё бы. Мы никогда бы не смогли быть другими в этом дерьмовом мире.

— Фиолетовый.

— Только юмор и спасает. Так проще не сойти с ума, — Раэлия пожимает плечами, когда мы входим в небольшой парк.

Бросаю взгляд на букет роз и улыбаюсь.

— Хочешь погадать? — предлагаю я.

— Ты ёбнулся, Мигель? — шокировано спрашивает она и останавливается.

— Фиолетовый, и нет, я в порядке. Точнее, я бы предложил тебе сыграть в игру «Правда или действие».

— Блять, ты ёбнулся. Отвечаю, ты просто самый ёбнутый человек в мире.

— Фиолетовый, Раэлия. Ты специально делаешь это, — прищуриваюсь я.

— Ага, — она легко признаёт это.

Качаю головой и закатываю глаза. Некоторое время мы идём молча. Жара уже отступила, и солнце не печёт. Слабый ветерок колышет мои волосы и приносит небольшое удовольствие.

— Так что за игра? — интересуется Раэлия.

Я стараюсь не улыбнуться. Я был уверен, что она клюнет. Не знаю, что со мной, ведь я взрослый и не играю в эти подростковые игры, но, кажется, детский центр меня чем-то заразил. А также мне нужны ответы на свои вопросы. И раз Раэлия легче общается через шутку, то это определённо верный ход.

— Ты гадала когда-нибудь на ромашках? — спрашиваю её.

Раэлия шокировано смотрит на меня.

— Фиолетовый, — улыбаюсь я.

— Я молчала! — прищуривается она, ткнув в меня пальцем.

— Я знаю, что ты сказала про меня в своём уме. Я изучил тебя.

— Ну пиздец, теперь ты даже туда влез, — недовольно цокает она.

— Фиолетовый.

— Давай уже, выкладывай. Что за игра. И я никогда не гадала на ромашках. Это же дерьмо просто.

— Фиолетовый. Минди любила гадать на ромашках, и она обожала лезть в мою жизнь. Я постоянно попадался на этом, когда мы были подростками. Ромашек у нас нет, но есть розы. Каждый берёт цветок и начинает считать, отрывая по лепестку. Это похоже на «Любит, не любит». Только каждый лепесток это или правда, или действие. Второй игрок задаёт вопрос, на который нужно честно ответить, если последним остаётся лепесток с «правдой». Если лепесток с «действием», то второй игрок даёт задание что-то сделать, отказываться выполнять нельзя. Так я побывал в травмпункте десять раз.

— Я должна узнать продолжение, — смеётся Раэлия. — Игра ёбнутая, конечно, но окей.

— Фиолетовый, — улыбаюсь я.

Цокнув, Раэлия отмахивается от меня.

Мы садимся на траву. И я не знаю, какими безумцами мы выглядим ночью в парке с охапкой роз, но играть будем долго. У каждого будет по двадцать вариантов.

— Дамы вперёд, — протягиваю ей розу.

Раэлия только хочет выругаться, но я выгибаю бровь, предупреждая её, и она сразу же поджимает губы.

— Если дамы вперёд, то считаешь ты, — она бросает мне розу обратно.