Чтение онлайн

Дарит ей розу, любви залог.

И молвит Флора: "О леди Нора,

У Брейдской башни _цвиточков_ тьма,

Семь дев я знаю, но ты, восьмая,

Мужчин в округе свела с ума,

Ирландский остров, на зависть сестрам,

Твою _взлилеял_ красу весьма!

Сравню ль с _цвиточком_? Столь алым щечкам,

Должно быть, роза ссудила свой

Румянец нежный и безмятежный,

А взор - фиалки синей с _лехвой!_

И нету спора, что эта Нора

Затмит _лилею_ красой живой!

"Пойдем-ка, Нора, - взывает Флора,

Туда, где бедный грустит юнец,

То некий местный поэт безвестный,

Но вам известный младой певец;

То Редмонд Барри, с ним, юным в паре,

Пойти б вам стоило под _винец_!"

Пер. А. Голембы

СУДЬЯ БЛЕКСТОУН (1844)

Судья Блекстоун так учен,

Так в знания проник...

Под париком несет мозги,

Под шляпою - парик.

Судья Блекстоун знает все:

Поднявши к небу взор,

С мудрейшим видом он несет

Нелепицу и вздор.

На всем он мастер руки греть,

Вот почему отныне

Родной язык и здравый смысл

Он схоронил в латыни.

Как сложен стал любой пустяк!

Клиент, объятый дрожью,

Конечно, должен осознать,

Что в этом мудрость Божья...

Гласит Писанье: "Черви мы..."

Увы! Определенно

Мы будем все погребены

Под сводами Закона!

Пер. Е. Печерской

ПЕРЕПОЛОХ В СИТИ (1845)

Крошка Китти Мерример,

Вы нам объясните,

Что сегодня привело

Вас в гудящий Сити?

Продавцы, увидев вас,

На свои прилавки

Ленты выложить спешат,

Шляпки и булавки...

Со смущеньем на лице,

В спешке чрезвычайной

Китти мимо них идет

Со своею тайной.

Миновав соблазнов ряд,

Через многолюдье

Китти прямо держит путь

В царство правосудья.

Молча дверь ей отворил

Тот швейцар, который

В изумлении застыл

Пред своей конторой.

Вопрошает старший клерк:

"Мисс, вы к нам по делу?"

"Да, вы не ошиблись, сэр!"

Китти молвит смело.

"Если это нужно Вам,

Вот письмо, возьмите!"

И суровый старший клерк

Улыбнулся Китти.

Клерку Китти говорит,

Шелестя бумагой:

"Я готова подтвердить

Это под присягой".

Что за странные слова

С дамских уст слетели!

Но, однако, Китти вновь

Достигает цели.

Дамы строгие, меня

Я молю, простите:

Ей я сердце подарил,

Своенравной Китти.

Пер. Е. Печерской

РОНСАР К СВОЕЙ ВОЗЛЮБЛЕННОЙ (1846)

Когда вы, постарев,

вечернею порой

Над прялкой при свечах

взгрустнете у огня,

Скажите, прочитав

мои стихи: "Меня

Ронсар воспел, когда

была я молодой".

Когда зимой пред камельком,

Мурлыча старенький напев,

Вы, при свечах, с веретеном,

Среди таких же старых дев

Былые вспомните года,

Скажите, голову склоня:

"Когда была я молода,

Поэт воспел меня".

И тут любая из подруг,

Клевавших носом в полусне,

Мое услышав имя вдруг,

Узнать захочет обо мне,

О том, кто так страдал любя,

О даме, что глуха к мольбам...

Вздохнут старушки, про себя

Питая зависть к вам.

И скажут: "Как мадам бледна,

Ей старость остудила кровь,

Но в пышной юности она

Отвергла верную любовь.

Влюбленный тот - в земле давно,

И никого с ней рядом нет.

Быть одинокой суждено

Ей семь десятков лет!"

О, мысль коснулась мрачных струн!

Зачем сейчас скорбит душа,

Когда влюбленный сердцем юн,

А дама дивно хороша?

Мой друг, любовь отдайте мне

И не теряйте время зря!

Срывайте розы юных дней,

Пока горит заря!

Пер. А. Васильчикова

К МЭРИ (1847)

Средь светской толпы на бале

Я всех кажусь веселей;

На шумных пирах и собраньях

Мой смех звучит всех звончей.

Все видят, как я улыбаюсь

Насмешливо иль свысока,

Но душа моя горько рыдает:

Ты так от меня далека.

Я вижу и лесть и дружбу

От старца и юнца;

Красавицы мне предлагают

За злато свои сердца.

Пускай! Я всех презираю,

Они - рабы мои,

И втайне к тебе обращаю

Все помыслы свои.

Прости! Это ты научила

Сердце мое любви,

Но тайну мою до могилы

Я буду хранить в груди.

Ни слова, ни вздоха о страсти.

Пер. Н. Дарузес

ПЛЕТЕНОЕ КРЕСЛО (1847)

Спят рваные шлепанцы у камелька,

В потертый камзол спрятан дух табака.

Здесь восемь ступенек ведут, как мосты,

В мое королевство поверх суеты.

Пускай до державы моей высоко,

Но жить в ней тепло и дышать в ней легко,

Где так далеко-далеко из окна

Под солнцем лучистым дорога видна.

В державе укромной в чертогах глухих

Полно безделушек и книжек пустых,

Подарков друзей и подделок купца,

Концов без начала, начал без конца...

Помятые латы, в морщинках фарфор,

Расшатанный стол, старых трубок набор.

Богатства на грош в королевской казне.

И что же?
– Все мило здесь другу и мне.

Живу я не хуже, чем мудрый султан,

Согрет у огня мой скрипучий диван,

И музыкой дивной я тоже согрет,

Когда заиграет охрипший спинет.

Молитвенный коврик турецких солдат