Чтение онлайн

Выход оказался наверху: труба вывела в колодец.

Глаза неохотно привыкали к тусклому темно-серому свету сумерек, падающему из круглого, забранного решеткой отверстия. Внизу, в резервуаре, поблескивала темнотой прихваченная ледком вода. В выложенную булыжниками стену были вбиты металлические скобы. Дотянуться до них не составляло труда, а вот влезть по ним...

Мария потрогала одну. Скоба была скользкая, как намасленная.

Слишком уж новыми они выглядят. Как будто их вбили недавно или нарочно почистили до такого состояния.

Дормиентес это не помешало - примерившись, дисса ловко забралась наверх и сдвинула решетку.

– Тиш-ш-шина, - сообщила она, высунувшись наружу.
– И воняет пожаром. Похоже, мы в том с-с-самом оцепленном районе, о котором болтали эти чертовы рыбы.

– Лезь, кукла, я подстрахую, - хрипло сказал Авенир.

Мария послушно полезла. Руки в промокших перчатках елозили по металлу скоб как по маслу, хотя никакого масла в помине не было. Перевалившись через каменный бортик, она упала на булыжники и судорожно схватила ртом воздух. Его было ровно столько, чтобы с первого вдоха не закашляться от все того же отвратительного липкого запаха гари и прогорклого масла.

– Ну тут и вонь... Я начинаю понимать, почему ты убежала отсюда, - пропыхтел Авенир, вылезая из колодца.

– Вы знаете, где мы?
– одним духом выпалив вопрос, Мария неосторожно хлебнула еще одну порцию вязкой жижи воздуха, и в горле у нее мгновенно запершило.

– Тебе лучше знать, кукла.

– Вы живете з-здес-с-сь?
– с любопытством спросила дисса, выпрямляясь во весь свой немалый рост - на добрую голову выше Авенира. Мария сразу почувствовала себя букашкой.

– Д-да, - девушка поднялась, дрожа от холода. Когда вокруг смыкался сырой неподвижный воздух, это не так чувствовалось, но теперь, на ветерке, одежда сразу стала ледяной и тяжелой.
– Так... Кажется, я знаю, где мы, - осмотревшись, сказала она.

Насколько хватало глаз, не горел ни один огонек, окна слепо таращились на улицу, под ногами хрустели осколки фонарных стекол. Сумерки уже перетекли в темень, едва-едва рассеиваемую слабым звездным светом, по чернильному небу ползли гусеницы облаков, в холодном воздухе все еще метался от ветра сухой запах гари. Единственными живыми звуками в тишине района были утробные вопли мартовских котов где-то неподалеку.

– Это сто семнадцатый дом, - прошептала (хотя вернее будет сказать - простучала зубами) Мария, обхватив себя руками за плечи.
– Нам нужен сто пятый.

– Значит, туда, - подытожила дисса.

Все как было, так и осталось - калитка нараспашку, перекосившаяся входная дверь, выбитое окно мастерской. Внутри было едва ли не холоднее, чем на улице, и темно - хоть глаз выколи. Крепко пахло дымной горечью. Коврик у порога казался дохлой кошкойё и Мария предпочла его перешагнуть, но, сделав несколько шагов, споткнулась обо что-то плотное и одновременно мягкое и облилась холодным потом.

– Вот дьявол...
– выдохнул Авенир у нее за спиной.

– Это труп, да?
– чужим голосом спросила Мария.

Тот самый еретик, который и выбил нашу дверь. И попал в стальные объятия Клариче.

Запаха разложения не было, но Марию замутило.

– Спокойно, - Авенир коснулся ее плеча.
– Он тебе уже точно ничего не сделает.

А ведь где-то в доме и второй... неужели отец тоже убил?..

Быстрые поиски ничего не дали - второй еретик как испарился. Похоже, мастер Солэ его все-таки оглушил, что Марию и обрадовало, и напугало. Инстинктивно она побежала на второй этаж. Там было всего две комнаты, соединенные коротким коридорчиком.

Дверь в их с Клариче комнату была приоткрыта, поэтому последние шаги до нее Мария преодолела на цыпочках, но, к ее немалому облегчению, все было тихо и пусто. Глаза понемногу привыкли к темноте, и первое, за что они зацепились - разобранная постель Клариче.

Такое чувство, что она в нее уже никогда не ляжет...

– Кирия Мария, - позвала с первого этажа Дормиентес.
– Идите с-сюда...

Что-то в ее голосе заставило Марию поспешить.

– С-с-смотрите, - дисса держала на весу труп еретика так легко, будто он был тряпкой.

– Что вы хотите сказать?
– Авенир потыкал пальцем в болтающуюся руку.

– Это не человечес-ское тело. Это вс-с-сего-навс-сего жалкая кукла, - объяснила дисса, покосившись на него с презрением. И бросила труп на пол - словно мешок упал.

Кукла?!

К вечеру дождь закончился. На душе у Клариче скребли кошки, от утреннего довольства не осталось и следа. Вдобавок Цузайн куда-то удалился, перед уходом приказав никуда ее не пускать до его возвращения, что, естественно, вызвало у девочки-куклы жгучее желание удрать из конторы. Но пришлось сидеть и ждать, баюкая разболевшуюся руку.

Но ведь металл не может болеть?..

Взорваться от копящегося раздражения и что-нибудь натворить одной левой ей не дал Лабо, вызвав ее в кабинет. Решив, что о Марии появились какие-то сведения, Клариче рванула на первый этаж с такой скоростью, что отправленный за ней сопровождающий (хотя вернее было бы назвать его конвоиром) чуть ли не кубарем скатился с лестницы, поспевая за ней.

В кабинете, кроме его хозяина, находился еще один человек, одетый в потрепанный дорожный костюм. Довольно молодой сурениец, чьи волосы цвета воронова крыла доходили почти до пояса. Лицо приятное, но, как показалось Клариче - надменное, на породистом носу блестели очки, за которыми прятались лукавые карие глаза. Со спинки стула, на котором он сидел, свисали не пустые сабельные ножны на ремне.

– Прошу, - гордо заявил Лабо, едва Клариче переступила порог кабинета. Так гордо, будто показывал свое творение.

– Это она?
– с усталой ленцой протянул сурениец и посмотрел на Клариче поверх очков. Клариче уставилась в ответ с неприкрытым вызовом, но вызвала этим только легкую усмешку. И мгновенно взбесилась.

– Что вы так пялитесь? Я вам что, картина?!
– проскрежетала она. Сурениец даже не поморщился.

– Почти, дорогая, - Лабо ласково улыбнулся.
– Так что, будь добра, веди себя мирно.

– Это как? Научите, пожалуйста, - издевательски заявила Клариче.
– Если вы звали меня только затем, чтобы на меня посмотреть, то я, пожалуй, удалюсь...

– Никуда ты не пойдешь, пока не позволят!

– И кто же рискнет мне помешать?
– вкрадчиво осведомилась она.
– Вы?

– Какая тебе разница?! Стой и помалкивай!

Зря он выбрал такой тон. Зря.

Клариче прищурилась бы еще сильнее, но тогда бы попросту ничего не увидела. И она ограничилась тем, что сплела руки на груди - чтобы не было соблазна что-нибудь (или кого-нибудь) сломать.