Твой «Демон Зла»: Поединок
Шрифт:
Причем, что самое печальное — эти люди, ради которых, собственно, все и делается, как ни странно, активно сопротивляются нашей работе! У нас уже было несколько случаев погромов в клубах, вот буквально на прошлой неделе в Новосибирске толпа молодых рабочих с соседнего завода, среди которых проводилась работа членами клуба, в пьяном виде ввалились на заседание, устроили дебошь, драку, несколько клубовцев попало в больницу с травмами. И что особенно обидно — никто, ни один человек не рискнул сопротивляться этим скотам! Все просто разбегались, как тараканы! Это как раз к неприятию насилия интеллектуалами. Однако реалии сегодняшнего дня таковы, что нам ПРИДЕТСЯ научиться сопротивляться!
«Я бы, пожалуй, стал сопротивляться!», — подумал Сергей, представив себе «толпу молодых рабочих» — человек пять подвыпивших парней, всласть покуражившихся среди забитых очкастых «додиков». И тут Воронцова осенило: «Так вот к чему он все это мне рассказывает! Им нужна охрана! Точно! Он сейчас начнет меня вербовать! Ну-ка, ну-ка! А ты вовсе не так прост, как кажешься, господин Наставник!».
И словно в подтверждение мыслей Сергея, Олег Александрович сказал:
— Вы, конечно, помните слова Ленина о том, что всякая власть лишь тогда чего-нибудь стоит, если умеет защищать себя! За точность цитаты не ручаюсь, давно не изучал трудов вождя мирового прлетариата, но смысл передан верно! Так вот, я думаю, что и нам, нашим «КИ-клубам, нужно уметь защищаться! На современом этапе, я подчеркиваю! В будущем такая необходимость отпадет сама собой! Но, естественно, охрана наша должна состоять из грамотных, профессиональных людей, а не громил с уровнем интеллекта, как у пещерного медведя. Мы ведем переговоры с апологетами некоторых направлений традиционно буддийских философских школ, изучающих и практикующих боевые искусства, как часть своего учения, они, конечно, отличные специалисты, но часто принцип невмешательства, исповедуемый ими, оказывается сильнее, чем доводы разума — все же их учение — это религия, а религия всегда догма! Поэтому приходиться искать людей на стороне, и в этом плане вы подходите нам, как нельзя лучше! Конечно, мы не обещаем вам больших денег, но какой-то необходимый минимум… Но вы понимате, что и ваша… гм, деятельность не будет носить обязательный характер. Просто в случае чего…
«Ага!», — внутренне восторжествовал Воронцов: «Угадал я тебя, друг ситный! Подсекай, тащи, как говориться!», вслух же решил «сдипломатничать»:
— Дело в том, Олег Александрович, что моя работа занимает практически все мое время, и вряд ли я смогу…
— Что вы, что вы! — замахал руками Наставник: — Просто, скажем, если, не дай-то Бог… Вы же могли бы защитить вашу жену?
Тут было не отвертеться. Воронцов кивнул — защитил бы, конечно! Олег Александрович улыбнулся:
— Ну вот! Значит, мы можем на вас расчитывать?
Сергею ничего не оставалось, как подтвердить:
— Да, можете!
— Ну и отлично! Вот вам мой телефон, если вдруг у вас возникнут какие-то вопросы! — Наставник протянул Воронцову визитку, на которой значилось: «Олег Александрович Петров, Наставник». И телефон. Видимо, поразумевалось, что Сергей, как воспитанный человек, должен в ответ дать Наставнику номер своего телефона, но Воронцов неителлигентно подумал: «Шиш тебе!», спрятал визитку в карман, встал, и протянул руку:
— Разрешите откланяться!
Олег Александрович тоже поднялся, ответил крепким рукопожатием:
— Надеюсь, наше знакомство будет иметь взаимоприятное продолжение!
Воронцовы вернулись домой в одиннадцатом часу. Катерина всю дорогу взахлеб рассказывала мужу о теории какого-то Федорчука о Надмировом Разуме, который контролирует всю историю человечества. Теория была интересной, но Сергею все время казалось, что он где-то читал об этом, в какой-то фантастической книжке, причем в далеком детстве…
А потом случился скандал. Катя, оказывается, прибывала в уверенности, что Воронцов «без ума» от их клуба, особенно от общения с Наставником, и когда услышала рассказ Сергея о его разговоре с Олегом Александровичем, снабженный достаточно ехидными комментариями, буквально ополчилась на мужа:
— Вот, ты всегда такой! Знаешь, ты кто? Ты — разуверившийся в людях циник! Ничто светлое тебя не прельщает только лишь потому, что ты не в состоянии поверить в это! Ты не веришь, что есть ещё люди, которые могут «за так», бескорыстно делать что-то, и для которых высокие идеалы — не пшик, не пустой звук! Ты что же, вообразил, что наш клуб, и остальные клубы, по всей стране, создавались только для того, чтобы потом стать основой для деятельности какой-то новой политической партии? Да от отчаяния они их создали, понял? Стоеросовая ты, бесчувственная дубина! Он же, Олег Александрович, тебе о спасении нашей страны говорил, о том, что ещё немного, и мы все просто вымрем, как динозавры, у нас же у всех разум спит, а сон разума рождает чудовище!
Сергею надоело выслушивать все эти сентенции, говоря спортивным языком, на третьей минуте, и он только махнул рукой:
— Ладно, Катя, Бог с ним, с твоим клубом, и с Наставником вашим, в конце концов, у меня все равно все время занято работой, а тебе я бы посоветовал больше думать о нашем будущем сыне, и больше времени уделять своему здоровью, а не мотаться по холоду на другой конец города! Договорились?
— Я жду дочку! — вместо ответа заявила Катя и отправилась в ванную.
Так и закончился вечер — напряженным молчанием под разными одеялами, с книгами в руках…
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
«…У Джульетты пахло изо рта…»
Где-то в центре Москвы…
Маленький, лысый человек резко хлопнул ладонью о черную, полированную поверхность треугольного стола и закричал пронзительным фальцетом:
— Это черт знает что такое! Куда смотрела ваша служба, Дмитрий Дмитриевич?! Почему вы рекомендовали для работы по Пашутину этого… неважно! Молчите, я не желаю слушать оправданий! Да, я лично инструктировал его, но он начихал на мои инструкции! Что значит — «растерялся»? Что значит — «не предполагал»? Ах, Пашутин был пьян? Ну, это меняет дело… Извините, если я тут… А что же, внешнего наблюдения за Пашутиным в тот день не велось? Ну, хорошо… Значит так! Этого… да, Коваля! Отправте его назад, в превентарий, и пусть поменьше болтает! Все равно, толку от него… Куда девались его хваленые знания и гениальная интуиция, хотел бы я знать? Вам не кажется, что в последнее время Коваль просто саботирует? Обещал создать м-м-м… Прибор, — и не просто не создал, а даже теоритически не описал! Обещал склонить на нашу сторону Пашутина — тоже, не просто не склонил, а даже не смог поговорить с ним!
Хорошо, Бог с ним, с Ковалем… Давайте так: попробуем прощупать, а потом — пугануть Пашутина, сегодня же ночью попробуем, а если и после этого он будет упорен в своем нежелании помочь нам… Дмитрий Дмитриевич! Поднимайте группу немедленного реагирования, разработайте план захвата Прибора и ликвидации Пашутина, завтра — ко мне! Что еще? Телохранитель? Один? Да ещё и молодой, неопытный? Учтите это в плане на всякий случай, но я думаю, что он не может нам помешать! Все, всего доброго!
Учитель проводил взглядом Дмитрия Дмитриевича, потом, оставшись в одиночестве, некоторое время походил по кабинету, словно бы переключаясь внутренне на другой ритм, и наконец, сел к компьютеру. Коротенькие пальцы ловко пробежались по клавиатуре, и вскоре на экране высветился портрет немолодого, усталого человека с острым взгядом проницательных карих глаз.
Побежали строки текста: Коваль, Владимир Захарович, родился, учился, женился, работал…
— Тэк-с… — вслух проговорил Учитель, нажал ещё несколько клавиш, и на экране появилась другая информация:
Личные качества: логик, прагматичного склада, недоверчив к непроверенной информации любого уровня, педант. В работе приветствует принцип единоначалия, недоверчив с сотрудниками, старается полностью контролировать все этапы работ, склонен к утаиванию информации. В отстаивании своих взглядов последователен, иногда — до упрямства. Работу ставит на первое место в жизни (тест 19/04), очень честолюбив, но без диктаторских замашек, к критике относится спокойно (аномалия типажа).
В нерабочей обстановки — холоден, плохо идет на контакт, циничен до грубости при общении с людьми, чей социальный статус ниже (тест 09/01). Дружеские контакты — умеренные, в дружбе замкнут, позволяет ценить себя другим (закольцованный эгоизм). Болезненно реагирует на общение с детьми, раздражителен, злобен.
Сексуальная ориентация — гетеросексуал, особых отклонений не обнаружено, при тестировании выявлены скрытые склонности к визионизму и пассивному садизму (отцовский комплекс).
В политическом плане представляет интерес, как последовательный приверженец идеи прихода к власти старых управленцев-профессионалов, разбавленных молодыми интеллектуалами. Не агрессивен, но признает целесообразность насильственных действий и необходимости «малой крови», если это позволит избежать «крови большой». Асоциален в силу традиционно обеспеченного происхождения (среди родственников по отцовской линии — крупные чиновники царского правительства, работники Наркомата железных дорог, Миннистерства Тяжелой Промышленности, крупные ученые-физики).
Здоров, спортивен, склонен к эпикурейству, но без явновыраженных излишеств. К алкоголю не пристрастен, для снятия стресса предпочитает чтения и длительный сон (наблюдения).
Резюме: пригоден для работы в превентарии в качестве руководителя темы или проекта. Пригоден к агентурной работе в качестве агента убеждения. Пригоден к использованию в качестве агента связи. НЕ ИСПОЛЬЗОВАТЬ НА РУКОВОДЯЩИХ ДОЛЖНОСТЯХ! Индекс лояльности — 06.
Учитель дочитал последнюю строку, удовлетворенно откинулся на спинку удобного вертящегося кресла, хруснул пальцами, потом встал, подошел к окну и замер перед открывшейся панорамой ночной Москвы, негромко бормоча:
— Что день грядущий нам готовит, а? Что?..
В понедельник Воронцов, как обычно, в восемь утра уже был в НИИЭАП, где его ждала закрепленная за Пашутиным машина, а в половине девятого стоял перед новенькой, коричневого цвета, стальной дверью Игоревой коммуналки.
Вообще, по идее, Пашутин к моменту приезда Сергея уже должен был быть готов, одет, умыт и даже, что назывется, позватракавши, но это на самом деле случалось крайне редко — творческая натура Пашутина любила с утра сладко поспать, и чаще всего Воронцов поднимал электронщика с кровати, сержантским голосом командуя: «Рота, подьем!!!».