Чтение онлайн

— Да, твою мать… я понял ….ты прав, мы поступили по скотски с твоим сыном.…

— Ну! С кого начнем, Артем? Я предоставляю тебе выбор, на ком оставим первую метку? — пропуская мимо речь, он встает прямо напротив Штейна, заслоняя собой обзор. — С её сосков? Или с твоих? — его издевательский хохот заполняет подвал, отражаясь от бетонных стен.

— Да, блять, с меня! С меня, ты… — Артем захлебывается рыком, выплёвывая слова вместе с кровью, стараясь перетянуть всё безумие этого подвала на себя. — Отпусти ты её! Слышишь?!

— Похвально. Это действительно достойно уважения, — мужчина криво усмехается и едва заметным кивком подаёт команду охраннику, стоящему за спиной Артема.

Амбал в спортивном костюме неторопливо обходит стул. Одним резким движением он рвёт пуговицы на рубашке Артема — те с костяным стуком разлетаются по бетонному полу. Грудь Штейна обнажается, вздымаясь в лихорадочном ритме, и в этот момент из ножен с металлическим лязгом выходит армейский нож. Его широкое острое лезвие ловит тусклый свет бра.

Артем, игнорируя холод стали у своей кожи, впивается взглядом в Катю. В глазах Артема она сейчас выглядит как сломанный ангел: светлая кожа контрастирует с грязным бетоном, а тело содрогается от истошных, надрывных рыданий.... он видит не просто жертву, а свою самую большую вину.

Катя смотрит на него в упор, и её взгляд, расширенный от мучительного ужаса, буквально кричит: она понимает, что сейчас начнётся кровавая расправа. В этом взгляде — смертельное отчаяние и любовь, превратившаяся в пытку.

— Снегурка, отвернись! — выдыхает Артем, пытаясь приказать, но голос предательски срывается, превращаясь в надрывный шепот. Он резко вскидывает голову, и его взгляд, еще секунду назад полный мольбы, внезапно перерождается, наполняясь ледяной, пророческой яростью.

— Ты даже не представляешь, что с тобой сделают! Ты не догоняешь, во что ввязался! Тебя затащат в АД!

— Только после тебя! Начинай! — холодно командует хозяин коттеджа, не сводя глаз с лица пленника.

Стальное лезвие армейского ножа медленно, с тягучим сопротивлением, проникает под кожу, чуть ниже груди. Артем морщится, его тело содрогается в мощном спазме, а из горла вырывается глухое, сдавленное мычание, пока веревки на запястьях натягиваются до предела.

Сквозь закрытые веки Артем замечает внезапную темноту, распахнув глаза он оборачивается по сторонам натыкаясь на черноту.

Свет гаснет мгновенно, обрывая визуальный кошмар, погружая всех в абсолютную непроглядную черноту.

— Что за?.. — в тишине раздается резкий, недоуменный голос мужчины. — Серый, проверь щиток! Живо! — голос того, кто стоит рядом с Артемом.

Пространство тут же прорезают нервные, мечущиеся лучи мобильных фонариков. В их холодном сиянии подвал кажется еще более зловещим.

Воцаряется мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым хрипом Артема и приглушенным, полным ужаса мычанием Кати, все еще удерживаемой в стальной хватке.

Тот, кого назвали Серым, выхватывает фонарем открытую дверь, осторожно ступая по бетону, направляется к выходу. Другой амбал, рывком отпустив щиколотки Кати, лихорадочно прижимает палец к рации, пытаясь вызвать охрану периметра.

— Антон Александович, спокойно, всё под контролем, — твердый голос третьего. Металлическим щелчком достает из кобуры пистолет, целясь в темноту открытой двери, — Костян, что там?

— Не отвечают... — с нотками тревоги, пытаясь вызвать остальных по рации.

Серый выходит в темный коридор, напряженно шаря лучом фонарика по ступеням пустой лестницы. Воздух кажется густым и липким от ожидания и возможной скрытой угрозы. Он слышит лишь свое дыхание и гулкий стук сердца, напряженно бьющий импульсами в виски. Шаг...

— Приве-е-ет... — обманчиво мягкий, вкрадчивый шепот раздается почти у самого уха.

Мимолетное, бесшумное движение тени — и в слабом отсвете фонаря на мгновение вспыхивают светлые волосы, как предвестник смерти.

Серый замирает, широко распахнув глаза, не успев даже вскрикнуть. Он лишь судорожно оборачивается, прижимая ладонь к шее, откуда между пальцев мощными толчками начинает хлестать горячая кровь. Ювелирный, мгновенный разрез не оставляет шанса — работа мастера, привыкшего действовать быстро и без лишнего шума.

Качнувшись, охранник делает один неверный шаг обратно в комнату, заваливается на бок и тяжело падает на бетон, так и не осознав, чья рука прервала его жизнь. Фонарик с его телефона высвечивает неподвижное тело в луже, стремительно растекающейся багровой жидкости.

В воцарившейся на секунду гробовой тишине Артем, превозмогая жгучую боль в груди и пульсацию в раздробленной ноге, медленно поднимает голову. Сквозь липкий пот и кровь на его губах расцветает дикая, торжествующая улыбка. Он узнал этот почерк!Оставшиеся охранники лихорадочно водят стволами по сторонам.

Один из них, потеряв самообладание, бросается к Артему, приставляет дуло к виску.

— Вы…. кто там? Уроды! Сюда вышли! Или я его сейчас же грохну! Считаю до трех... — его срывающийся голос мечется по бетонным стенам, выдавая неконтролируемый страх.

Хозяин в это время не прекращая набирает охрану по мобильнику. Руки его дрожат, глаза мечутся по экрану...

В ответ воцаряется мертвая, давящая тишина. Никто не стреляет, никто не бросается в атаку, никто не выходит. Лишь звук тяжелого, размеренного дыхания Артема и всхлипы Кати, где-то в углу, нарушают этот вакуум.

— Раз...Два...Триии!!!!

— А дааальше? — из глубокой тени за углом раздается тихий, вкрадчивый голос Дэна. Звук мягким эхом обтекает углы подвала, лишая похитителей понимания, где именно находится источник. Рядом или в коридоре? — Ты решил, что будет дальше с тобой?

Второй охранник резко разворачивается на звук, направляя пистолет в темноту, но его рука заметно дрожит. В слабом отсвете упавшего фонаря на мгновение мелькает платиновый блеск волос и холодный отблеск серьги, тут же исчезая в тени, подобно неуловимому фантому, оставляя лёгкое дуновение ветра.

— Твоему сыну набили тату, — продолжает шепот, становясь как будто ближе. — Тебе мы набьем дату Смерти.

Глаза охранников впиваются в одну точку, на обманный голос.В этот момент за спиной того, кто держит Артема на прицеле, из абсолютной черноты бесшумно вырастает массивная фигура Макса, чьи мерцающие глаза в полумраке светятся первобытным гневом.