Чтение онлайн

— Предупреждаю: еще один выпад, и я пущу её по кругу. Прямо здесь, сейчас, при тебе, — произносит он тихо, монотонно, и в этом спокойствии чувствуется страшная, обыденная готовность исполнить угрозу.

Артем затихает, чувствуя, как безумная ненависть буквально выжигает его изнутри. Мужчина равнодушно отшвыривает Катю в угол подвала, и она с глухим стуком ударяется о ровную бетонную стену, сжимаясь в беззащитный комок. Здесь, в цокольном этаже дорогого коттеджа, всё выглядит пугающе стерильным: гладкий пол, современная отделка и никакого намека на случайный хаос. Лишь по углам в беспорядке разбросаны дизайнерские бра, чьи металлические каркасы холодно поблескивают в полумраке.

Хозяин дома неторопливо прохаживается по подвалу, его шаги звучат четко и уверенно. Он подходит к небольшому окну, расположенному почти под самым потолком, и рывком открывает его на проветривание. Из кармана рубашки он извлекает дорогую сигару, методично обрезает её и закуривает.

Густой, терпкий дым заполняет пространство, вытесняя запах сырости. Он выпускает серую струю в сторону окна и оборачивается к Артему, его лицо в свете зажигалки кажется застывшей маской

— У тебя, наверное, масса вопросов, Артем Викторович. Кто я, за что с вами так грубо обошлись... И что же будет дальше, за что вам обоим придется расплачиваться? Но не буду томить тебя, — подойдя к Артему, небрежно стряхивает горячий серый пепел на мокрые, спутанные волосы Артема. — Видишь ли, у меня есть сын. Его имя — Стас. Тебе говорит что-то это имя? Хм, да, наверняка в твоей памяти всплывают воспоминания, вижу это по твоим глазам, — губы его искривляются в брезгливой гримасе.

Артем каменеет, чувствуя, как внутри всё леденеет. СЛУГА!

— Так вот, я не прощаю таких забав, Артем Викторович, — мужчина отходит, деловито прохаживаясь по ровному бетону.

Катя вздрагивает и вжимается в стену, когда его кожаные тапки почти касаются её коленок.

— У меня единственный сын, наследник. А ты со своими дружками-уродами поизмывались над ним, избили и осквернили его тело! — голос мужчины внезапно обретает стальную, режущую остроту. — И из-за кого? Из-за вот этой шлюшки?!

Он резко наклоняется и хватает Катю за волосы, рывком поднимая её на ноги. Она жалобно мычит сквозь скотч, извиваясь от боли, пока он держит её лицо перед собой, изучая с холодным отвращением.

— Что в тебе такого, мразь? Чем ты так уникальна, что моему сыну пришлось страдать, испытать боль от унижения? Моему сыну из-за грязной суки! Ты хоть понимаешь, что я с тобой сделаю? Я превращу каждую, проведенную здесь, минуту в ад! — он смотрит на неё как на подопытную зверушку, — твоей подружке мы подарили лишь сказку, такой же грязной шалаве! Ты же станешь СЛУГОЙ для моего сына!

Артем в бешенстве дергается всем телом, пытаясь разорвать путы, но острая, ослепляющая боль в сломанной ноге и запястье простреливают до самого позвоночника, заставляя его со стоном рухнуть обратно на спинку стула. Капли пота смешиваются с прохладной водой, застилая глаза, тело горит в агонии.

— Можешь хоть сколько дергаться и пытаться защитить эту тварь, — мужчина цедит слова сквозь зубы, не глядя на Артема, и небрежным, брезгливым жестом отпихивает Катю обратно в угол. Она тяжело оседает на бетон, судорожно сжимаясь; горячие слезы крупными каплями падают на ее разодранные, испачканные пылью колени. — Для тебя наши приключения только начинаются.

— Она ни в чем не виновата… отпусти ее, — голос Артема звучит глухо, он буквально фильтрует каждое слово, стараясь сдержать кипящий гнев, чтобы не спровоцировать на новый удар. — Это дело только наше. Будь мужиком, не трогай девчонку. Где твой сын, он вообще в курсах, что ты творишь? — Артем прекрасно понимает, что перед ним не просто озлобленный человек, перед ним психопат.

— Стас, мне все рассказал...и да, он в курсе, но пока его нет в городе, я отправил его на пластику, чтобы стереть твои художества с его лица. Поверь, на нее, — пальцем указывая на Катю, — у него большие планы...он был удивлен, кто на самом деле скрывался под маской, неуловимого Штейна...и горит желанием с тобой встретиться и набить, что-нибудь на твоем теле. Не думай, что и твои дружки останутся в тени. Неееет...их, как и тебя ожидает фантан эксклюзивных пыток...Вы все ответите!!!

— Отпусти ее...я ввязался за нее и ответ держу я. Она ни о чем не знала...

Но в ответ раздается лишь мерзкий, сухой смех. Мужчина запрокидывает голову к высокому потолку подвала, и этот звук, лишенный всякого веселья, отражается от голых стен ледяным эхом.

— Я предполагал, твоя речь будет более осмысленна, Волков. Но ты лишь рассмешил меня, — он снова направляется к Кате и замирает в шаге от нее, указывая пальцем на трясущуюся от ужаса девушку. — Именно из-за этой мрази всё и началось. Но я это закончу.

Он медленно возвращается к Артему, сокращая дистанцию до минимума, так что запах дорогой сигары становится невыносимым.

— И Ты станешь слугой! Ты будешь молить меня, ты будешь визжать от боли и проклинать ту суку, из-за которой решился на такой поступок! — он чеканит каждое слово, впиваясь взглядом в расширенные зрачки Артема. — А эта тварь будет ублажать моего сына и всех, кто сюда зайдет. Ты будешь наблюдать за тем, как ее имеют всей толпой. Прямо здесь. На твоих глазах.

Артем чувствует, как мир вокруг него начинает багроветь, а пальцы, стянутые за спиной, до судороги впиваются в дерево стула.Он делает паузу, наслаждаясь тем, как Артем до белизны в костяшках сжимает связанные руки, и бросает короткий, пренебрежительный взгляд в сторону Кати.

— Ну что, начнем обучение правилам этикета, Волков? — Мужчина небрежным жестом подзывает троих амбалов. Один молчаливой тенью встает за его спиной, двое других, тяжелыми шагами в берцах, направляются к Кате.

Она в ужасе забивается в угол, рыдая и дико оглядываясь. Ее взгляд, полный мольбы и первобытного страха, мечется между нависшими над ней громилами и Артемом, сидящим всего в паре метров, намертво прикованный к стулу, и в этот момент внутри него заживо выгорает человек, уступая место обезумевшему зверю.

Охранники рывком хватают её за тонкие запястья и щиколотки, с силой прижимая к холодному полу.Каждое чужое, грубое прикосновение к ее нежной коже, отзывается в его теле физическим разрядом; мышцы каменеют, а веревки до скрипа впиваются в запястья, окрашивая кожу багровым. Его лицо, залитое потом и запекшейся кровью, превратилось в застывшую маску дикой, бессильной одержимости. Он задыхается, легкие словно наполнились битым стеклом, а в ушах стоит такой оглушительный гул собственной крови, что издевательский смех похитителя кажется далеким и нереальным.

— Суки-и-и!!! Блять!!! — Артем буквально заходится в рыке, до крови кусая губы, пока жилы на его шее вздуваются от нечеловеческого напряжения.

Один из амбалов наотмашь бьет Катю по щеке, обрывая её приглушенный мык. Голова девушки отлетает в сторону, волосы раскидываются по поверхности, а на бледной коже мгновенно расцветает багровое пятно.

— За каждую твою брань твоя малышка будет получать ответ, — хозяин коттеджа довольно усмехается, поправляя свои дорогие часы.

Катя отчаянно извивается под тяжелыми руками. Она то зажмуривается, то вновь распахивает глаза, лихорадочно ища взгляд Артема, как спасение. Ее хрупкое тело, буквально распятое на холодном бетоне, сотрясает мелкая, непрерывная дрожь, от которой зубы выбивают дробь за слоем скотча. Обнаженная грудь вздымается от рваного дыхания, раздвинутые ноги, с задранной юбкой, сотрясает дрожь. Она больше не пытается бороться — силы оставили ее, сменившись парализующим оцепенением, превращающим конечности в лед. Сквозь застлавшие слезы глаза она видит лишь огромные, давящие тени над собой и искаженное агонией лицо Артема. Лихорадочный, прерывистый взгляд Кати мечется по подвалу, замирая на нем в немой мольбе.