Чтение онлайн

– Папа выставил, а мама дала денег на съем жилья. На этом их родительская опека и интерес к моей персоне сошли на нет.

– Капец… Я в шоке…

– Маш, там чайник кипит. Пошли пить чай.

Пока мы ели бутерброды запивая чаем, Маша то и дело задавала разного рода вопросы. Как я, что я… А я что? Все у меня нормально. Жилье есть, работа есть, по учебе пока все успеваю, никаких токсикозов нет, патологий нет, анализы отличные, развивается ребенок согласно нормам…

Что мне еще надо?

Чтобы Ник был рядом. Почему он меня не отпускает? Словно канатом привязал… Ни на секунду его не забываю. Днем, он в сердце, а ночью – во снах. Такой ласковый, нежный, красивый… целует так чувственно и шепчет признания в любви. Но! Стоит мне только открыть глаза, как реальность жестоко ставит меня на место, тыкая носом в пустоту.

Я перестала улыбаться… Ник украл мою улыбку, увез с собой… впрочем, как и мое сердце. В одиночестве часто веду беседы сама с собой, спрашиваю, как так получилось, что всего за несколько недель общения с человеком, успела прожить целую жизнь. А теперь начала новую, только без него…

Дискотека гудит. Сегодня четырнадцатое февраля. Молодежь празднует. Им весело.

Лавирую между танцующими и снующими людьми. Подхожу к барной стойке и оставляю пустые стаканы.

– Ася, - слышу за спиной голос Марины Федоровны, - пошли в мой кабинет, поговорить надо.

Оставляю поднос и следую за ней.

Закрывающаяся дверь кабинета отсекает нас от мира музыки, беснующейся толпы, криков и смеха. Она садится за стол и внимательно на меня смотрит.

– Ася, ты беременна? – Тс… цокаю, и кривлюсь.

– Маша сказала?

– Нет. Маша здесь ни при чем. Я сама догадалась. Я-то уже тетка взрослая, мне о много говорить и не надо, и так все понимаю. У самой дети есть. Все просто, ты, когда двигаешься среди толпы, на подсознательном уровне, прикрываешь рукой свой живот, будто всегда на чеку, готовая защитить… ребенка.
– Молчу и слушаю. Ведь не просто так она меня позвала. – У меня нет никакого личного интереса к твоей жизни… пойми, это просто работа… и твоя безопасность. Я так поминаю, что срок у тебя приличный. Эти бесформенные наряды ты таскаешь уже с месяц точно, значит живот растет. Я не могу так рисковать. Выпускать тебя в зал, где полно пьяных, не всегда адекватных людей, значит нарываться на неприятность, а они и так сами нас находят. Чего стоит вчерашняя драка в фойе…

– Вы меня увольняете? – только радовалась, что есть работа… Хм, сглазила.

– Нет. Я не могу тебя уволить, по закону… А сама, я так понимаю, ты не собираешься увольняться?

– Не планировала, если честно, - жаловаться, унижаться, рассказывая, как мне нужна работа, не буду. Не мое это…

– Иди пока на кухню, будешь им помогать. Поменяю тебя с Улей.

– У нее зарплата меньше.

– Оставлю я тебе твой оклад. Без чаевых… но лучше, а главное, безопасней, чем в зале. И заканчивают они раньше. Все, иди. Позови ко мне повариху.

Выхожу из кабинета. Делаю несколько шагов и, почувствовав легкое головокружение, опираюсь о стену, прислоняясь лбом.

Малыш за все эти месяцы ни разу не доставлял мне каких-либо неудобств, сидел тихо, как мышка, будто опасался лишний раз напоминать о себе. Даже, когда врач спрашивала меня, чувствую ли я шевеление ребенка, отвечала, что практически ничего не чувствую. Она даже отправляла меня на УЗИ, чтобы проверить, все ли нормально, хотя через стетоскоп четко слышала его сердцебиение.

И вот сейчас, я чувствую сильный толчок. Приподнимаю свитер и провожу рукой по животу. Очередной сильный толчок прямо в мою руку. Улыбка непроизвольно расползается по лицу.

Малыш решил поддержать меня. Напомнить, что я не одна.

Продолжаю движение по коридору. Так, мне надо придумать, как увеличить свои доходы. Рядом с моим домом, есть школа… может расклеить объявление о репетиторстве… Пару детей в день я потяну…

Толкаю дверь на кухню. Здесь свой мир… вечно жующих, ругающихся баб. Мне с ними будет нелегко. Надеюсь, что до декрета я сумею их вытерпеть.

– Марта, - зову повариху, - тебя зовет Марина Федоровна.

– Чего случилось-то, - грузная женщина лет тридцати пяти с вечно красными щеками, отрывается от помешивания чего-то в кастрюле, и поворачивает голову в мою сторону.

– Меня меняют на Ульяну. – Из-за угла высовывается конопатое лицо Ульянки. Она такая страшная, как моя жизнь… Вот у кого не будет проблем с клиентами, приставать точно не будут, если и решатся, то с ее комплекцией сумоиста, мало им не покажется.

– Че это? – шмыгая носом, интересуется Уля. – Меня и тут не плохо кормят. – Тут не поспоришь… Надеюсь, меня не раскормят до ее размеров.

– Ща, все узнаю, - Марта отрывается от плиты, - Нинка, подмени, - делаю шаг в сторону, чтобы бронепоезд-Марта меня не сбил. – Посиди тут, - тычет мне пальцем на стул, - и ничего не трогай руками, ясно.

Пожимаю плечами, показывая, что не очень-то и хотелось…

У нас не дружный коллектив. Кухня всегда гонит на официантов, а мы на них… У всех свои «клубы по интересам».

Сажусь на указанный стул, и жду возвращения Марты.

– На, - сует мне Уля почищенную морковку, - ты чего такая бледная?

– Обычная, - отвечаю, откусывая морковку. Витамины мне не повредят.

– И тяжело там, - указывает подбородком на дверь.

– По-разному, все зависит от наплыва посетителей. После того, как им дают стипендию, вообще капец… а как деньги заканчиваются, так и они поскромнее становятся, и работы поменьше, но и зарплата падает. Все взаимосвязано.

– Понятно, - говорит Уля, откусывая кусок от заварного, - а бегаете много? – киваю в ответ. – А едите когда?

– Никогда.

– Что, нет обеда?

– Уля, мы работаем ночью, какой обед.

– Жесть. – Тянет она. – Че-то я не хочу туда идти… - Уходит, что-то бурча.

На кухню влетает Марта.

– Че расселась, иди мой посуду, - вырывает морковку из моих рук и бросает в раковину. – Уля, переодевайся и шуруй в зал.

– Прикинь, у них нет обеда, - Уля возмущенно разводит руки в стороны.

– Тебе полезно, а то жопа, как баржа.

Уля возмущается и причитает, но делает так, как велят.

А я, закатав рукава, принимаюсь мыть посуду.