Чтение онлайн

– Я уже нихуяшечки не понимаю, – задвигает Мот, ставший на ближайшие полтора месяца моим личным водителем, – но жопой чую какой-то лютый пиздец. Прям вот лютый. И прям пиздец.

– Правильно чуешь, – подтверждаю без особой на то охоты. Вообще рот открывать никакого желания не имею.

– Понял, – вздыхает отрывисто и впредь не донимает досужими разговорами.

Чуть не грохнул его пару лет назад. Если бы не Линда, если бы не вмешалась, точно бы сделал что-то такое, о чём жалел бы всю оставшуюся жизнь. Может, и не убил бы. Может, и не причинил бы существенного физического урона, но точно бы оттолкнул. И остался бы совершенно один в своей кромешной темноте.

– Мужик, я пиздец как тобой дорожу, – выталкиваю неосознанно, но с чувством.

– В бардачке пачка салфеток, – стебёт привычно, но выносит дополнением: – Передай, будь душкой.

Резко начинаем ржать. Сука, до слёз прям, на столько этот напряг доконал. Тачка по полосе гуляет так, будто водила бухой в дрова, косые мышцы скручивает, скулы сводит, но остановиться в ту минуту нереально.

В следующую друг хмыкает:

– Нездорово.

Улыбка медленно сползает с моего лица, пока Матвей размеренно вкатывает своего монстра «Chevrolet Tahoe» на парковку у клиники.

– Окна её палаты на какую сторону? – уточняю с хрипотцой.

– На эту. Четвёртый этаж, пятое слева.

Выхожу. Смотрю.

Ни черта, конечно же, не вижу. Но знаю, что она смотрит в ответ. Просто знаю. Секунда и я отвожу взгляд, переключаясь на Лерку, поджидающую у входа в облегающем платье, через которое вполне явственно проступает очертание небольшого округлого и явно накладного живота.

Не хочу к ней подходить. Хочу забрать Линду и свалить нахер. Чутьё настойчиво требует соблюдать дистанцию. Синяки, ссадины и три непредусмотренные природой дырки в брюхе молят о пощаде, заходясь бешеной пульсирующей болью. Но я иду. Потому что так велела поступить Линда.

Никакой записи к врачу, конечно, нет. Это знаю я, это знает, судя по вполне осмысленному взгляду, и Лера.

А взгляд-то осмысленный… – пытается подтолкнуть к какой-то мысли внутренний голос.

– Прости… – шепчет Лера одними губами, когда я подхожу ближе.

Сглатывает, моргает, роняя слёзы на щёки, и протягивает мне беспроводной наушник. Второй – в её ухе.

– Какая трогательная встреча, – противно посмеивается Глеб, едва я вставляю гаджет. – Ну же, положи руку на животик, порадуй меня.

В Леркиных глазах плещется настоящий животный ужас. Её мелко трясёт, губы кривятся в попытке не разрыдаться, а до меня наконец-то доходит, как жёстко я заблуждался.

– Всё будет хорошо, – говорю глупой ревнивой девчонке. Лера мелко кивает и хватает меня за руку, впиваясь в ладонь острыми ногтями. – Дура ты, Лер, – вздыхаю беззлобно, и она снова кивает, шмыгая носом и вытирая второй рукой слёзы.

– Да-да, – начинает злиться садист мне в ухо, – руку на живот!

Кладу. Тикает.

– Приятно, не так ли? – потешается ублюдок. – А теперь, если не хочешь, чтобы твою девку собирали по кусочкам, ты будешь делать всё, что я скажу.

Дерьмовый, всё-таки, у меня был план.

[1] Подробнее в книге «У меня проблема. Ты».

Слишком хорошая игра, Куманов. Слишком.

В принципе не жду ничего хорошего, спускаясь в фойе клиники. Какую пакость придумает Глеб можно гадать до бесконечности, но кроме как собой его не выманить. Я читала показания Паши, он довольно детально описал их последний разговор, сомнений в том, что Глеб клюнет на приманку, то есть меня, не было никаких. Лишь бы Панфилов не подвёл… мой ангел-хранитель номер один в последние годы. Все мои огненные годы.

В принципе не жду ничего хорошего, сжимая в руке папку с распечатками анализов и выпиской из стационара. А по вымученной улыбке встречающего Славы понимаю, что будет ещё тошнотворнее, чем предполагала.

– Куманов на улице, – первое, что говорит, но с таким состраданием во взгляде, что хочется ему треснуть.

– Ясно, – отбиваю коротко.

Ясно, что не один он там околачивается. На это и расчёт, это часть моего плана. Даже попытки обуздать эмоции не предпринимаю, пусть больно будет, пусть обидно видеть его с другой, переживу. Если переживу…

Выхожу, казалось бы, подготовленной морально. Знала же? Знала. Сама велела ему не отступать от своего плана, сама добро дала на общение с ней, сама разрешила говорить и делать всё, что потребуется. Но… так ли был необходим этот страстный поцелуй, от которого плавится асфальт под их ногами?

В груди такая острая щемящая боль, что дышать трудно. Хватаю ртом воздух, Слава пытается утянуть за руку к своей машине, но я точно в землю вросла: ни шага ступить не могу.

А они всё целуются, целуются… самозабвенно, горячо, точно подростки на заднем сиденье отцовой тачки. Так Паша описывал своей первый сексуальный опыт. Даже из гаража не выехал, на столько захлестнуло. Впрочем, к лучшему, наверное, прав-то у него на тот момент ещё не было, только ключи, которые он своровал из куртки отца.

Одна её рука на его правом ухе, вторая – ласкает косые мышцы под футболкой.

Одна его рука поправляет её волосы, вторая – на пояснице, трогательно прижимает к себе.

И этот её чёртов животик… Очень гармонично они смотрятся вместе. А я, вроде как, огненная. Пора уже соответствовать.

Сжимаю кулаки и дёргаю рукой, вырываясь из хватки Панфилова.

– Линда! – вскрикивает нервно, пытается перехватить за плечо, но я тяжеловозом пру к намеченной цели: сладкой парочке, отреагировавшей на вопль и переставшей изучать ротовые полости друг друга.

– Скотина, – шиплю на Куманова, невежливо пихнув Лерку в плечо. Этого в плане не было, просто сделала себе приятное. – Какой же ты мудак!

– Что-то не так? – вскидывает брови и стискивает зубы.

– Ты… ты… – захлёбываюсь своим горем и позволяю себе разрыдаться. – Ты чудовище! Мне помощь нужна! Поддержка! А ты! Ты! Сволочь! Сволочь! – с каждым новым словом толкаю его в грудь обеими руками, но он ни на миллиметр не сдвигается с места. Всё равно что со стеной биться: лицо его также не выражает ни одной эмоции. Лишь глаза… глаза его полны боли и, зараза такой, вины.

– Линда, давай без спектаклей, – морщится, берёт Леру за руку. – Я так понимаю, ты больше не беременна?

– И слава Всевышнему, – шепчу дрожащими губами, часто моргая, чтобы видеть его более-менее отчётливо. – Уберёг.

– Я заказал тест ДНК на отцовство, – произносит разборчиво, как для идиотки. – И мы оба знаем, что я узнаю. Поэтому, будь любезна… свали, на хуй, из моей жизни.

Так жёстко это выбивает, с такой злобой, с такой холодностью, что я верю. В ту секунду я ему верю, отшатываясь с широко распахнутыми глазами.