Чтение онлайн

— Не стоит дерзить мне, дитя моё, — голос матери на едва уловимое мгновение стал жёстким и требовательным. — Я знаю, кто такой Хаос. Я провела с ним бок о бок целую вечность. Алчный, властолюбивый мерзавец, он так хорошо притворялся, что ему есть до меня дело, что мы товарищи, связанные одной судьбой. А потом он предал меня. Попытался убить. И я не позволю одному из его презренных сыновей поступить с моей дочерью также.

— Мирей не такой, — выпалила Нинель, едва не лишившись чувств от собственной дерзости. Глупая, зачем она произнесла его имя?!

— Такой. Они все такие. Порождения мрака, с такими же мрачными, алчущими душами. Как и этот сопляк Аркон, возжелавший убрать брата со своего пути моими руками. Да не тут-то было.

Нинель примолкла. Имя старшего брата Мирея резануло ухо. Так вот, кто в ответе за их несчастье…

Матушка спустилась с постамента, подойдя к ней вплотную. Протянула руку, опустив ладонь на голову — Нинель оглушило тишиной на том конце. Суровый, строгий взгляд вонзился в Нинель, прошивая насквозь. В синих глазах Матушки отразилась чистая сила. Она клубилась там, точно туман Бездны в обиталище тварей. Как же похоже…

— Связь… — проговорила богиня — в глазах промелькнуло что-то, что Нинель не смогла понять, но уловила наитием. И не поверила сама себе. — Ох, дитя, — Матушка погладила её по голове нежным, но как будто отстранённым движением. — Моё милое, своевольное дитя. Ты не готова отказаться от этой связи.

Она помолчала, и в глазах её отразилось сожаление.

— Мне придётся наказать тебя. Ради твоего же блага.

Могучая божественная длань ударила Нинель в грудь. Позади кто-то сдавленно вскрикнул. Всё её тело взвыло от боли и сопротивления. Её подняло над полом, руки раскинуло в стороны, волосы взвились ввысь, покачиваясь, точно змеи. Нинель раскрыла рот в немом крике, чувствуя, как из неё уходят силы. Отводя ладонь всё дальше, Матушка тянула за собой сверкающий радужными переливами серебристый комок света. Её божественную суть.

Дёрнув резко рукой, она вырвала её у Нинель из груди, и та, без сил, пала на холодный камень, больно ударяясь коленями. Без божественной силы боль была сильнее — Нинель закусила губу, чтобы не застонать.

Резко отвернувшись, Матушка махнула рукой, и вокруг Нинель тут же возникла плотная кристальная решётка.

— Фимея. Подготовь всё.

Глаза задыхающейся Нинель метнулись к сестре. Та кивнула, бросив на неё презрительный взгляд, и исчезла в потоке света — Матушка открыла ей врата в мир людей прямо из Храма.

Богиня стремительно покинула залу, волевым движением повелевая своим дочерям последовать её примеру. Нинель подняла загнанный взгляд на сестёр — те стояли, глядя на неё во все глаза, как на прокажённую. Нинель заметалась по взглядам в поисках хоть одного сочувствующего — нашла. Люсия, милая, нежная Люсия смотрела на неё, и слёзы текли по её щекам.

Сёстры стали расходиться. Ни слова они не сказали Нинель. Заламывая руки, Люсия тоже побрела прочь — медленно, очень-очень медленно.

В конце концов, все покинули Храм, остались только она и Люсия. Сердце Нинель сжималось в предчувствии конца. Слёзы подкатывали к глазам. Она испытала желание… исповедоваться перед кем-то. Передать это своё чувство в чужие руки, что сохранили бы его даже после того… об этом она боялась думать.

— Мы полюбили друг друга, — сказала она — Люсия замерла у выхода, оборачиваясь, — чистой, непорочной любовью. Вместе, объединив силы, совместив их, мы спасали тварей от действия тумана Бездны, что захватывал их разум ненавистью к людям и богам. Наша любовь… создала нерушимую связь, соединившую души. И с обретением этой связи наши силы возросли, давая возможность помогать и тварям, и людям с ещё большим рвением. Мне… мне не о чем жалеть и нечего стыдиться.

Люсия смотрела на неё глазами огромными и влажными. Её горячие слёзы исцеляющим светом проливались на душу. Нинель улыбнулась ей, испытав облегчение — чуть меньше тяжести на сердце. Теперь об этом знает не только она. Люсия будет хранить в себе то чистое и прекрасное, что случилось с Нинель, не обвиняя её в предательстве и пороке.

— Ох, Нинель… — голос сестры дрожал, губы тряслись от еле сдерживаемых рыданий. — Мне так жаль… Мне так жаль…

— Всё хорошо, — сказала Нинель. — Просто… помни об этом, ладно?

Люсия мелко закивала, содрогаясь плечами.

— А теперь иди.

Громко всхлипнув и зажав себе рот рукой, Люсия отвернулась и бросилась из зала.

Нинель попыталась вздохнуть. Слабость разливалась по телу дрожью, страх сковывал сердце в цепи. Но самым ужасным было не это. Самым ужасным было то, что теперь, утратив свои божественные силы, она не слышала Мирея. И эта безызвестность была худшим наказанием.

Она обняла колени и принялась ждать. Чего-то, что подготавливала Фимея. Видимо, то, что она теперь пустая оболочка, лишённая благословенной сути, Матушка посчитала недостаточным наказанием.

В полнейшей тишине и одиночестве прошли несколько часов. Они тянулись, как клейкая масса, которой люди смазывали поломавшиеся вещи, чтобы те снова стали целыми. И каждая новая минута была всё длиннее и мучительней предыдущей. От страха и дум — о себе, о Мирее и о том, как глупо всё закончилось — голова начала идти кругом. Своды Храма совершали над ней оборот за оборотом, руки и ноги дрожали, а сердце стучало так быстро и часто, что начало ломить грудь. Слабая. Какая же она слабая.

Врата в человеческий мир открылись, и из потока белого света выступила Фимея. Не глядя на неё, она прошла вперёд и замерла перед постаментом в ожидании. Нинель смотрела в её идеально прямую спину и думала о том, насколько мысли сестры застит слепая преданность матери. Словно иной жизни она и не знает — не может быть жизни лучше. Но есть. Есть! И чтобы теперь с Нинель ни случилось, она была уверена: это стоило того.

Вскоре в пустой зале появилась Матушка. Она держала в руках искрящейся шар энергии, что теперь был заточён в такую же кристальную клетку, как и его обладательница.

Она не смотрела на Нинель. Её осунувшееся от глубокой печали лицо казалось холодным и неприступным.

— Всё готово?

— Да, Матушка.

— Тогда приступай, — сказала Великая Мать, взмахом руки снимая оковы вокруг Нинель. — Не забудь проследить, чтобы всё было как надо. Да прибудет с вами моё благословение.

— Да, — кивнула Фимея, склонившись перед матерью в поклоне.

Повернулась к Нинель, устремив на неё жёсткий взгляд.

— Иди к вратам.

Нинель обернулась на мать, поднимая на неё в надежде глаза. Та молчала, поглаживая рукой шар.

— Иди, дитя моё.

С трудом поднявшись на ноги, Нинель направилась к вратам. Замерла перед ними на секунду, а после сделала шаг. Провалившись в поток сияющего света, она рухнула на землю — с такой силой, что выбило дух. Она застонала, перекатившись на бок, хватая ртом воздух, что никак не желал вдыхаться.

Вокруг послышались шаги, шум и гул голосов.

— Вот она, хватайте её! — прозвучал чей-то визгливый голос.

Помутившимся восприятием заметила Нинель стражников Инквизиции, что подбежали к ней, звеня золочёными латами, схватили под руки и потащили куда-то. Нинель подняла голову и огляделась. Они были на площади. На центральной площади в Сото Лала — столице культа Великой Матери. Её волокли к театральным подмосткам, с которых ещё вчера лилась чудесная музыка. Теперь там стояли деревянные балки и несколько людей в странных одеяниях.