Чтение онлайн

От ран на теле не было живого места. Белая кожа окрасилась красным, пошла пузырями там, где дотянулся до неё огонь. Длинные, когда-то золотом переливающиеся на солнце волосы поседели от пережитого ужаса, слиплись в уродливые запёкшиеся комки.

Из страшных, открытых ран и порезов больше не сочилась кровь.

Он опоздал. Его Нинель, его дорогая, светлая Нинель была мертва.

Рыдание вырвалось из горла — громкий, дикий плач, отчаянный, полный горя и боли. Такой, что толпа позади, только что улюлюкающая разгорающемуся костру, замерла.

Мирей распахнул глаза. Тьма опустилась на площадь и на его сердце, пронзённое тысячей кривых зеркальных осколков его мира. Люди в страхе затряслись, отступая.

Нет. Никто не уйдёт. Он покарает всех.

Глаза застила пелена. Он поднялся. Рука, будто не его, а чья-то чужая, одним резким слитным движением сорвала с плеч сюртук, обратив его снова плащом, и заботливо укрыла мёртвое тело любимой женщины.

Мирей развернулся. Люди, оцепеневшие пред лицом разгневанного бога, заплакали, каясь.

Безымянный палец коснулся рукава рубахи, нож мягко лёг в руку. Он поднял её, оглядывая людей, запоминая всех и каждого в лицо. Взмах — и в его ладони меч.

— Последнее слово перед казнью, — сказал кто-то голосом Мирея — ледяным, отстранённым, глухим.

Люди закричали, развернулись и кинулись прочь. И лицом к лицу встретили явившуюся из пелены чёрного вихря смерть.

Мирей занёс меч, что с неприятным хлюпающим звуком вошёл в тело первой жертвы, как в масло. Схватив за волосы, он посмотрел в распахнутые в ужасе глаза, из которых стремительно уходила жизнь. Смотрел до тех пор, пока взгляд не остекленел. Вытащил меч, перехватил его и одним ударом рассёк сразу несколько человек пополам. Кинулся дальше, атакуя безжалостно, запоминая каждое скорчившееся в муках лицо.

Меч резал, рубил, кромсал на части, вспарывал глотки, отсекал головы. Чужая кровь фонтаном лилась на вымощенную камнем землю. Мирей яростным чёрным огнём отмщения метался среди людей, забирая их жизни, не зная пощады. Его истовый крик слился с криками людей, вопящих, умоляющих его остановиться. А она разве не просила? Она разве не кричала?! Она разве не умоляла вас остановиться?!

Кривая изломанная реальность трещала всё дальше, распадаясь на самые мелкие куски. Искажённые ужасом лица слились в одно. Чужие крики забивали уши, но внутри царила звенящая, мертвенная тишина. Он не чувствовал рук, не чувствовал ног и самого себя больше не чувствовал тоже. Не было его. Не было.

Мирей стоял посреди мёртвой площади. Единственный, кто продолжал нести бремя жизни. Чужая кровь стекала по рукам и лицу, капала вниз, в огромные тёмные лужи. Небо полыхало алым закатом, словно в своём безумии он смог дотянуться даже до него.

Грудь тяжело вздымалась. Окровавленный меч выпал из рук. Помутившийся взгляд устремился на постамент, туда, где лежала бездыханной его душа.

Внутри дёрнуло, позади послышались два тихих хлопка.

— Ох, Хаос… — донёсся до него, как из-под толщи воды, голос Найла.

Мирей занёс ногу, а опустил её уже рядом с Нинель. Колени подкосились, и он рухнул на них, сломленный, протягивая дрожащие, окровавленные ладони к её лицу. Коснулся кончиками пальцев изуродованных черт. Провёл по волосам, склонился, касаясь губами помертвевших губ. Их первый поцелуй, которому так и не суждено было случиться.

Найл и Сафир стояли рядом, молча взирая на ужасающую картину. Зажав рот рукой, подавляя отчаянные всхлипы, Найл плакал, капая слезами на перепачканный её кровью постамент.

В Мирее больше не осталось слёз. В нём вообще больше ничего не осталось.

— Снесите мне голову.

— Что?!. — воскликнул младший. — Нет…

Сафир повёл рукой, призывая Найла к тишине.

— Аркон всё равно казнит меня. Хочу умереть здесь, рядом с ней.

На несколько мгновений воцарилось скорбное молчание, прерываемое горькими всхлипами оплакивающего их судьбы Найла. Процедив воздух сквозь зубы, Сафир обнажил свой клинок.

— Мы будем помнить вас обоих, — сказал он дрожащим голосом, зажмурился и занёс меч, но был остановлен твёрдой рукой явившегося из ниоткуда Аркона.

— Опусти меч, Сафир.

Окинув площадь хладнокровным взглядом, он обернулся к согбенному Мирею, в упор глядя на окровавленную Нинель.

— Какая жестокость… — промолвил он, и Найл сорвался.

— Ты… ты! Всё из-за тебя!

Он бросился на старшего брата. Несколько быстрых, отточенных движений, и Найл на земле.

— Да что ты? А это, по-твоему, тоже я сделал? — процедил Аркон, указывая на израненное женское тело. — Отойдите, оба. Иначе отправитесь следом за ним.

Сафир закричал, занёс меч и кинулся в бой. Найл выпустил цепи, атакуя. Фигуры позади Мирея замелькали, а он сидел и смотрел в бледное, изрезанное лицо, и зияющая пустота внутри разрасталась, обращаясь огромной окровавленной дырой. Он согнулся в три погибели, упираясь лбом в хрупкое плечо. Шептал слова любви, слова, которые она никогда больше не услышит. Понимание того, что произошло, стотонным молотом рухнуло на его голову, раскрошив череп. Боль — чудовищная, убийственная боль — разворотила, вывернула трепещущим нутром наружу. Вырвала истерзанное, пронзённое тысячей осколков сердце и оставила отбивать последние удары рядом с ней. В её руках. Как и прежде. Навеки.

Звуки за его спиной стихли. Над ним с Нинель нависла тень старшего брата. Огладив её напоследок взглядом, Мирей отстранился, не желая, чтобы его грязные руки касались её.

— Ведь я же звал тебя, — сказал он голосом надломленным и чужим. — Я умолял. Почему ты меня не выпустил? Я мог успеть спасти её.

Аркон опустился на колени за его спиной.

— Я не слышал, — сказал брат тихо. — Клянусь тебе, я не слышал…

Заведя его руки за спину, Аркон крепко связал их, но какими-то странными, рваными были его движения. Брат потянул его наверх, заставляя встать на ноги.

— Идём, Мирей.

Он не двинулся. Ни мускулом не пошевелил.

— Хватит, прекрати смотреть. Запомни её живой.

Слова брата отозвались в сердце острой болью. Он поднял глаза к тёмному небу, затянутому грозовыми тучами. Сердце ударило о рёбра, являя ему её светлый образ — улыбку, смех, сияние. Искрящиеся глаза, такого чудного, словно не до конца смешанного в палитре художника цвета. Мягкий голос, лёгкую поступь, огонь в сердце. Искрящиеся шары чувств, переливающиеся лианы чистых мыслей. Рука, объятая сиянием, протянутая к нему в неуверенном жесте. Нежные пальцы, перебирающие струны лютни. Ласковое «я люблю тебя».

Мирей закрыл глаза. Горячий ком поднялся от живота к горлу, обжёг глаза, свёл спазмом связки.

Я буду помнить тебя. Я буду помнить тебя такой. В жизни, в смерти и даже после неё.

С тихим щелчком они исчезли с площади — Аркон переместил его к месту казни.

Мирей стоял на самом краю тёмного каменного выступа, нависающего над обрывом. Внизу, насколько хватало глаз, простиралось чёрное марево клубящегося тумана.

— Это Бездна? — спросил он, не оглядываясь. Знал, что брат стоит позади.