Чтение онлайн

— Да, ладно! — я была огорчена, что Рома не сказал мне это сразу, — когда это произошло?

– Да практически сразу, вот как ты дом оформила, — он виновато посмотрел на меня, — но я ж не мог их им не дать. У меня просто нет на это прав. Там твоя мама так накатила.

— Ничего, я понимаю, — я представила, как моя мать гордо проплывая мимо консьержки, не удостоив ее взглядом, поднимается на лифте, открывает дверь ключом и с видом полноправной хозяйки входит в мою квартиру. А потом открывает шкафы и роется в моих вещах, комментируя при этом отцу, какая я дрянная хозяйка. Наверняка, сразу всю бытовую технику вывезла. Может что-то даже и из мебели …

— А как насчет «уехать вместе»? — он взял мою руку в свою и пытался поймать мой взгляд.

— Думаю, что пока — нет, — я встала и начала убирать посуду, — ты тут сам похозяйничаешь, хорошо? Мне надо с Нордом прогуляться.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Давай я с тобой пойду?

— Нет, не надо. Во-первых тебе лучше отлежаться, а во-вторых, я хочу побыть одна.

Я быстро оделась и мы с Нордом отправились по нашему привычному маршруту. Еще вчера у меня возникло предчувствие чего-то неотвратимого, знаете, это как в ясный весенний денек ты чувствуешь надвигающуюся грозу, по наэлектролизованности воздуха, по небу, еще голубому и безмятежному, но уже имеющему перламутровый оттенок. Вот и со мной происходило тоже самое. А сегодня это чувство только усилилось. Я быстрым шагом шла в сторону озера. Норд трусил рядом и, чувствуя мое настроение, даже не просил, чтобы я покидала ему палку, как это делала всегда во время наших пробежек. Тропинка была каменистой и скользкой. На ногах — объемные угги. Но я все равно побежала. Ветер выл у меня в ушах. Дыхание забивалось льдинками воздуха, застревавшими у меня в горле. Это была пробежка и бегство. Добравшись до верха каменного утеса, я замерла в немом восхищении. Представшая перед глазами картина завораживала своей не реальностью. Зеркальная гладь озера, окруженная огромными заснеженными деревьями, была покрыта туманом, который на горизонте переходил в такое же сизое небо. Я стояла сраженная космической красотой и космической одинокостью. Через некоторое время, словно очнувшись от колдовских чар, я развернулась и начала спускаться вниз. Спуск оказался более трудным, чем подъем. На узкой тропинке Норд, не умещаясь рядом, то проваливался в снег, то выбравшись, крутился под ногами. Гладкая подошва моих сапог не давала устойчивости и при каждом шаге одна из моих ног постоянно уезжала вперед. Я решила не обходить каменный выступ, а спрыгнуть с него, сократив, таким образом, свой путь. Высота была не большая, не больше полуметра. Но приземление оказалось неудачным. Правая нога подвернулась и, больно ударившись об острые камни коленом, я кубарем полетела вниз. Придя в себя, попыталась встать, но лодыжку пронзила острая боль и я, вскрикнув, плюхнулась опять на снег. Ну, вот только перелома мне еще не хватало для полной картины счастья! Так, спокойно Лена, не дрейфь. Сейчас позвоню Роме, и он за мной приедет. Вот только, как объяснить человеку, который совсем не знает окрестностей, где я? В итоге пришлось звонить и будить Лильку, объясняя весь комизм и трагичность ситуации. Через несколько минут по тропинке бежали Егорыч и Ромка. Полуодетые и встревоженные.

— Доброе утро, соседка, — Егорыч, улыбаясь, присел рядом и пытался снять сапог с травмированной ноги. Моя лодыжка заметно распухла. Он осторожно прощупал сустав, — ну, перелома здесь точно нет. Потянула связки. Дома приложишь к ноге лед и через несколько дней будешь как новенькая. Вот только сейчас наступать на ногу нельзя.

Не долго думая, Ромка, подхватил меня на руки и понес к машине. Когда мы приехали, он уложил меня, положил на ногу пакет с замороженной зеленой фасолью и заставил выпить таблетку обезболивающего. Потом лег рядом и обхватил меня руками. Я утратила представление о времени. Я была опустошена. Сквозь густую дремоту, я чувствую, как Ромка обхватил меня за талию и сильно прижал к себе. Я пытаюсь отодвинуться на край кровати, а он со вздохом удерживает меня рукой.

Шшш, милая, выдыхает он мне в затылок. Это же я.

Я чувствую, что мое сердце бьется сильнее и слышу, как он учащенно дышит мне в ухо, но я знаю, что секс с ним был бы ошибкой. Нет. Катастрофой. Я поворачиваюсь к нему лицом, чтобы сказать это и …. целую прямо в губы.

Господи, господи, господи, думаю я.

Что я делаю? думаю я.

Его губы уже ждут меня. Поцелуй длится вечно. Фактически это несколько поцелуев, слившихся в один — непрерывная схватка языков, смешение губ. Ведь если мы остановимся, будет время одуматься, но из раздумий ничего хорошего не выйдет. Из того, что мы трахнемся с Ромкой, тоже вряд ли получится что-то хорошее, и я это знаю, но кого это когда останавливало? Наши руки яростно рассекают воздух: ладони сжимают, гладят, ласкают, шарят под одеждой. Его пальцы залезают ко мне под футболку и нежно гладят спину, потом грудь. Беда в том, что мы еще толком не протрезвели, и что секса у меня не было больше года. Поэтому в этом месте мой разум полностью отключается. Я одной рукой расстегиваю пряжку его ремня и пытаюсь стянуть с него джинсы, при этом он пытается снять с меня футболку, мы запутываемся руками. «Блин», — произносит он хриплым от возбуждения голосом. Это единственное слово, которое было сказано за время, что мы занимались сексом.

Более чем странно целовать чьи — то губы — чужие, не Пашкины, проводить по изгибам незнакомого тела сначала пальцами, потом языком, слышать, как кто-то другой дышит, стонет, приноравливаться к ритму чьих-то мерно двигающихся бедер. Пока мы занимаемся сексом, он тесно прижимается открытым ртом к моим губам. Наши стоны перекликаются с ритмом движения наших тел. Но я стараюсь не смотреть ему в глаза. Стоны становятся громче, а бедра раскачиваются ненасытно и дерзко. Я растворяюсь в нем, в его запахе, вкусе. Я испытываю настоящий оргазм. Потому что, потому что мне плохо и я одинока. Потому что, потому что теперь мне уже все равно.

Через некоторое время я проснулась, когда он уже сидел перед кроватью на корточках.

— Мне нужно ехать, — сказал он. — Может, все таки, поедешь со мной?

— Нет, я останусь.

— Ладно.

Я отвернулась. Он поцеловал меня. Я не сказала ни слова, не помахала ему рукой, вообще никак не среагировала. Просто лежала и вслушивалась в его шаги. Но когда он вышел за дверь, а встала с кровати и проковыляла к окну. Смотрела, как он бежит к машине, ежась от ветра и думала, что, скорее всего, это наша с ним последняя встреча.

Уже три дня я сидела дома безвылазно, выбираясь только на крыльцо, чтобы следить за Нордом, когда выпускала его погулять. Лиля уехала. Перед отъездом, она забежала ко мне попрощаться с очередным рыбным пирогом, трехлитровой банкой молока и пачкой сигарет.

— Несколько дней продержишься.

Мы выпили с ней по чашке кофе, поболтали о бытовых и неинтересных вещах, старательно избегая темы моего вдовства и «посленовогодней» драки. Она вымыла мне всю посуду и, обещая звонить — писать, ушла. В моем доме опять наступила оглушающая тишина, нарушаемая только моими редкими и односторонними «диалогами» с Нордом.

Когда в дверь постучали, я поднялась и, прихрамывая, медленно пошла открывать. На пороге стоял Вадим.

— Ты последний, кого бы мне хотелось видеть, — сказала и попыталась захлопнуть дверь.

— Погоди, — попросил он, не давая мне закрыть ее.

— Что?

— Это твое? — он протянул руку, и на открытой ладони я увидела свою цепочку и обручальное кольцо. — Я его только что нашел около своей машины, должно быть, упало той ночью. Держи.

Я не могла пошевелиться и только смотрела на свое кольцо. Я совсем забыла о нем и даже не заметила его пропажу. Не говоря ни слова, я кивнула и Вадим осторожно опустил цепочку в мою ладонь.

— Спасибо тебе … спасибо…

Напряжение, накопившееся за последние дни, вырвалось наружу потоком слез. Вадим сделал шаг и обнял меня. Я почувствовала, как он гладит меня по волосам. Это простое прикосновение успокоило меня.

— Извини, — сказала я, осторожно отодвигаясь от него.

— Я пойду.

— Может, зайдешь, я сварю кофе.

— Нет, мне надо работать. В другой раз.

Я даже не успела ответить, как он уже шел по тропинке, быстро удаляясь от дома.

Спустя несколько дней я все-таки отважилась на длинную прогулку. Норд радостно носился по побережью, а я наслаждаясь солнечным деньком и давая отдохнуть ноге, присела на поваленное дерево. Вдруг хриплый голос за моей спиной произнес:

— Добрый день. Как твоя нога?

Вадим присел рядом и положил сумку на землю. Вынул фотоаппарат, закурил и молча протянул мне пачку. Я взяла сигарету.

— Спасибо, все хорошо. — Я кивнула в сторону его аппаратуры. — Как день? Удачный? Фотографиями доволен?

— Не очень.

— А тебе не надоело снимать все время одно и то же?

— Что значит «одно и то же»? Природа в каждую минуту разная. Освещение, ветер, время суток — все меняет картину.

И он затянул ученую лекцию по фотографии. Похоже было, что он невероятно увлечен своей профессией. Его рассказ показался мне даже интересным, что сильно меня удивило.

— Ты с этого живешь?

— Я делаю немало вещей на продажу разным издательствам, но стараюсь сосредоточиться по максимуму на том, что мне нравится. А ты чем занималась до приезда сюда?