Чтение онлайн

Разволновавшись и дрожа от возбуждения, я почти машинально оделась, наспех накрасилась и, не помня как, добежала до магазина. К этому времени, из редких реплик Яковлева, я уже понимала, как плохо идут дела. Остановившись перед витриной, я перевела дух, повернула ключ и потянула на себя дверь — звякнул колокольчик. Еще несколько шагов и я очутилась в маленьком торговом зале, до краев наполненном моими воспоминаниями. Я огляделась, прошла за прилавок. На полках под ним был полный бардак. Толкнула плечом дверь в подсобку и заглянула внутрь: так, коробки с товаром аккуратно стояли на стеллажах — хорошо, но на столе полная неразбериха: кучей свалены счета, тетради с записями, какие-то документы, фантики от конфет. Неряха подумала я о продавце. Надо срочно искать новую. На прилавке у стены громоздилась уродливым монстром кофемашина, купленная в мое отсутствие. Я подошла, склонилась над ней, пытаясь разобраться со всеми этими режимами и нажала кнопку. Она долго молчала, потом дрогнула, загудела и выплюнула мне порцию кофе в бумажный стаканчик. Я села на стул и сделала большой глоток. Да, с горячим кофе он здорово придумал, размышляла я. Надо еще добавить маленький прилавок с какими-нибудь авторскими конфетами и шоколадом. И еще, надо поставить диванчик в подсобке, хоть самый маленький, где бы я могла прилечь и дать отдых отекающим уже за день ногам. Беременность моя внешне была еще не заметна, но все признаки: утренняя тошнота, перепады настроения, отеки ног — были уже мне знакомы. Да, работы предстоит много и все это влетит мне в копеечку.

Минут через десять я увидела сквозь стекло витрины, как к входу подъехал темно-синий BMW и оттуда вылез свежий и радостный Яковлев с большим букетом белых лилий и двумя коробками пиццы.

— Доброе утро, — воскликнул он, — поздравляю с началом рабочей недели.

Он положил букет передо мной на прилавок.

— Цветы?

— Да. Тебе.

— Но у меня еще вчерашние не кончились.

— Запасайся терпением, их теперь будет много!

В нос ударил резкий запах лилий. Подкатила тошнота, и я еле успела добежать до туалета.

Когда я вернулась, Ромка озадаченно смотрел на меня.

— Что это было?

— Ничего. Все в порядке. Просто — цветы.

— У тебя что, аллергия?

— Не знаю. Похоже на то.

— Понял, — он взял букет, вышел на улицу, воткнул его в урну перед магазином и победно помахал мне рукой.

Тут к нему подошла молоденькая, хрупкая девушка в джинсах, короткой куртке и смешной вязаной шапке. Ромка начал что-то говорить ей, наклонившись к самому лицу, девушка внимательно слушала, поеживаясь и притопывая ногами, затем он приобнял ее за плечи и завел в магазин.

— Здравствуйте, — она нерешительно замерла у входа.

— Здравствуйте, — я дружелюбно посмотрела на нее.

— Это наш продавец, — Ромка, стоя у нее за спиной, жестом показал мне «отлично».

Господи, ей восемнадцать — то хоть есть? Махонькая, ребенок совсем!

— Заходи, раздевайся. Как тебя зовут?

— Света, — она стянула с себя куртку и подошла ко мне.

— А я — Елена Геннадьевна.

— Я знаю, — тихо сказала она. — Вы извините, там грязно, — виновато добавила она, перехватив мой взгляд, — я не успела. Вчера принимала товар, и покупателей было много. Я не успела, — снова повторила она. Оправдание, конечно, так себе, но на первый раз сойдет.

— Много покупателей — это хорошо, — я поискала глазами мусорную корзину, и не найдя таковой, поставила стаканчик из-под кофе на полку под прилавок к десятку таких же грязных стаканчиков. — Но порядок надо поддерживать постоянно.

— Хорошо, — еще тише согласилась она, опустив голову. Сгребла в охапку куртку и сумку и скрылась в подсобке.

— Как ты? Все нормально? — обращаясь ко мне, Ромка вынес стул на середину зала и сел на него верхом. — Давно ты здесь?

— Да нет, не больше получаса. Кое-какие изменения наметила. Наверное, придется на пару — тройку дней закрыться и сделать косметический ремонт.

— Хорошая мысль, — его глаза смотрели на меня с азартом. — Отделочников я тебе дам. Дизайн можем вместе придумать. В каком стиле бы ты хотела?

Я на минуту задумалась.

— Ну, не знаю…

— Может — Марокко? — высунувшись в дверной проем, уверенно вмешалась Света, — у них красивые орнаменты… и посуда…

Смотри-ка — шустрая, а на первый взгляд: мышка-мышкой.

— Неплохо, — мы оба кивнули в ответ, — обсудим еще, а теперь давайте займемся бухгалтерией, — я достала из сумки блокнот и ручку.

Света метнулась назад в подсобку за документами.

— Ты что, новенькую взял, — шепотом быстро спросила я Яковлева, когда мы остались одни — была же, вроде, другая?

Он скривился и махнул обеими руками:

— Выгнал. Там был просто кошмар, — так же шепотом проговорил он. — А этой я доволен. Толковая деваха. Считает хорошо. С клиентами вежливая. Ну, сама посмотришь.

В это время из подсобки с ворохом бумаг вышла Света:

— Вы хотите, чтобы я сдала работу..? Ну, то есть — это у меня последний день? — растерянно глядя на меня, с запинкой спросила она.

— В смысле? — я повернулась к Роме за объяснениями.

Он уже сидел, облокотившись обеими руками на спинку стула и, с отрешенным взглядом читал что-то в телефоне.

— Ро-о-ом?

Он вздрогнул, выныривая из своих мыслей и с напускной строгостью ответил:

— Я же думал ты с другой целью едешь, — он покрутил руками в воздухе, — вот и сказал, чтобы она искала работу. Ну, простите, поторопился. Я же не мог знать, что ты передумаешь.

— Нет, Светочка, я думаю — это не последний день. Я думаю, если все пойдет хорошо, и мы сработаемся, то это только начало. Готова? — я кивнула ей на место рядом с собой, приглашая присоединиться.

— Да, — улыбнулась она.

Мы втроем сели вокруг прилавка и начали разбираться с бумагами. Где-то в обед Яковлев уехал по своим делам, а мы вдвоем со Светой до темноты продолжали наводить порядок в отчетности. После добровольного и длительного безделья и заточения в четырех стенах я с удовольствием окунулась в привычно-напряженный ритм рабочих будней. Присматриваясь к Светлане, я украдкой наблюдала за ней: как она, подталкивая очки повыше на носу и по-детски шевеля губами, внимательно просматривала список имеющихся товаров, как старательно записывала мои замечания мелким аккуратным почерком в тетрадку, как легко и быстро ориентировалась в бухгалтерии, и все больше убеждалась, что девочка — не плохая, и, что, похоже, мы сработаемся.

– Ты учишься где-то? — я устало распрямила плечи.

— Да, заочно в универе, на экономическом.

— А живешь где?

— В Красносельском. Однушку снимаю.

— Далеко. А что ж родители?

— У меня только мама, в Петрозаводске.

— Понятно.

Отправляясь домой, я не стала брать такси, а пошла пешком, чтобы прояснилась голова. Пытаясь немного прийти в себя, я вышла на тротуар и застыла посреди вечерней толпы. Все казалось куда грязнее и враждебнее, чем мне помнилось — и еще, холоднее, улицы были шумными и серыми, как старая газета. Я вдруг поняла, что очень проголодалась. В паре домов от моего магазина была кафешка. Я заскочила туда и купила первый попавшийся капкейк (оказалось со вкусом зеленого чая и какой-то ванильной начинкой, чудной, но все равно вкуснейший) и большой, сказочный капучино с карамелью и взбитыми сливками. От сладкого мне практически сразу стало лучше, я ела, слизывая крем, и с изумлением разглядывала в окно целеустремленную толпу, снующую по тротуару. Многие бежали по одиночке, но некоторые прогуливались не спеша, держась за руки или в обнимку. Иногда я отводила взгляд от окна и разглядывала украдкой зал, неловко кивнув нескольким мимолетным знакомым; они улыбнулись, кивнули в ответ и тут же отвели глаза, хотя я в этом и не уверена, так как я сама уже отвернулась. Выйдя из кафе, я направилась в сторону дома. Ветер влажно хлестал меня по лицу. Небо было низким и набухшим — грязные облака, будто растертые ластиком следы карандаша на шершавой бумаге. Все казалось промозглым и приземистым. На улице было порядочно народу. Горели фонари. Мне стало очень грустно и одиноко. Все тело у меня ныло, меня, как-будто, даже, начало знобить, как-будто мой родной город был обижен на меня за что-то и не хотел принимать назад в свои объятия. И все-таки я любила этот город. Мне нравилась мгновенная смена здешней погоды — от проливного дождя до блеска яркого солнца. Нравилась Нева и прогулочные кораблики на ее тягучей, как патока воде. Нравились чудесные парки и величавые набережные, и, даже, гулкие парадные, пахнувшие сыростью и кошками. Я не спеша прошагала пешком оставшиеся два квартала и добралась до спасительного дома.

Потом, уже после того, как я посидела, поеживаясь в горячей ванне, и после того, как я выпила аспирин и, пройдя в спальню, уткнулась в пышную подушку с чужим, незнакомым запахом, я точно знала, что, не смотря ни на что, я больше всего на свете хочу остаться именно здесь.

Среди ночи меня разбудил звонок. Сердце подпрыгнуло к горлу. Я схватила телефон и уставилась на экран. Яковлев.

— Да, Ром. Что случилось? — встревожено проговорила я хриплым ото сна голосом. Эти ночные звонки редко приносят хорошие вести.