Чтение онлайн

— Да ни к чему это, — он был невозмутим.

Через несколько минут мы уже неслись по трассе, и я жалко цеплялась за подлокотник, ручки и собственные колени, когда на поворотах я то съезжала к водителю, то впечатывалась в дверь. Любой выступ на дороге — и зубы у меня стучали друг о друга. Проехав полдороги, я начала привыкать к манере вождения и местным дорогам. Напряжение понемногу отпускало. По пути не было никого и ничего, кроме серого и нудного дождя до самого горизонта. И ни одной пробки. Было что-то жизнеутверждающее в этом путешествии, в размытом от скорости пейзаже за окном, в дороге — пока еще просто к названию поселка.

Водитель не лез с разговорами, и я прокручивала в голове все снова и снова сцену прощания с Ромкой. До самого вокзала мы не произнесли ни единого слова. Он курил сигарету за сигаретой, не глядя на меня. И вот последняя минута. Мы стояли лицом к лицу, смотрели друг на друга, не зная, что сказать.

— Ну, все, — сказал он, глядя на свои ботинки. — Наконец-то я избавлюсь от тебя и заживу своей прежней, свободной жизнью.

— Да, а я — своей.

— Но у тебя еще есть шанс остаться, потому что твой раб готов и дальше прислуживать тебе, — шутить явно не получалось.

— Не начинай. Ладно — мне пора.

— Будем на связи?

— Конечно.

Я всегда ненавидела расставания. Сегодняшнее оказалось особенно трудным. Я прижалась к Ромке, и он порывисто обнял меня в ответ.

— Ну, все.

Развернувшись, он быстро пошел, не оглядываясь, по перрону к выходу. Я зашла в вагон.

Уже начало темнеть, когда мы въехали в поселок и медленно ползли, пытаясь отыскать нужный номер. Дома были раскиданы как попало вдоль крутой узкой улицы. Я безуспешно крутила головой в надежде на прохожего. На улице — ни души. Даже спросить не у кого. Настроение мое тихо поползло «в минус». Да, Яковлев был прав, ну и дыру же я выбрала!

Пришлось звонить риэлтору, чтобы он нас сориентировал. Дом оказался «спрятанным» в маленькой бухте на самой окраине поселка, что меня вполне устраивало. Рядом с моим, было еще два — значит, у меня будут соседи. Мы остановились у калитки. На шум мотора на крыльцо вышла не молодая миниатюрная женщина в халате и приветливо помахала мне рукой. Я выдавила улыбку.

– Здравствуй. Ты Лена? А я Валентина Ивановна. Хорошо доехала?

— Рада с вами познакомиться, — обозначая дистанцию, я шагнула к ней и протянула руку. Она бросила на нее ироничный взгляд и пожала ее.

— Послушай, ты свои столичные манеры забудь. Мы здесь люди простые, живем без затей и тебе придется, а иначе — не приживешься, — она добродушно смотрела на меня. — Пойдем, я провожу, — она поежилась на ветру, — только куртку накину.

Выйдя с ней на дорогу, мы свернули к дому, который был ближе всех к берегу. Ага, значит вот, где я буду жить. Пытаясь не упасть в темноте, я профессиональным взглядом окинула строение. Дом мало чем отличался от других домов в поселке, он был небольшим, одноэтажным и стоял на прочном фундаменте. Перед входной дверью — деревянная веранда. Я была приятно удивлена, потому что начальная цена была довольно низкой. Прямо скажу — цена последней надежды. И она совсем не соответствовала его реальной стоимости.

«Кажется, у него есть душа» почему то пришла в голову такая мысль. «Так, интересно, что меня ждет внутри», — я зашла следом за Валентиной Ивановной в открытую дверь.

В доме было прохладно. Я прошла в кухню, большую полупустую комнату с голыми деревянными половицами и большим сосновым столом, на котором на белой простыне были разложены какие-то травы. Приятный землистый запах сухих растений наполнял дом. Занавесок не было.

— Извини, я все уберу. Здесь прохладно и никого нет, вот и сушу их здесь.

Спальня и гостиная оказались более уютными и обжитыми. Показывая мне комнаты, Валентина Ивановна говорила без умолку.

— Мы его уже продаем два года. Но желающих нет. Иногда приезжают на выходные или отпуск и просятся пожить. Я пускаю. Ну, а чего? Если люди хорошие, то, что не пустить? Хоть какая-то копеечка. Мы ж на него потратились, пока готовили к продаже, — она, оправдываясь, посмотрела на меня. — А так, дом хороший. Теплый. Есть АГВ. Туалет, ванная — все как в городе. Белье новое, — проходя мимо спальни, она махнула на двухспальную кровать, — я там маленькую подушечку положила с душистыми травками — будешь спать как королева. А вообще, у нас тихо. Комбинат закрыли лет десять назад. Работы нет. Народу в поселке осталось немного, все друг друга знают. Кто-то уехал, кто-то остался. Рыбалка, охота — лишь бы прокормить семьи. Одним словом — выживаем. Поэтому любопытных особенно нет, никто с расспросами не полезет, пока сама не захочешь поговорить.

Попутно она пыталась ознакомить меня с кабельными каналами.

— Спасибо, все хорошо. Я со всем разберусь.

— Извини за мою болтовню, но я так рада, что кто-то будет жить рядом. Мне тут иногда одиноко, особенно зимой. Егорыч на озеро уйдет, дети — в городе — приезжают не часто. Вот я одна и кукую, — она заторопилась к выходу. — Все-все, совсем заболтала тебя. Ухожу, тебе надо отдохнуть с дороги.

Я проводила ее до двери. Уже на крыльце она обернулась:

— Когда устроишься, заходи в гости. Я познакомлю тебя с мужем. Да и обсудить наши дальнейшие дела по оформлению документов на дом надо.

— Да, да, конечно.

В первую ночь я никак не могла уснуть, несмотря на усталость и на удивление удобную кровать. За стенами ветер завывал, дождь барабанил по стеклам, крыша трещала. Я лежала, закутавшись в одеяло, прокручивая в памяти снова и снова сегодняшний день. Уже под утро, когда я наконец уснула, мне приснился Ромка: он сидел напротив меня в электричке метро, слегка покачиваясь, лицо у него в дрожащем искусственном свете было спокойное. Ты что здесь делаешь? — спросил он. — Домой! Живо! Я тебя жду! Только голос был совсем не его. И я, дрожа, хватая ртом воздух, проснулась.

Натянув на себя джинсы и свитер, я вышла в гостиную, которая после выгрузки багажа, оказалась полностью завалена моими сумками. Собираясь с мыслями, куда раскладывать вещи, я вдруг осознала, что очень хочу есть. Ругая себя, что не побеспокоилась об этом вчера, я пошла на кухню, согреть хотя бы чай. На столе, накрытый полотенцем, стоял еще теплый, большой и румяный пирог. Похоже, с утра у меня уже побывали гости. В холодильнике было молоко, какие-то банки с соленьями. На полке стояли коробочки с кофе и чаем. А в корзине у плиты: картошка, лук. Мне стало неловко, хозяйка очень готовилась к моей встрече. Надо обязательно ее поблагодарить. Наверное, она рассчитывает на какие-то особые отношения, которые мне сейчас не по силам. Буду максимально оттягивать посещение, ведь я приехала не для того, чтобы общаться с пожилой парой, да и вообще — ни с кем близко сходиться я пока не намерена.

Каждый день лил дождь, который к концу месяца перешел в мокрый снег. Я продержалась почти неделю, не выходя из дома, на оставленных Валентиной Ивановной запасах и привезенных мной сигаретах. Несколько дней я потратила на то, чтобы разобрать вещи. Привыкать к мысли, что это мой дом, было трудно. Он совсем не знал моего прошлого. Уличные фонари не освещали комнату ночью, а шум города не убаюкивал перед сном. Стоило стихнуть ветру — и тишина становилась невыносимой.

Но время шло. И нужно было определяться.