Чтение онлайн

— Саш, хватит. Собери яйца в кулак и иди.

— Я еще не доехал, — бурчу и цепляю взглядом лениво прогуливающиеся фигуры.

Нашли место. Здесь машины ездят. А они растянулись на всю проезжую часть.

Бесят.

— Конечно, — цокает Аня. — Все, иди. Мне Кирюшу спать укладывать.

— А что такое? У Евгения Саныча лапки? Или он без любимой сисечки не засыпает? — цепляюсь за спасительную ниточку.

Страшно, жесть. Отродясь так не боялся и не желал кого-то одновременно.

Тоска по Марине вытягивает последние соки из тела, толкает вперед. Но тут я замечаю знакомую фигуру. Рядом с темноволосым упырем.

Какого…

— Саш.

— Ань, потом, — рявкаю в трубку и выжимаю педаль газа до визга покрышек. — Одного кабанчика кастрирую и вернусь.

За долбящей в ушах кровью не слышу ответа. Будущий труп наклоняется и целует Марину.

Мою, блядь, Марину, целует какой-то упырь! Причем весьма страстно. Если не знать, что у нас отношения, поверишь в их большую и светлую любовь.

Из машины я вылетаю едва не на ходу. Александра Николаевич, вы в шаге от убийства.

— Какого, блядь, хуя?!

Самодовольный кабан, выше меня на голову, хмурится, а потом вдруг усмехается. И вместо того, чтобы смыться в укрытие, он по-хозяйски кладет ладонь на талию растерявшейся Марины и притягивает ее к себе.

На лице ни капли раскаяния. Он даже не боится! Будто не видит во мне серьезного соперника.

— Заблудился, парень? — смотрит нагло и свысока, словно перед ним лужа грязи. — Дорогу показать?

— Жених. А ты убери руки, пока кости целы, — шипением раздираю голосовые связки в кашу.

Хоть бы хер. Бровью не ведет. А Марина вдруг щурится и презрительно фыркает.

— Не обращай внимания, Дим. До завтра, — вбивает в крышку гроба последний гвоздь.

Челюсть валится на землю, когда она коротко чмокает кабана в губы. Несколько секунд явно наслаждается произведенным эффектом, машет воображаемым хвостом и исчезает за зеленым забором.

— Мари!

Голос бьет по всем слабым точкам, и меня мгновенно перекручивает. Вжимаюсь в забор, ощущаю, как металл, нагретый за день, обжигает кожу сквозь тонкую ткань. Но я не чувствую ни жара, ни боли.

Мне холодно. Тело знобит, бьет крупная дрожь. Будто я прыгнула в ледяной родник или серьезно заболела.

Второе вполне вероятно.

Вирус любви такой. Абсолютно безжалостный.

— Тебя невеста ждет, Левицкий, — кричу через высокую преграду, а внутри все подрагивает. — Я не хочу тебя видеть.

— Лисенок, дай мне все объяснить, — просит одновременно жалобно и зло. Какая-то адская смесь эмоций в его голосе, из которых не вычленить главную.

— Твой поцелуй все объяснил за тебя.

— Мари…

— Ты не глухой, женишок? Она же сказала: вали.

Прижимаю ладонь к глазам в попытке остановить слезы. Голос Димы. Словно ядовитые пары, проникает в кровь. Хочется крикнуть, чтобы убрался из моего поселка, исчез навсегда. Но я молчу. Кусаю язык, щеки изнутри, лишь бы не испортить эффект поцелуя.

О да!

Взгляд у Саши непередаваем.

На Диму он смотрит с такой ненавистью, что даже их стычки с Олегом кажутся детской возней в песочнице. Мне одновременно страшно, приятно и дико. Любая девушка хочет видеть, как любимый мужчина ее ревнует.

Но что делать, если он тебе не принадлежит? Ведь у него в столице другая.

Или другие…

«Я люблю тебя».

А так хочется поверить в искренность его слов!

— На хуй пошел.

— Сейчас ты пойдешь. Не просто на хуй, а в могилу.

— Прекратите! — кричу и нервно оглядываюсь на дом. Родители же ничего не слышали? — Не устраивайте скандал на улице. Здесь не передача по Первому каналу.

— Марин, мне прогнать его? — спрашивает Дима.

— Тупой? Сказал же, чтобы валил.

Давлю стон и негромко рычу. Саша невозможен в своей твердолобости.

— Не тебе спрашивают, а девушку. Поучись вежливости, потом подкатывай яйца. Родители не рассказывали, как надо с женщинами обращаться?

Забор сотрясается, когда Саша ударяет по нему кулаком. Невольно подпрыгиваю от испуга и замечаю, как на крыльце появляется мрачная фигура отца. Едва не взвываю от ужаса, представляя, что сейчас начнется.

— Хватит! — рявкаю. — Саша, я попросила тебя уехать.

— Хер там, лисенок, — фыркает упрямый придурок. — Никуда я не поеду. Только с тобой в качестве моей невесты или лучше жены.

— Губозаточную машинку подарить? — хохочет Дима.

— Бля, придурок, ты меня сейчас доконаешь. Терпение не резиновое, а газоны не удобрены.

— Жопу в таратайку посадил и укатил обратно в том направлении, откуда прибыл. Здесь не место всяким мамкиным мажорам с их понтами. Права качай в Москве. За МКАДом другая жизнь.

— Это мерседес, нищеброд. Тебе на него работать и работать в своей унылой шаражке. Подотри слюнки, умерь зависть и сгинь в направлении помойки, которую называешь домом.

— Именно, работать, мальчик-хуй-с-пальчик. Все лучше, чем у папы на карманные расходы клянчить.

— А-а-а, — сползаю по забору на землю и сажусь в траву. На подбегающих муравьев не обращаю внимания, потому что от двух базлающих котов едва не вою в голос. — Вы замолчите или нет? Саша, уезжай! Повторяю. В. Третий. Раз! — чеканю по слогам.

Я уже не знаю, как с ним разговаривать. Забор вновь трясет, мой бывший настроен на победу. Напор сбивает с ног и кружит голову. Если раньше меня удерживала любовь к Олегу, то теперь ее нет. Аргумента в виде Димы недостаточно для глупого сердечка, которое постоянно замирает в предвкушении.

Какая же я идиотка, а. Второй раз на те же грабли.

Почему у меня вечно все через энное место?

— Так и я повторяю, что не уеду, — фыркает этот кретин. — Мне без разницы. У забора поживу, если надо.