Чтение онлайн

Только не у меня дома.

Не тогда, когда я играю.

Ласково провожу ладонью по черно-белым клавишам.

Пианино, стоящее долгие годы в пыли бессмысленным памятником моему упорству, сияет как новенькое. После отъезда Марины инструмент превращается в лучшего друга. И теперь является постоянным спутником в путешествии по горько-сладким воспоминаниям. Ароматом апельсинового печенья они шипят в крови и оседают теплым глинтвейном на губах.

Цитрус разъедает нежную кожу и щиплет глубоко в груди. Там, где отчаянно и гулко бьется сердце.

Очередное свидание закончится ничем. Понимаю, когда опускаю крышку и поворачиваюсь к Лике. Никакое вино не поможет.

Последний раз пробегаюсь по точеным чертам моей вынужденной невесты.

Почему я просто не могу быть с ней? Тонкая, изящная, грациозная. Даже горы силикона ее не портят. В Лике что-то изменилось и в корне преобразило внешний вид. Возможно, не встреть я Марину, у нас получилось бы.

— Ты очень красивая, — говорю искренне.

Губы дергаются в скромной улыбке, и Лика опускает ресницы.

— Ты меня бросаешь, — прижимает ладони к лицу. — Черт.

Не такая уж она и дура. Прекрасно все понимает.

Только ничего не кончилось. Олег улетел с Леной в Питер и попросил приглядеть за Женей. А тот до сих пор не выдал решения по судьбе своего отца. Мы повисли в воздухе в ожидании, когда случится день икс.

Пока Олег и крестный не поговорят, ни хера не прояснится. Папа верит в версию Александра Самуиловича, а я — в Олега. О третьем варианте нам обоим страшно думать.

Но мы готовимся.

Отец усилил охрану в доме, приставил к маме телохранителя. Я добавил людей на территорию, в фирму и Лике. Не сдержался и анонимно направил наблюдение за Мариниными родителями. Риск. Большой риск.

Но просто сидеть, зная, что в случае опасности их некому защитить, не могу. Вряд ли их выследят через моих людей.

Надеюсь.

Теперь дочь человека, на которого падают наши подозрения, сидит у меня дома и беззвучно ревет.

И что мне делать?

— Лик, — прочищаю горло. — Давай честно. Я не люблю тебя.

Ее плечи вздрагивают. Она отворачивается к окну, притягивает колени к себе и обнимает. Ее поза ударяет стрелой жалости прямо в сердце.

— Моих чувств хватит на двоих.

— Нет, — терзаю зубами тонкие стенки щек. — Лика, это так не работает. Ничьей любви на двоих не хватает. Получится сплошное мучение. Ты никогда не будешь счастлива со мной.

— Ты не знаешь точно.

— Знаю. Любовь про двоих. Иначе она умирает и обращается в ненависть. Устанешь вечно ждать, закрывать глаза на измены. Замерзнешь без отклика. Ты только выбираешься из кокона, в который себя загнала. Расцветаешь. Зачем все портить рядом со мной?

В ушах поднимается гул. Облизываю губы и потираю виски.

— Где-то точно есть человек, который полюбит тебя настоящую. Крыша улетит. Ради тебя горы свернет и кинет мир к ногам. Ты этого достойна, а не жизни в виде жалкой замены. Будешь уникальной для кого-то. И поймешь, что я был просто этапом...

— Замолчи, — шепчет отчаянно. — Пожалуйста.

Не знаю, как поступить дальше. Завис над пропастью и пытаюсь, как в старой видеоигре, нащупать дорогу. Только жизнь у меня одна. И сейчас на кону даже не она, а Марина. Если отец прав, и я оступлюсь, вниз сорвется моя рыжая лисичка.

— Помоги мне.

Жуткий смешок Лики выбрасывает в кровь адреналин. Судорога сводит мышцы.

— Издеваешься? Саша, ты говоришь такие вещи, а потом просишь о помощи? С ума сошел? Мне больно!

— Знаю, — нервно воющие костяшки. — Лик, я понимаю. Но мы оба втянуты в события, к которым не имеем никакого отношения. Я мог бы врать дальше. И ты поверила бы. Но так нечестно по отношению к тебе. Это неправильно. Но и подчиняться правилам чужой игры я больше не намерен.

Она дергает головой и гневно поджимает губы.

— Не понимаю.

— Врешь.

Молчит. Невидящим взглядом смотрит перед собой. Заламывает пальцы, затем кусает маникюр.

Да, она правда изменилась. Прошлая Лика никогда не грызла ногти.

А эта настоящая.

И с ней я договорюсь.

Ее отец допустил огромную ошибку. Никогда не воспринимал дочь всерьез. Наверняка Лика слышала и видела то, о чем ранее не задумывалась. Но не теперь, ведь способности к аналитике у нее очень даже выдающиеся.

— Нет, — она резко поднимается с места, и я подскакиваю следом. — Ничего не скажу.

— Лик...

Звонкая пощечина. Болезненный хруст челюсти сменяется нытьем в давно страдающем зубе.

Хороший ударчик у моей бывшей.

Лика невозмутимо трясет рукой. Разглаживает волосы, стряхивает невидимые пылинки с платья.

— Ты мудак, Саша. Сначала меня использовал отец, а теперь ты. Разбирайтесь сами. Без меня.

Хмурюсь и недоуменно заглядываю в светло-зеленые радужки. Обалдеть. Оказывается, у нее такие красивые глаза.

Лика цокает. Притопывает тонкой шпилькой.

— Не висни, Левицкий. Расшифровываю для одаренных. Ему я тоже ничего не скажу. Дай знать, когда мы официально «расстаемся». И с тебя ужин. Доиграем партию до конца.

Долго смотрю ей вслед. Не понимаю, как так вышло. Где-то глубоко в душе теплеет благодарность.

— Спасибо, — шепчу в темноту.

— Спасибо, что подвез.

Выпрыгиваю из седана быстрее, чем Дима успевает обойти машину и открыть мне дверь.

Каков джентльмен, вы поглядите!

В школе постоянно дразнил, подначивал и дурака валял. Теперь руку для помощи протягивает. Еще улыбается хитро, словно кот рядом с крынкой сметаны. Раздражает его непосредственность и легкость в общении.

Поддаться ей ничего не стоит. Уж очень располагает.

«Но и импонирует. Когда красивый парень ведет себя не как козел, обколотый виагрой», — хихикает внутренний голос.

Цыкаю и кошусь на широкую спину. Белая футболка подчеркивает литые мышцы, которые Дима явно наработал в спортивном зале. Оно и понятно. Пилот должен быть всегда в хорошей физической форме.