Чтение онлайн

Или, может быть, я слишком все преувеличиваю....

Закончив причесываться, я нанесла мягкий макияж и оделась в повседневный наряд из темных джинсов, черной рубашки с длинными рукавами, ботинок и пальто, взяла лазанью в пакетике, и когда я закончила наносить немного натуральной красной помады, я получила сообщение от Риверо, что он был снаружи.

Я вышла, увидела его машину и села на пассажирское сиденье, чувствуя себя немного неловко. Закрыв за собой дверь, я взглянула на него. Он тоже был одет небрежно, в джинсы и длинное черное пальто, его волосы беспорядочно завивались вокруг лица. Его подбородок был покрыт щетиной, а темные глаза смотрели на дорогу, когда он завел машину.

– Вкусно пахнет, - сказал он в качестве приветствия, когда мы выезжали с моей улицы на главную дорогу.

– Я приготовила лазанью, - ответила я, - по просьбе Майло.

Он кивнул.
– Он любит итальянскую кухню.

Наступила тишина, нарушаемая негромкой музыкой, доносившейся из радиоприемника. Я не знала, что сказать или как себя вести. Какая-то часть меня до смешного боялась сказать что-нибудь, чтобы снова не вывести его из себя, но другая часть меня знала, что этого не произойдет. По крайней мере, не сегодня. По какой-то причине он поднял белый флаг, и я не собиралась ничего делать, чтобы поставить это под угрозу.

Я поняла, что так устала от того, что он меня не понимает....

Но прежде чем я успела подумать, он заговорил, нарушив молчание: - У тебя все в порядке с музыкальной акустикой?

Он пытался завязать разговор, я это знала, но вопрос все еще раздражал меня.
– После того, как я получила основы, остальное стало довольно легко понять, - ответила я, стараясь не показывать своего раздражения.

Видимо, мне это не удалось, так как он понимающе посмотрел на меня. Он мог бы легко придраться к этому, мог бы легко испортить маленькую попытку цивилизованной беседы до еще одной перепалки, но все, что он сказал:

– Это хорошо.

Немного успокоившись, я промолчала. Неловкое молчание снова повисло в машине.

Но Риверо этого не хотел.

– Я так и не услышал благодарности, - пробормотал он.

Я бросила на него взгляд, пытаясь определить, отменяет ли он свой белый флаг в конце концов, когда поймала легкую улыбку на его лице. Нахмурившись в замешательстве, я все же сказала:

– Спасибо.

Он усмехнулся, снова застав меня врасплох.

– Ты сегодня очень любезна, - заметил он, приподняв бровь.
– Это заставляет меня задуматься...

Тогда я закатила глаза.

– Моя злость - это не мое естественное состояние, - сообщила я ему немного резко, - если бы ты спросил моих друзей, они сказали бы тебе, что я на самом деле довольно спокойный, даже холодный человек.

– Да, - сказал он, и его улыбка исчезла, - они так и говорят.

Я усмехнулась, не в силах сдержаться.
– И ты, очевидно, думаешь, что они ошибаются.

Он удивил меня, сказав: - Не совсем, я просто думаю, что они совсем тебя не знают.

Это было почти смешно. Почти.
– Ты в серьез думаешь, что это так?
– Спросила я с сарказмом в голосе.
– Ты так хорошо разбираешься в людях.

Он рассмеялся, и я поняла, что никогда раньше не слышала его смеха. Он был насыщенным и низким, полным неподдельного юмора.
– Я заслужил это, - сказал он, снова удивив меня.
– Но на этот раз я не ошибаюсь.

Я сложил руки на груди.
– О, неужели?

– Да, действительно, - он взглянул на меня.
– Я думаю, ты просто никогда не подпускаешь их достаточно близко к себе, чтобы узнать, кто ты на самом деле.

Мое тело замерло. Это была инстинктивная, вполне естественная реакция на его слова. Но не потому, что это он сказал их, а потому, что он не был первым, кто сказал их мне.

"Ты никогда никого к себе не подпускаешь, Пейдж. Я был таким дураком, думая, что стал тем единственным, кто действительно заставил тебя показать, кто ты на самом деле.”

Мой первый парень, Кларк, сказал мне эти слова в тот день, когда мы расстались. Мы были вместе уже несколько месяцев, и только тогда он понял, что я держу часть себя подальше от него.

И все же Риверо, который едва знал меня, сумел прийти к этому выводу быстрее и точнее, чем все остальные, всего лишь после нескольких встреч. И это было тревожно, потому что я думала, что проделала хорошую работу, изменив себя, что я была настолько открытой, насколько это было возможно с моей Гестией, Айви, Майло и Марком. Но Риверо видел все насквозь. Он воспринимал это как игру - и откуда ему было знать? Как он мог читать меня так хорошо, после того как судил обо мне так неправильно?

И напрашивался вопрос: знали ли об этом мои друзья? Неужели они считают меня лгуньей, потому что я пытаюсь стать кем-то другим, кем-то лучше, чем я есть на самом деле? Думали ли они об этом, когда пытались задавать мне личные вопросы, а я всегда уклонялся от них?

Так что же он сказал обо мне? Неужели я действительно играю? Неужели мне не удалось стать кем-то, кто заслуживает хороших друзей, таких как Гестия и Айви? Неужели я настолько прозрачна?

– Я думаю, - медленно произнесла я ровным голосом, - что иногда лучше держать свое мнение при себе.

После того как мои слова слетели с губ, в машине снова воцарилась тишина, но эта тишина была еще более напряженной, чем прежде. Риверо не смотрел на меня, не сводя глаз с дороги, а ощутила странное чувством в животе. Это было не чувство вины, но почти сожаление. Как будто я только что упустила что-то важное, что, возможно, никогда не получу снова.

К счастью, вскоре мы прибыли в особняк Майло, и я наконец-то смогла забыть о нашем разговоре с Риверо.

Гэвин, который был ближайшим другом и соседом Майло по комнате, открыл дверь и провел нас к обеденному столу, который уже был накрыт для ужина. После того как мы поздоровались с Майло, он взял у меня лазанью и поставил ее на стол, понюхав.

– Черт возьми, девочка, - сказал он с благодарностью, - как ты так хорошо готовишь?

– Я наполовину итальянка, - ответила я с улыбкой, усаживаясь.
– Меня научили нескольким трюкам.

– Потрясающе, - повторил Майло, прежде чем предложить всем сесть. В итоге я оказался с Риверо и Майло по бокам, а передо мной-Гэвин.
– А теперь, - сказал он, когда мы все были готовы, - прежде чем мы начнем ужинать, давайте все возьмемся за руки и скажем, за что мы благодарны.

– Ты говоришь, как моя бабушка, - рассмеялся Гэвин.
– мы не должны этого делать. Нас всего четверо. Ни одного взрослого.

– Это традиция, - настаивал Майло, ухмыляясь и поднимая руки.
– начнем.

Мы неохотно подчинились. Я взяла Майло за руку, потом нерешительно взяла за руку Риверо, а он взял мою, и я ощутила, что его ладонь больше моей, и такая теплая и грубая. Я отказывалась замечать легкое покалывание, пробежавшее по моей правой руке при этом прикосновении.

– Я начну, - сказал Майло и закрыл глаза.
– Я благодарен за то, что прожил лучшее время в своей жизни. Я благодарен за своих родителей и сестру. Я также благодарен Гестии, которая является любовью всей моей жизни.- Он помолчал.
– Я так рад, что встретил тебя, Диего, - улыбнулся он, - и что ты помог мне с учебой и экзаменами. Я так счастлив, что познакомился с тобой, и что ты стал одним из моих самых близких друзей. И тебе тоже, Гэвин, - добавил он, - и тебе, Пейдж. Я счастлив быть здесь с вами тремя, и я благодарен, что вы любите меня достаточно, чтобы быть здесь.