Ты изменяешь ей со мной
Шрифт:
– Где они, Злата? Давай, без фокусов, ты меня знаешь, – Вадим практически рычит, встряхивает бьющуюся в эмоциях Злату. И признаться, если бы не он, я бы с большой вероятностью сама разодрала бывшую подругу.
– Где Артем? Что ты с ним сделала? – не узнаю свой голос.
Я порвать любого готова за сына, а тем более ее.
– Что ты о себе возомнила? Почему Артем оказался с тобой? Какого хрена, Злата?
– Они… они… – Исакова опускает плечи. – Ты, наверно, думаешь, я специально. И да, я разные сценарии представляла, – Злата бросает на меня взгляд. Но я не хотела, чтобы так вышло… Пожалуйста, быстрее. Их нужно найти.
– Где они?
– Я не сразу заметила, – словно в бреду твердит Искаова, у нас нет времени, но мы понятия не имеем, что делать, и нужно хоть что-то выяснить. – Клянусь, не сразу поняла. Да, я была зла на тебя, Вадим, и Феде много всего наговорила. И про тебя, и про… Лизу с ее детьми. Я такая глупая. А сегодня… сегодня после нашей встречи… поехала за Федей в школу. И по дороге снова говорила с ним. Наверно, поэтому он решился. Он думал это игра, а ты супермен…
Речь Златы бессвязна, но мы не перебиваем. Иначе ничего не узнаем! Хочется ее еще раз встряхнуть.
– Я покупала пиццу, – наконец продолжает Исакова. – А Федя попросился в туалет. Его дольше обычного не было, подумала, это от переживаний. А когда он вернулся, заметила, что он запыхался, как будто бежал. И когда мы сели в машину… был молчалив. Только потом я поняла, что позади внизу за креслом кто-то прячется. Это оказался…
– Артем?! – восклицаем мы с Вадимом в унисон.
– Я не знала, что делать, плана не было. Я так злилась. И Феде наговорила всякого, и… тут не сдержалась. Злилась на тебя, Вадим. Думала, потом решу, я бы позвонила. Потом. А на заправке остановилась, и когда в машину вернулась, их уже не было. Вадим, найди их. Я прошу тебя.
Соколовский сдержанно материться себе под нос. Я хватаюсь за голову.
Злате лечиться надо. Пусть все так и есть, как она говорит, но у меня бы в такой ситуации не было ни единой мысли, кроме одной – скорее позвонить родителям. А не отключать телефон.
– В машину, быстрее! – командует Вадим. – Они не могли далеко уйти.
Мы садимся в автомобиль вмиг, и едем, выбрав направление, словно черти гонятся за нами. Поворачиваем на единственную улицу, куда ведет тропа от заправки. Вероятнее всего, они сюда ушли, или… нам придется возвращаться.
Холод по спине, спазм в груди, дышать тяжело.
Вот оно… Словно надвигается…
Темное, обволакивающее.
Дурное предчувствие подкрадывается вплотную. Прямая угроза дышит в затылок.
Страх за детей парализует. Вводит в состояние напряжение, и тревогой расползается по венам.
Молчание в салоне автомобиля настолько мрачное, что выть хочется.
А потом мы внезапно тормозим. Снова резко.
Миг и дыхание снова сбивается.
Лишь замечаю, что Вадим теперь не пристегнут, но тут же мое внимание меняет фокус – я покрываюсь липким потом, когда перевожу взгляд на проезжую часть.
На дороге относительно пустынно, но это все равно не место для игр. А Федя ловит мяч, который отлетел в эту сторону. Одна секунда, и из-за угла выворачивает внедорожник внушительных размеров.
Нам отсюда его хорошо видно, но с той стороны кусты, и как только водитель повернет, станет поздно. К тому же из-за высоты и скорости, он может просто не заметить детей! Именно детей, потому что Артем бежит сейчас к Феде.
Видимо, услышав звук приближающейся машины, Артем в страхе цепляется за Федю, который пытается его оттолкнуть с дороги, но он сам еще малыш. У него нет на это сил.
– Из машины, живо! – кричит Вадим, но мне и не нужна его команда.
Хоть я и понимаю, успеть к детям у нас нет шансов.
Мы выбегаем со Златой, еще не понимая, что Соколовский с нами не выйдет.
– Артем! Артем! – кричу, что есть сил, а потом вижу, как машине, которая летит на скорости, путь перегораживает автомобиль Вадима.
Он тоже на скорости выносится, поэтому успевает. Скрежет металла и свист тормозов отпечатывается в ушах и повторяется зловещим эхом.
В ужасе кричу, подбегая к детям. Обнимаю Артема и Федю, уволакивая их с дороги.
Тяжело дышу, чувствуя, как меня обнимает сын.
С ним все в порядке.
Федя тоже со мной.
Я отворачиваю детей от дороги, чтобы они не видели, как искорежило автомобиль Соколовского.
Ужас охватывает стремительно, в каждую клетку пробирается, по позвоночнику ознобом, в голове хаотичный поток мыслей.
Хнычущие дети, уткнувшиеся мне в плечи, которых я не отпускаю.
И крик Златы.
– Вадим! Не-е-е-ет!
Сквозь шум в ушах слышу, как водитель внедорожника, выбежавший после удара, начинает браниться, а потом громко зовет:
– Чувак, эй, очнись! Скорую! Тут человек не дышит, у него кровь! – кричит он в трубку.
Отчаянно колотится сердце, а в голове бьется ужасающая мысль:
«Он не мог нас оставить, просто не мог. Он не мог…»
Прижимаю к себе детей.
Секунды превращаются в вечность. Темную. Беспроглядную.
– Вадим… Вадим… – шепчу и я отчаянно.
Он не мог…
Не мог вот так нас оставить.
Пожалуйста, Вадим, живи…
Тошнота, подкатывает к горлу. Спазм из груди рвется наружу.
А по щекам, прорываясь, катятся жгучие слезы
Глава 47
Лиза
«Я просто хотел проверить».
«Федя говорил, что папа супермен. И чтобы я убедился в этом, нужно было уйти. А папа бы нас нашел и спас… Мы в школе договорились, а потом он за мной пришел. Сказал, все получится, и папа должен выбрать, кому из нас помочь».
«Мамочка, что с ним?»
«Почему ты плачешь, мамочка?»
«Мамочка, я не хотел…»
В голове по кругу сбивчивые слова Артема.
До сих пор в тумане все эти дни, я передвигаюсь с трудом, кажется, все мое тело – кусок свинца.
Я его ношу вынужденно. А внутри печет от тоски и боли.
Так все закрутилось, перемешалось… То, на что глаза закрывала, решая проблемы «потом» разгрузить, вылилось в ужасающие последствия.
И оказалось, все связано.
И мое недоверие Соколовскому, и замкнутость сына, который очень хотел, но не мог выразить свои чувства к отцу. Привлекал внимание Вадима так, что мы не замечали.