Чтение онлайн

В итоге я так долго принимаю душ, что устаю просто стоять и вместо того, чтобы взбодриться, начинаю снова зевать. Надеваю бриджи и майку, обматываю волосы полотенцем, выхожу из ванной комнаты и…

Руслан сидит у меня на кровати. В черных брюках, черной рубашке, с черными татуировками, которые из-за закатанных рукавов и распахнутого ворота особенно бросаются в глаза.

Я делаю вид, что ничего особенного не происходит и выхожу в комнату. А то еще решит, что я вчера и правда переборщила, и сейчас застряла в дверях.

– А что, еда закончилась? – интересуюсь беспечно.

– Нет, – отвечает в том же тоне Руслан, – но к твоей маме спустились сразу две жертвы, и мне удалось себя обменять.

Ну, и кто после этого скажет, что я неправа? Колдун он и есть. Вон, даже не гнушается проводить жертвоприношения.

– Твоя мама ждала, что ты тоже спустишься, – продолжает он. – Но я убедил ее, что у нас много дел, и она согласилась передать тебе завтрак в комнату.

Я с опаской прослеживаю за его взглядом и стараюсь, очень стараюсь… но, наверное, сдаю себя с потрохами, когда замечаю любимую чашку с дедом Морозом, в которой дымится кофе. И всего пару сырников на тарелке.

Не знаю, как Руслану удалось отбиться и взять с собой только это. Представляю, как теперь отдуваются папа и брат. Но уже как-то иначе смотрю на ритуалы: ведь если жертва во имя спасения, значит, она не напрасна?

– Приятного аппетита, – желает миролюбиво Руслан, когда я усаживаюсь в кресло.

Вообще-то есть в этом что-то неправильное – я в кресле, а он на моей кровати. Хорошо бы нам поменяться.

– Завтракай и по-быстрому обсудим контракт.

Я начинаю жевать сырничек куда менее активно, чем начинала. И благоразумно молчу. От перемены мест слагаемых, как говорится, ничего не меняется. А вот настроение у шефа – очень даже возможно.

Сижу, ем и кошусь в сторону контракта, который лежит у меня перед носом. Огромный… и таким мелким шрифтом… А может и к черту все? Что там может быть необычного? Ну кроме суммы, конечно. А это я внимательно и не раз прочитала.

– Если подпишем, аванс будет отправлен на твой счет уже сегодня.

Я бросаю взгляд в сторону Руслана. Ну жертвоприношения ладно… Но мысли же он не читает.

– Тогда подписываем! – соглашаюсь я, тихо радуясь, что не просто буду в плюсе, а еще и по-быстрому избавлюсь от навязанной мне компании.

Ему, видимо, тоже не терпится это осуществить, потому что он тут же протягивает мне ручку. И даже странички переворачивает, чтобы я расписалась, потому что у меня в руках сырник.

Ну вот, все готово! Я с намеком смотрю на Руслана, на дверь своей комнаты. Естественно, он все понимает. Но вместо того, чтобы просто уйти, берет мою чашку и делает пару неспешных глотков.

– По-моему, – говорю я, наблюдая за ним, – мама рано тебя отпустила.

Он усмехается. Протягивает мне чашку, но только я с готовностью тянусь за ней, снова забирает и делает глоток.

– В моем доме ты была более гостеприимна.

Я чувствую удушливую волну, и не потому, что мне становится совестно за мнимую жадность. Его взгляд. Моя чашка в его руках. Все это выглядит как-то… интимно.

Из этой чашки всегда пила только я. А теперь я буду помнить, что он к ней тоже прикасался губами.

– Это было не гостеприимство, а подкуп, – ворчу я. – Мне нужно было как-то смягчить своего будущего работодателя. Нам с ним вообще-то долго вместе работать.

– О да, – соглашается он. – И тебе придется хорошо постараться.

Я вижу, как его глаза лучатся весельем, хотя лицо остается серьезным. Как и тон. А у меня аж дыхание перекрывает от возмущения.

– Я всегда стараюсь!

– Отлично. Тогда в следующий раз захвати с собой кофе с сахаром, две чайные ложки на одну чашку. Так мне нравится больше.

– Ничего себе… – выдыхаю я.

Он невозмутимо ставит чашку на столик и направляется к двери. И отпустить бы его с миром – все равно же ничего этого делать не буду… И я ведь помню, чем обычно заканчивается мое желание поболтать на дорожку. А все равно стерпеть не могу.

– В моем авансе не были учтены представительские расходы!

– Будут, – роняет невозмутимо он. – Там даже хватит на зеленый чай с лимоном, имбирем и медом, который я тоже люблю.

Все знают: инициатива – вещь наказуемая. Я это тоже усваиваю, когда спустя час мне приходит извещение из банка о том, что на мой счет поступила приличная сумма. Следом еще одна, гораздо скромнее. А потом прилетает и сообщение:

«Если я не обсчитался, здесь хватит даже на чашки и чайник»

Спустя еще час, поговорив с тетей Глашей, я топаю в сторону дома Руслана с небольшой сумкой через плечо.

Мама провожает меня, стоя на крыльце со слезами в глазах. Еще бы! Со дня ее свадьбы прошло тридцать лет, уже никто и не думал, что сервиз, который им втюхали родственники, все-таки пригодится. Чайник выдает тетя Глаша – из сокровищ нашего чердака. Плюс сахар, плюс лимон, плюс имбирь, плюс литровая банка меда, плюс две банки варенья, которое, по убеждению мамы и тети Глаши, просто необходимо в доме Руслана, плюс овсяное печенье, которому, судя по виду, лет не меньше, чем и сервизу…

Тяжело вообще-то. Таща это все, я чувствую себя медведем из известного мультика. Только там были пчелы неправильные, а тут сам медведь, ибо тащить надо в свой дом, а не наоборот!

Первая мысль – оставить все это где попало, но становится жалко продукты. Ну и сервиз – все же столько лет продержался! Поэтому я захожу в будущую кухню и расставляю все это на подоконнике.

Красиво получается. Сразу долька уюта. Поддавшись порыву, фотографирую и сбрасываю Руслану. Не потому что мне не терпится похвастаться, какая я хозяюшка. Вовсе нет. Тем более что на этой кухне будет другая хозяйка. Но отчетность не помешает, пусть знает, что у меня всегда все по-честному.

Сообщение приходит довольно быстро. И вроде бы я сама напросилась, сама же сбросила ему фотографии, а все равно у меня ощущение, что меня застали врасплох, когда я читаю:

«Выезжать?»

Мой палец замирает над экраном.

Я оглядываюсь, хотя и знаю, что в доме совершенно одна. Не знаю, почему именно сейчас… Может, как раз потому, что это дом Руслана, его территория, как и машина – на меня накатывают обрывки вчерашних воспоминаний…

Поцелуи… касание его рук… И то, что я не оттолкнула его. Я вела себя так, будто у меня вдруг закончился воздух, и смогу я сделать еще один вдох или нет, зависело от него.